Севильский тореро

Севильский тореро
«Табакерка», наконец, готова показать публике долгожданную премьеру — спектакль «Безумный день, или Женитьба Фигаро» в постановке Константина Богомолова. Действие перенесено в Испанию, а Фигаро в исполнении Сергея Безрукова больше похож на разгневанного тореро.

Спешим огорчить театралов: при том, что «Фигаро» играется не в тесном подвале «Табакерки», а на большой мхатовской сцене, попасть туда непросто. Слишком уж много звезд поучаствовало в затее. Помимо Безрукова в «Фигаро» задействованы Ирина Пегова, Олег Табаков, Марина Зудина, Игорь Золотовицкий и Борис Плотников. Костюмы а ля 18 век придуманы знатоком моды Александром Васильевым. Как говорит Табаков, «когда надоест играть спектакль, будем просто ходить по подиуму и демонстрировать одежду». Под стать им и оформление Ларисы Ломакиной: никакого «обшарпанного» минимализма и прочих примет сегодняшнего стиля. Сплошь мраморные лестницы, инкрустированный пол и чугунное кружево перил. Что, впрочем, не исключает легкой постмодернистской насмешливости спектакля. Она нет-нет, да и пробьется сквозь помпезный антураж — так же, как барочный «саундтрек» спектакля то и дело перебивается дискотечным «памс-памс».

По сцене снуют трое слуг, они же слуги просцениума, по прихоти сластолюбивого Базиля обучающие Сюзанну неким эротическим позам на уроке танца. Они же - олени, на которых охотится в парке раздраженный граф. А за цветными створками огромного, стоящего под лестницей шкафа, скрывается ни что иное, как бархатный стульчак с ночной вазой. В этом «туалетном шкафу» прячется от ревнивца Альмавивы мальчишка Керубино.

Ревность графа тут действительно страшна — дело в том, что Константин Богомолов, филолог по первому образованию, вернул действие в Испанию: как известно, первая часть дилогии Бомарше о Фигаро называлась «Севильский цирюльник». Так что и вторая часть, по замыслу режиссера, происходит в замке Альмавивы в Андалусии. Отсюда — нешуточное кипение страстей, черные парики на Пеговой и Зудиной и искристые диалоги героев, в любой момент будто бы грозящие обернуться кровавой резней. Но главное, понятно, — это Фигаро-Безруков: бывший цирюльник, лихо поигрывающий ножницами, от сцены к сцене все больше напоминает раненого тореро.

В антракте Сергей Безруков — в темном парике, атласных килотах и куртке тореадора — рассказывает «ВД»: «Сыграть Фигаро мне давно хотелось. Но когда Богомолов предложил мне эту роль, я стал мучительно думать: Фигаро было множество. Были самые серьезные исполнители. Был великий Андрей Миронов. Но ведь мой Фигаро должен от всех отличаться! И тогда мы с Костей решили: спасение в том, чтобы играть всерьез. Играть не водевильного француза, а испанца с настоящими страстями. Тем более, что он не мальчик. По возрасту мы почти ровесники — Фигаро 35, я чуть старше».

В результате Фигаро, как ни странно, получился чуть ли не трагическим героем. Самые резкие и злые куски монологов Безруков для пущей убедительности выпаливает по-испански. А финальная речь — о бессмысленной жизни и неверности женщин — превращается в монолог о предательстве вообще. Его Безруков произносит со спокойной горечью философа. Убедившись в неверности Сюзанны (на самом деле граф обольщает собственную жену — но ни он, ни Фигаро этого не знают), Безруков падает на ступеньку дворца и затихает, как умирающее животное. Чтобы в следующий миг вскочить и заплясать безумную тарантеллу — то ли от радости, что обманулся, то ли предвкушая какие-то грядущие тяжкие испытания. Его быструю, нервную и переменчивую игру оценят не только давние поклонники, но и просто любители театра.

  Алла Шендерова, журнал «Ваш досуг»