Волки, овцы и собаки

Волки, овцы и собаки
Антиутопия в театре Табакова

«Осторожно, в спектакле есть жесткие антиклерикальные вещи!» — предупредили меня. Так раньше предупреждали о наличии ненормативной лексики. Как, однако, изменились времена.

«Волки и овцы» — произведение остросоциальное, смачно, «по-островскому», наполненное сатирическими аллюзиями и язвительными насмешками над лицемерными нравами тогдашнего «среднего класса». Константин Богомолов превратил бытовую комедию в политический памфлет. Жутковатое получилось зрелище. В красно-бело-черных, или точнее, красно-коричневых тонах. Под аккомпанемент немецкого шансона 20-х–30-х годов и православных песнопений. 

В доме Мурзавецкой еще истово молятся и бьют поклоны, но вместо икон на стенах висят деревянные стулья с зажженными свечками. Под ними Чугунов с Мурзавецкой торгуют фальшивыми векселями и тут же по-деловому совокупляются. Красотки Глафира и Купавина драпируют изящные тела в безупречные черно-бело-красные наряды, тщательно скрываемое блядство вылезает наружу в редкие моменты откровений. На людях обе — воплощение кротости и невинности. Рублевские красотки пленяют местных олигархов журчащими ленивыми интонациями и простодушным цинизмом намерений — с такими приятно иметь дело, не утруждая себя лишними объяснениями и всякой лирической дребеденью. Денежно-товарные отношения давно стали нормой, полностью заместив отношения человеческие. Игра в богобоязнь тоже не требует особых затрат — красота мира удобно заменена его красивостью. Красивость речей, поз, манер, нарядов и лиц не зависит ни от милости природы, ни от божьего промысла.

Все в мире можно сымитировать — чем тоньше имитация, тем выше положение. Меропия Давыдовна Мурзавецкая с ее наивными представлениями о собственном величии — натура несчастная, нелепая и уходящая. На смену ей приходит новая элита в лице нового русского Фортинбраса — Василия Ивановича Беркутова из Петербурга. Беркутовы умны, образованы, циничны и брезгливы. Они обладают волчьей хваткой, но в отличие от предшествующих «иудушек» рядиться в овечьи шкуры не собираются. Не барское это дело. Их лозунги по-геббельсовски просты и лаконичны. Их речь стерильна, руки они предпочитают держать в перчатках, а народ — на собачьем ошейнике. Жизнь вне их собственной жизни интересует их только в контексте личного благополучия и личной безнаказанности. При этом они умело прикрываются высокими речами о духовности, всячески демонстрируют свои патриотические чувства и не забывают плеснуть в миску беспробудному народу дешевой водки, предварительно посадив его на цепь, а цепь пристягнув к церковным воротам. Заветная мечта о порядке, справедливости и сильной руке, замешанная на рабском страхе перед карой божьей, обретает черты русской национальной идеи.

Взрывоопасную фантазию Константина Богомолова актеры исполнили блестяще, не оставляя никаких сомнений — здесь сразу становится ясно, кто волки, кто овцы, а кто собаки. Центр спектакля — Мурзавецкая, выдающаяся артистка из Саратовского театра Роза Хайруллина, слава о которой давно гремит по всей России, и вот, наконец, дошла и до первопрестольной. Красавицы Анна Чиповская (Глафира) и Олеся Ленская (Купавина) — оказались еще и умницами, чутко уловившими режиссерский замысел. В принципе, они так хороши, что им ничего и делать не надо. А они еще и играют — умно, иронично, затягивающе, что твои Сирены. Сергей Угрюмов — точно угадал своего Беркутова, «черного человека» из Питера, со змеиной улыбкой на чисто выбритом лице и интонациями профессионального вербовщика. Отчаянная Яна Сексте, ведущая актриса Табакерки и МХТ, играет незаявленную в пьесе роль — собаки Тамерлана — так, что ей кричат «браво» прямо посередине действия. Существующая лишь в галлюцинациях своего обаятельного никчемного хозяина — Апполона Мурзавецкого (Дмитрий Куличков, актер какой-то безудержной правды)- говорящая собака станет его невестой и даже обвенчается с ним под колокольный звон. Неожиданный Лыняев Павла Ильина совсем не похож на традиционного обманутого тигрицей Глафирой богатого «папика». Этот Лыняев, внимательно вглядевшись в мутные глаза Беркутова, очень точно прочтет свою дальнейшую жизненную программу: валить надо отсюда. И немедленно. Что и сделает.

 Ксения Ларина, радиостанция «Эхо Москвы»