Вы свысока не судите о нем

Вы свысока не судите о нем.

    Вторая премьера юбилейного 25-го сезона столичной «Табакерки» удивила многих. После «Дьявола» по Льву Толстому здесь решили сдуть пыль с диковинного нынче жанра — водевиля. Выбрали самого именитого представителя — «Льва Гурыча Синичкина».

Господин с французским име­нем «водевиль» — редкий гость на театральных подмостках XXI века. В прошлом веке короле­вой легкого жанра у нас была оперетта, сегодня в моде все больше заокеанский мюзикл.

    Режиссер Юрий Еремин давно мечтал сделать «Синичкина». Особенно вдохновляла мысль об Олеге Табакове в главной роли. Олег Павлович с воде­вилем на короткой ноге. Он и в фильме Александра Белин­ского «Лев Гурыч Синичкин» снимался, и в радиопостановке участвовал. Но — не сбылось. Табаков хоть и с удовольствием цитирует Грибоедова, что «во­девиль есть вещь, а прочее все гиль», от главной роли все-таки по занятости отказался. Отду­ваться пришлось Михаилу Хо­мякову. А он и рад — такая ра­бота кроме удовольствия при­носит разве что легкое растяже­ние мышц — с непривычки. Да и откуда ей, привычке, взяться? Танцевать в Табакерке не часто приходится.

    Старый актер Синичкин пы­тается устроить дебют на теа­тре для любимой, единственной и вдобавок талантливой дочери. Мир закулисья, ин­триги, приключения — сочные краски, яркие образы. Танцы, живая музыка, остроумные ку­плеты — кажется, все условия для зрелищного веселого спек­такля. Оказалось, не все. Чтобы такой синтетический коктейль вышел по-настоящему вкусным, его надо уметь готовить. Но откуда умению взяться, если прак­тики почти сто лет не было? И для режиссера Еремина, и для актеров Табакерки «старик Гу­рыч» — абсолютный дебют в жанре. В «Табакерке», кстати, поставили не оригинального «Синичкина», сочи­ненного Дмитрием Ленским в XIX веке (впрочем, и не совсем сочинен­ного — Ленский Синичкина не изобретал, о чем открыто было заявлено на обложке его книги: «Лев Гурыч Синичкин, или Провинциальная дебютантка». Во­девиль в 5 действиях, переде­ланный из французской пьесы «Отец дебютантки»). За ос­нову взяли ремейк конца 40-х века прошлого — по сценарию Николая Эрдмана и Михаила Вольпина. Отсюда узнаваемая эрдмановская стилистика некото­рых сцен. Вот хоть товарищ Зефиров — главный покрови­тель Раисы Минишны — в во­енном френче, при револь­вере и полногрудо-гротеско­вой секретарше Матильде — с удовольствием трескает даре­ный зефир, напевая: «Кто не с нами, тот против нас». Эта нота, пожалуй, единственная, которую хоть как-то при же­лании можно проассоциировать с сегодняшним днем. А так, в чарующих ритмах джаза теряешь представление, ка­кой век на театральном дворе. Режиссер задает время очень условно — 1920-е годы, НЭП. Отсюда стиль костюмов и му­зыкальная атмосфера — в ме­лодиях Цфасмана, Варламова, Вертинского. Кстати, атмо­сферу эту отлично создает жи­вой джаз-квинтет Алексея Елкина, забившийся на антресоли над сценой.

    Недавней выпускнице Шко­лы-студии МХАТ Нине Гусевой роль дебютантки Лизы эмоцио­нально очень близка. Вот толь­ко получается как-то странно. Показывается Лиза Синички­на антрепренеру Пустославскому—чуть танца, чуть пения и— о ужас, о скандал! — не обнару­живает ничего серьезнее школь­ного кружка самодеятельности. И тут рушится образ добрей­шего Льва Гурыча, заботящего­ся о том, чтобы его ну очень талантливая дочь заняла место не­благодарной посредственности Раисы Минишны. Дарья Калмы­кова в роли театральной прима­донны куда более убедительна, чем юная Гусева в роли домаш­него самородка. Лев Гурыч из вершителя высшей справедли­вости на глазах превращается в банального лоббиста. А кто се­годня не протежирует?.. Одна­ко такое смещение акцентов от­нюдь не умаляет легкости, задо­ра и куража действа. По крайней мере, не должно умалять.

    Кстати, куплетов и музыки в «Табакерке» недосчитались. Поэт Юрий сочинил в три раза больше стихов, чем режиссер Юрий Еремин оставил в спек­такле. Но раз они уже написаны, можно в любой момент вернуть, было бы желание всерьез осво­ить жанр.

Пока спектакль выглядит не­затейливо, но мило. Ведь иной раз так хочется отдохнуть от серьезного, пусть и очень та­лантливого театра. Вместо ка­тарсиса — от души посмеяться. Чтобы морщинки не на лбу — от глубоких раздумий, а лучи­ками вокруг глаз — от искрен­него смеха. Просто для разно­образия.

    Попытка сдуть пыль с Госпо­дина Водевиля в «Табакерке» вышла робкой. Но на то и пер­вый опыт. Сейчас, спустя почти два века после рождения жанра, водевиль — снова театральная терра инкогнита. Решится ли кто-то сегодня набить руку на водевилях — сомнительно. И все-таки — если они снова ста­вятся, а зрители ходят, значит, это кому-yибудь нужно.

Валерия Кудрявцева, «Культура» 17.02.12