Белокурая бестия играет и выигрывает

Белокурая бестия играет и выигрывает
В «Табакерке» конвертировали пьесу Островского

Режиссер Константин Богомолов не перестает удивлять зрителей. Угадать, что он предпримет в очередной своей постановке, невозможно. Так, из спектакля «Волки и овцы» по пьесе Островского, премьера которого прошла в минувший четверг на сцене Театра под руководством Олега Табакова, начисто исчезли как привычные приметы купеческого быта, так и хрестоматийные трактовки образов.

Богомолов обошелся с комедией Островского как ученый химик, который с помощью нескольких манипуляций превращает солоноватую воду в перенасыщенный солевой раствор. Лукавое жизнелюбие, с которым принято ставить Островского в отечественном театре, в его спектакле стало острой сатирой. Герои «певца московского быта», умеющие извлечь выгоду из любой ситуации, пройдя сквозь театральную реторту, стали людьми холодными, расчетливыми и на редкость циничными.

Беркутов (Сергей Угрюмов), приехавший из Петербурга, в этом спектакле — дока по части выгодных инвестиций капитала в провинциальный бизнес, и даже женитьба на Купавиной для него — очередное выгодное предприятие. Местный секс-символ аферист Чугунов (Александр Фисенко) заводит шашни и с Мурзавецкой, и с Купавиной и, пользуясь удобным случаем, обводит обеих благодетельниц вокруг пальца. А юные девушки вроде Глафиры (Анна Чиповская) и молодые женщины хладнокровно рассчитывают, как бы продать себя подороже.

Но главный химический эксперимент режиссера связан с религиозным ханжеством, которое в «Волках и овцах» стало предметом авторских насмешек. Богомолов создает на сцене выморочный мир, в котором нет ни одного верующего человека. Зато налицо все внешние признаки религиозности: молитвы, кресты, поклоны. Они в спектакле выглядят как привычный повседневный ритуал вроде утренней гимнастики или чистки зубов перед сном.

Действие спектакля разворачивается в Пасхальное воскресенье, и, прежде чем заняться подлогом или утолить приступ похоти, герои непременно произнесут «Христос воскресе» или прочтут молитву.

Хотя режиссер издевается явно не над православием: роль икон на сцене играют венские стулья с витыми спинками, а крестятся герои не справа налево, как положено, а, наоборот, слева направо, порой не дотягивая руку до крестного знамения. Режиссер высмеивает общество, в котором религиозность становится одной из обязанностей примерного гражданина.

Такое чаще всего случается в тоталитарных государствах, и неудивительно, что одним из химических катализаторов спектакля становится его «немецкий акцент». На сцене звучат бравурные марши и песенки 30-х годов. Красавец блондин Славик, человек Беркутова (Вячеслав Чепурченко), похож на « белокурого бестию », который для своего хозяина готов расшибиться в лепешку. Надо — пепельницей поработает, надо — обыск у Мурзавецкой устроит и отыщет тайник, где хитрая старуха прятала сбережения. Холодноватая Купавина (Дарья Мороз) похожа на Марлен Дитрих времен фильма «Голубой ангел», а замечательная Мурзавецкая (Роза Хайруллина) — на брехтовскую героиню и на юродивую одновременно.

И хотя за бортом остались сцены, в которых не найдешь сатирической остроты, процесс конвертации прошел успешно. Придуманная режиссером модель работает без сучка и задоринки, каждое лыко здесь в строку, а неожиданные придумки возникают одна за другой, как кролики из цилиндра фокусника в каком-нибудь немецком кабаре. В мире, придуманном Богомоловым, можно выжить, только руководствуясь принципом «человек человеку — волк». Не умеешь быть волком — превратишься из человека в собаку. Как Аполлон Мурзавецкий (Дмитрий Куличков), который в финале свертывается клубком у тетушкиных ног.

Режиссер Константин Богомолов: «Когда я перечел пьесу, она показалась мне мрачной».

«Немецкая тема в спектакле возникла, когда мы задумались о смысле пьесы «Волки и овцы» и о попытке соотнести придуманную Островским историю с сегодняшним днем. Выяснилось, что в его комедии сейчас гораздо более ярко стали проступать тоталитарные тона, чем в прошлом веке, да и еще несколько лет назад. Когда я перечел эту пьесу, она показалась мне не веселой и жизнелюбивой, а скорее мрачной и даже жутковатой. Меня поразила в ней не только тема тотального ханжества, но и полное отсутствие чувственных взаимоотношений между людьми. Они говорят о любви, но она неразрывно связана с темой купли продажи. Я бы сказал, что «Волки и овцы» — пьеса поразительно западная: в ней нет сентиментальности и очень жестко выстроенная интрига».

Ольга Романцова, газета «Газета»