февраль

• 

Старый водевиль с намеком на сегодняшнюю театральную политику

Старый водевиль с намеком на сегодняшнюю театральную политику

Провинциальный артист Лев Гурыч Синичкин (Михаил Хомяков) намерен пристроить дочь на сцену. Он рассчитывает на протекцию артистки Раисы Сурмиловой (Дарья Калмыкова), которой некогда помог дебютировать. Раиса добра не помнит, но «благородный отец из Костромы» не намерен отступать: дочь Лизонька (Нина Гусева) будет играть на сцене.

Классическому водевилю, джазу и отличным актерам в подвале, скажем прямо, тесно. Им бы место на большой сцене. Чтобы джаз-ансамбль сидел в оркестровой яме, не на головах у актеров, и чтобы те не рисковали во время танца столкнуться лбами. О публике дирекция могла бы не беспокоиться — за 170 лет эта пьеса никого еще не подвела. Водевиль Дмитрия Ленского был сверхпопулярен в девятнадцатом веке, как и все французское (Ленский попросту переложил французскую пьеску). В двадцатом веке ему тоже не дали запылиться. Николай Эрдман актуализировал его в двадцатых для вахтанговской студии. В 56-м сняли картину «На подмостках сцены» по сценарию, который тот же Эрдман написал с Михаилом Вольпиным. Их товарищ по Ансамблю песни и пляски МВД Юрий Любимов сыграл графа Зефирова, Синичкиным был Василий Меркурьев. В 70-х экранизировали старинную версию водевиля, Олег Табаков играл там драматурга Борзикова.

За основу своего спектакля Юрий Еремин взял насмешливый сценарий Эрдмана и перенес дело в те времена, когда он писался, — нэп. Спектакль, в котором мечтает сыграть Лиза, оформил кубофутурист. Пьесу репетируют символистскую — много говорят про солнце. Серж Ветренский, судя по костюму, имеет блат в органах и возможность бывать в Европе. Водевиль, которому и так хорошо жилось, в шикарном нэпманском антураже только выиграл. И ярче высветил ту единственную мысль, которая в нем содержится: что бы ни исповедовал театр — хоть традицию, хоть коммерцию, хоть радикальный авангард, — он первым делом остается собранием людей. А значит, примы всегда будут чинить препятствия дебютанткам. Драматурги будут много о себе воображать. Родители будут проталкивать детей на сцену. А чиновники и меценаты не будут разбираться в искусстве — только в актрисах.

Елена Ковальская, "Афиша", 23.02.2012

Вы свысока не судите о нем

Вы свысока не судите о нем.

    Вторая премьера юбилейного 25-го сезона столичной «Табакерки» удивила многих. После «Дьявола» по Льву Толстому здесь решили сдуть пыль с диковинного нынче жанра — водевиля. Выбрали самого именитого представителя — «Льва Гурыча Синичкина».

Господин с французским име­нем «водевиль» — редкий гость на театральных подмостках XXI века. В прошлом веке короле­вой легкого жанра у нас была оперетта, сегодня в моде все больше заокеанский мюзикл.

    Режиссер Юрий Еремин давно мечтал сделать «Синичкина». Особенно вдохновляла мысль об Олеге Табакове в главной роли. Олег Павлович с воде­вилем на короткой ноге. Он и в фильме Александра Белин­ского «Лев Гурыч Синичкин» снимался, и в радиопостановке участвовал. Но — не сбылось. Табаков хоть и с удовольствием цитирует Грибоедова, что «во­девиль есть вещь, а прочее все гиль», от главной роли все-таки по занятости отказался. Отду­ваться пришлось Михаилу Хо­мякову. А он и рад — такая ра­бота кроме удовольствия при­носит разве что легкое растяже­ние мышц — с непривычки. Да и откуда ей, привычке, взяться? Танцевать в Табакерке не часто приходится.

    Старый актер Синичкин пы­тается устроить дебют на теа­тре для любимой, единственной и вдобавок талантливой дочери. Мир закулисья, ин­триги, приключения — сочные краски, яркие образы. Танцы, живая музыка, остроумные ку­плеты — кажется, все условия для зрелищного веселого спек­такля. Оказалось, не все. Чтобы такой синтетический коктейль вышел по-настоящему вкусным, его надо уметь готовить. Но откуда умению взяться, если прак­тики почти сто лет не было? И для режиссера Еремина, и для актеров Табакерки «старик Гу­рыч» — абсолютный дебют в жанре. В «Табакерке», кстати, поставили не оригинального «Синичкина», сочи­ненного Дмитрием Ленским в XIX веке (впрочем, и не совсем сочинен­ного — Ленский Синичкина не изобретал, о чем открыто было заявлено на обложке его книги: «Лев Гурыч Синичкин, или Провинциальная дебютантка». Во­девиль в 5 действиях, переде­ланный из французской пьесы «Отец дебютантки»). За ос­нову взяли ремейк конца 40-х века прошлого — по сценарию Николая Эрдмана и Михаила Вольпина. Отсюда узнаваемая эрдмановская стилистика некото­рых сцен. Вот хоть товарищ Зефиров — главный покрови­тель Раисы Минишны — в во­енном френче, при револь­вере и полногрудо-гротеско­вой секретарше Матильде — с удовольствием трескает даре­ный зефир, напевая: «Кто не с нами, тот против нас». Эта нота, пожалуй, единственная, которую хоть как-то при же­лании можно проассоциировать с сегодняшним днем. А так, в чарующих ритмах джаза теряешь представление, ка­кой век на театральном дворе. Режиссер задает время очень условно — 1920-е годы, НЭП. Отсюда стиль костюмов и му­зыкальная атмосфера — в ме­лодиях Цфасмана, Варламова, Вертинского. Кстати, атмо­сферу эту отлично создает жи­вой джаз-квинтет Алексея Елкина, забившийся на антресоли над сценой.

    Недавней выпускнице Шко­лы-студии МХАТ Нине Гусевой роль дебютантки Лизы эмоцио­нально очень близка. Вот толь­ко получается как-то странно. Показывается Лиза Синички­на антрепренеру Пустославскому—чуть танца, чуть пения и— о ужас, о скандал! — не обнару­живает ничего серьезнее школь­ного кружка самодеятельности. И тут рушится образ добрей­шего Льва Гурыча, заботящего­ся о том, чтобы его ну очень талантливая дочь заняла место не­благодарной посредственности Раисы Минишны. Дарья Калмы­кова в роли театральной прима­донны куда более убедительна, чем юная Гусева в роли домаш­него самородка. Лев Гурыч из вершителя высшей справедли­вости на глазах превращается в банального лоббиста. А кто се­годня не протежирует?.. Одна­ко такое смещение акцентов от­нюдь не умаляет легкости, задо­ра и куража действа. По крайней мере, не должно умалять.

    Кстати, куплетов и музыки в «Табакерке» недосчитались. Поэт Юрий сочинил в три раза больше стихов, чем режиссер Юрий Еремин оставил в спек­такле. Но раз они уже написаны, можно в любой момент вернуть, было бы желание всерьез осво­ить жанр.

Пока спектакль выглядит не­затейливо, но мило. Ведь иной раз так хочется отдохнуть от серьезного, пусть и очень та­лантливого театра. Вместо ка­тарсиса — от души посмеяться. Чтобы морщинки не на лбу — от глубоких раздумий, а лучи­ками вокруг глаз — от искрен­него смеха. Просто для разно­образия.

    Попытка сдуть пыль с Госпо­дина Водевиля в «Табакерке» вышла робкой. Но на то и пер­вый опыт. Сейчас, спустя почти два века после рождения жанра, водевиль — снова театральная терра инкогнита. Решится ли кто-то сегодня набить руку на водевилях — сомнительно. И все-таки — если они снова ста­вятся, а зрители ходят, значит, это кому-yибудь нужно.

Валерия Кудрявцева, «Культура» 17.02.12

Водевиль в "Табакерке". Что расслышал "Лев Гурыч Синичкин" в шуме дня?

Водевиль в "Табакерке"

Что расслышал "Лев Гурыч Синичкин" в шуме дня?

Водевиль – в переводе с французского означает «голоса города». Спектакль «Л.Г. Синичкин» в постановке Юрия Еремина о том, что расслышал театр в шуме сегодняшнего дня. Или не расслышал…

      Сюжет водевиля знаком зрителю по двум экранизациям: «На подмостках сцены» и «Лев Гурыч Синичкин». В обоих фильмах играли прекрасные актеры от Василия Меркурьева и Михаила Яншина до Михаила Козакова и Олега Табакова. Видимо, добрые воспоминания об успешной роли худрука «Табакерки» и допустили «Л.Г. Синичкина» до публики.

       Историю, сочиненную Дмитрием Ленским из века девятнадцатого перенесли в век двадцатый, в двадцатые годы. Театр ориентировался на сценарий Михаила Вольпина и Николая Эрдмана, мастеров комического жанра, которым советская власть показала все прелести драмы. История о благородном отце и артисте, мечтающем о театральном  дебюте своей дочери, на сцене «Табакерки» даже в своем осовремененном виде смотрится также картинно, как если бы режиссер взялся за первоисточник. Смешных шуток не перечесть – отсутствуют, но общая атмосфера и нелепость эпизодов заставляют публику не раз поддержать артистов избранного оригинального жанра аплодисментами. Смотрится спектакль как телевизионный ситком, сдобренный музыкальными дивертисментами. Собственно живость происходящему придает именно живая музыка – музыкальный квинтет весь вечер играет А. Цфасмана, А. Варламова, А. Вертинского. Дивные мелодии нарушает лишь убогий по своей примитивности текст песен.  Артисты старательно и, надо отдать им должное, нефальшиво выводят его, но силой голоса беспомощность куплетов Юрия Энтина перекрыть не удается.

       Сцена театра с лампочками по краям превращена в эстраду. Это оформление и задало тон игры на публику. Впрочем, и жанр водевиля с песнями и плясками к тому располагает. Особенно хороши актеры, «не одну играющие роль» - Александр Фисенко и  Наталья Костенева. Последняя, избегая переигрывания, неодинакова и хороша в ролях цветочницы а-ля Элиза Дуллитл, дворового хулигана Тишки и с военной выправкой секретаря Матильды. В спектакле, где все персонажи острохарактерные, некоторым артистам приходится добиваться соответствия ужимками и гримасами (Евгений Миллер, Дарья Калмыкова). В первом акте публике демонстрируют образец игры «до К.С. Станиславского»: манерные напомаженные артисты декламируют текст, поочередно вознося руки к небу и попеременно падая в обморок.  Наглядно и забавно, но спустя некоторое время уловить, что же изменилось в игре актеров в предлагаемых обстоятельствах начала двадцатого века, на сцене театра века двадцать первого не удается. Трудно придраться к игре мастеров «Табакерки» Михаила Хомякова и Сергея Беляева, но «Л.Г. Синичкин» разыгрывается так, будто на гастроли в Москву приехал провинциальный ярмарочный театр. В этом есть свое очарование, но уж больно отдает оно мочеными яблоками, которыми лакомятся артисты.

       В недавней премьере театра имени В.Маяковского «Таланты и поклонники» артистка Негина из-за своенравных «ценителей» театра не может добиться выгодного бенефиса. В «Л.Г. Синичкине» артистка Лизочка (Нина Гусева) борется с закулисьем за дебют. Если в первом спектакле публика рискует заскучать, следя за душевными метаниями героини, то во втором – она живо вовлечена в интригу. Как не крути, но горе театру для ума, когда есть зрелища без оного. Прав был Репетилов «вшестером, глядь, водевильчик слепят, /  Другие шестеро на музыку кладут, / Другие хлопают, когда его дают».

       Не стоило переживать по поводу очередной театральной пустышки, но неловко и обидно за театр, который всегда выпускал штучный товар, а теперь, пользуясь доверием публики к бренду, позволяет себе лепить поделки. В Союзе театральных деятелей на  днях возмущались, как можно именовать спектакль, интеллектуальный продукт, - услугой.  Еще как можно! «Л.Г. Синичкин» вроде и не мюзикл, и не оперетта, не комедия, и не фарс – микс, без привязки к жанру, даже без привязки к славной не потехой, а умом и талантами сцене «Табакерки». Но зал весел, значит, услуга оказана. «Л.Г. Синичкин» ярко продемонстрировал, что драмтеатры полны талантов, которые в полсилы смогут разыграть музыкальную историю не хуже, чем артисты дорогостоящих мюзиклов. Ну, может и хуже, но публика аплодирует, а клиент всегда прав. Вот только какие аплодисменты, приветственные или прощальные, расслышать не удалось.

Эмилия Деменцова, «Комсомольская правда» 12.02.2012

"Лев Гурыч Синичкин": зритель всегда прав

"Лев Гурыч Синичкин": зритель всегда прав.

В Театре Олега Табакова попытались возродить водевиль. Специально для тех, кто любит легкие, веселые и не заставляющие ломать голову зрелища.

История о том, как благородный отец Лев Гурыч Синичкин решил вопрос с театральным дебютом своей дочери-актрисы, большинству зрелых зрителей известна по двум советским экранизациям (в первой играл Василий Меркурьев и Михаил Яншин, во второй — Михаил Козаков и Олег Табаков). А вот молодежь не только не видела громких кинолент, но и с жанром водевиля вряд ли знакома. В «Табакерке» решили исправить ситуацию, выпустив на крохотной сцене спектакль в этом жанре. Простенький сюжет, острохарактерные герои, срежиссированное веселье и легкая музыка. Ничего серьезного, но довольный зритель аплодирует стоя. Впрочем, искушенные театралы найдут здесь множество нестыковок.

Режиссер Юрий Еремин поставил не старинную пьесу Ленского (XIX вв), а сценарий советских мэтров Вольпина и Эрдмана. Возможно, поэтому диалоги героев, а также старательно спетые ими арии прозвучали старомодной советчиной, без намека на обаяние водевильной классики. Смотришь череду анекдотических зарисовок и думаешь — все-таки исчезновение некоторых жанров закономерно. Ну не верится сегодня ни в проблему актрисы-дебютантки, ни в то, что Примадонну сцены можно обманным путем заставить «забыть» о своей премьере. Особенно странно смотрятся музыкальные номера — артисты, вынужденные петь, делают все, что от них зависит. Но, привыкшие к глубоким, медлительным драматическим постановкам «Табакерки», они беспомощны в рамках чужого жанра. Даже Синичкину (сильнейшему Михаилу Хомякову) нет-нет, а за неимением актерского материала, приходится состроить нелепую ухмылку на лице или реверанс какой невпопад сделать.

Есть в этом спектакле что-то от добротного, но все же провинциального капустника. Музыканты вживую исполняют Цфасмана, Варламова и Вертинского, чудные мелодии вкупе с оригинальной сценографией заставляют забыть об нелепостях действия. Надо отдать должное и оформительскому таланту Валерия Фомина — совсем маленькая сцена театрального подвальчика расширена за счет зеркального потолка, по периметру которого развешаны цветные гирлянды. По сцене разъезжает старинный автомобиль, а когда нужно дать занавес, опускается желтое гофрированное полотнище. Бутафория вместо костюмов — прямая демонстрация принципа «здесь все не по-настоящему, для смеху». И зритель счастлив. Впрочем, этот водевиль для того и создан, чтобы публика могла отдохнуть после работы.

Наталья Витвицкая, VashDosug.ru 13.02.12

Юрий Еремин устроил в "Табакерке" кабаре

Юрий Еремин устроил в «Табакерке» кабаре.

В Театре под руководством Олега Табакова состоялась премьера — режиссер Юрий Еремин поставил водевиль «Лев Гурыч Синичкин». Изящной переделке французского первоисточника, выполненной русским драматургом Дмитрием Ленским в 1839 году, была уготована блестящая судьба. Мало того что постановок на сцене за два века не счесть, есть две экранизации с прекрасными актерами (в одной из них Олег Табаков сыграл драматурга Борзикова).

Симпатичный легкий материал будет одинаково приятен и зрителю, и актерам — так рассуждало, вероятно, руководство театра, запланировав эту работу. Не удивил и выбор постановщика. Юрий Еремин — один из самых востребованных приглашенных режиссеров столицы. Каждый год он печет премьеры как пирожки. Московские худруки любят Еремина, потому что зрители любят спектакли Еремина.

И, кажется, в этом взаимном чувстве можно было бы утонуть и захлебнуться, если бы не критики, которые прохладно относятся к творчеству режиссера.

Новый спектакль «Табакерки» «Л.Г. Синичкин» вряд ли примирит первых со вторыми. Впрочем, такова судьба водевиля. Критика не жаловала этот жанр со времен неистового Виссариона Белинского. На примере спектакля в «Табакерке» несложно понять, почему.

Главная беда спектакля — в его музыкальной составляющей. Легкий жанр только с виду легок. Он требует виртуозности, а поют актеры «Табакерки», мягко говоря, по-разному, да и куплеты Юрия Энтина оригинальностью не блещут.

Вроде бы Еремин затевает любопытный ход — переносит сюжет из XIX века в 20-е годы прошлого столетия. Провинциалы Лев Гурыч и его дочка Лиза обитают в условном мире кабаре. Под потолком сцены музыканты играют развеселый мотивчик (зрителям видны только ноги), лампочки, обрамляющие сцену, весело подмигивают. Дарья Калмыкова играет вздорную приму Раису Сурмилову как гражданку Грицацуеву. Зачем необходима смена эпох — неизвестно, но причудливая фантазия несет капризный гений Еремина дальше.

Столичный спектакль, за которым наблюдают Синичкин с дочкой, оказывается пародией на Камерный театр Александра Таирова. Артистка Сурмилова и ее жеманный партнер Чахоткин участвуют в действе, отдаленно напоминающем знаменитую таировскую «Федру». Дальше Еремин решает превратить богатого поклонника изящных искусств Зефирова в советского начальника. В театре его боятся и уважают — чуть что свирепый Зефиров хватается за пистолет.

На подобные банальные капустнические приемы можно было бы закрыть глаза, потому что актеры «Табакерки» могут и в банальном сценарии существовать интересно. Например, Евгений Миллер в небольшой роли Сержа Ветринского — острый, эксцентричный. Каким, вероятно, и должен быть герой водевиля. Его партнеры, к сожалению, все чаще гримасничают, переигрывают или вовсе не понимают, что играть.

На этом фоне светлым пятном выглядит интеллигентный, пластичный и бесконечно обаятельный Синичкин — Михаил Хомяков. Глядя на работу народного артиста в спектакле «Л.Г. Синичкин», кажется, что в театре за 200 лет ничего не поменялось. Зритель простодушно принимает театральную пошлость, а критик вздыхает о таланте, вынужденном растрачиваться по пустякам.

Алла Шевелёва, "Известия" 15.02.12