Откуда у парня испанская грусть?

Откуда у парня испанская грусть?
«Безумный день, или Женитьба Фигаро»: Театр п/р О. Табакова

Даже при самом внимательном изучении программки к спектаклю Театра п/р О. Табакова, премьера которого состоялась в рамках Открытого фестиваля искусств «Черешневый лес», обнаружить фамилию автора пьесы не удалось. Зато в непосредственной близости с легендарным названием «Безумный день, или Женитьба Фигаро» оказались имена режиссера Константина Богомолова и исполнителей главных ролей. Это обстоятельство и дало повод предположить, что перед нами нечто вроде коллективной импровизации на тему знаменитой пьесы. Правила игры заданы уже в первом монологе главного героя, обращенном в зрительный зал. Персонаж и исполнитель существуют еще как бы параллельно, однако в интонациях Фигаро — Сергея Безрукова уже проступают усталая умудренность и лирическая грусть, которые отчасти станут лейтмотивом всей роли. А произнесенная персонажем известная пушкинская фраза, в которой Россия иронично заменена Испанией, звучит как парафраз к одной из основных тем французской пьесы: человека, рожденного «с умом и талантом», в карьерных делах неизменно обходит «раболепная посредственность». Когда же на радость публике Сергей Безруков с предельной узнаваемостью начинает говорить голосом Олега Табакова, в этой добродушно-шутливой пародии проявляется и суть взаимоотношений графа Альмавивы с его камердинером, которые похожи, скорее, на доверительную дружбу, омраченную предательством. Тема измены, преподнесенная в лукаво-анекдотичной форме, легко прочитывается и в самом облике «слуг просцениума», наделенных оленьими головами с золотыми рогами.

Создатели спектакля движутся по канве сюжета, словно пересказывая его своими словами. Знакомые фрагменты из ранее используемого перевода пьесы Бомарше чередуются с отрывками текста, адаптированного под стилистику современной речи. В постановочном решении смешиваются самые разные жанры, которые не всегда удается привести к единому знаменателю. То чудится привет от Карло Гоцци с его «Королем-Оленем» и атрибутами комедии дель арте, то прорывается грубоватый натурализм откровенного фарса, а то обнаруживается неожиданный для «безумного дня» грустный лиризм. Комический эффект часто строится на игре слов и подмене понятий. Говоря о «символе девственной чистоты» или произнося фразу «рога трубят», герои бросают весьма недвусмысленные взгляды на оленьи головы. Вместо дамской туалетной, где по сюжету прячется Керубино, появляется эксклюзивный туалет, собственноручно сколоченный Фигаро и посещаемый также прочими персонажами постановки. Пародийные пластические интермедии, исполняемые «слугами» и «фауной», далеко не всегда имеют прямое отношение к действию и выглядят, скорее, вставными номерами. Трагические же страсти как будто врываются в спектакль вместе с испанским языком, на который периодически переходят наиболее темпераментные герои.

В целом атмосфера южной Испании передается и в танцевальных шагах, исполненных в стиле знаменитого фламенко, и в утонченно-элегантных костюмах Александра Васильева, в которых верность духу эпохи органично соединяется с озорной театральностью. Испанский колорит, соединенный с французским изяществом, присутствует и в декорациях Ларисы Ломакиной. Симметрия ажурных беседок и узорчатые решетки моста напоминают о регулярных парках, хрупкое деревце с «райскими яблочками» и золоченый растительный орнамент на спинках стульев перекликаются с силуэтами дворцовых ансамблей, а гармоничное сочетание водной глади, отраженных в ней цветов и осыпающихся розовых лепестков словно отсылает к роскошным садам Альгамбры. Люди, живущие в подобном великолепии, поначалу говорят и движутся в нарочито замедленном темпе, безмятежно встречая утро очередного дня, казалось бы, не сулящего никаких потрясений и «безумств». Однако в этой благополучной идиллии кому-то из них явно не хватает адреналина, и они плетут интриги и провоцируют измены, чтобы спастись от скуки и однообразия. Другим же, напротив, недостает покоя, любви и семейного уюта, за которые они вынуждены сражаться, невольно принимая правила чужой игры.

Томно-вальяжный граф Альмавива (Олег Табаков) — из тех, кто скучает от однообразия жизни и пресыщения собственным благополучием. Абсолютно уверенный в себе и своей власти над окружающими, он смотрит на все происходящее с невозмутимым спокойствием и снисходительной иронией. В его «охоте» за камеристкой преобладают не столько эмоции, сколько амбиции. А в ленивых разбирательствах с графиней больше праздного любопытства, нежели настоящей ревности. Правда, поводов для волнений у него и впрямь немного, поскольку Розина (Марина Зудина), вяло кокетничающая с наивно-простодушным мальчиком «Cherubino di Amore» (Родион Долгирев), тоже включается в затеянную игру скорее от скуки. Лишь в финале граф, понявший, что его все-таки обманули, ошалело таращит глаза и выглядит непривычно растерянным, однако быстро обретает прежнюю, спокойную уверенность.

Между тем совсем нешуточная ревность выпадает в спектакле на долю Базиля (Борис Плотников), искренне страдающего от несостоявшейся любви и исполняющего по-русски и по-испански романс с красноречивым названием «Тоска». Хотя соперник его — доктор Бартоло (Игорь Золотовицкий) — явно не ценит свалившегося на него «счастья» и без всякого энтузиазма вступает в лоно неожиданно обретенной им семьи, искусственно улыбаясь, словно на умильно-слащавой свадебной фотографии. Да и сама Марселина (Ольга Барнет) поначалу обрушивает на Бартоло, а заодно и на всех мужчин, поток обвинений в равнодушии и бесчеловечности. Комическая ключница превращается в спектакле в несчастную женщину, познавшую трагедию одиночества. Оттого и чувство радости от встречи с потерянным сыном приходит к ней не сразу, а слишком позднее обретение семьи оказывается счастьем сквозь слезы.

Фигаро же в присутствии рядом родных людей видит обретение смысла жизни. И его слезы — это лишь слезы радости. Неслучайно с ласково-нежной интонацией он будто смакует слова «мама» и «жена». Уставший от одиночества и неприкаянности герой Безрукова мечтает о покое и семейном уюте. Переживший в жизни немало разочарований, он грустит об утрате иллюзий и о несправедливости судьбы, но более всего страдает от предательства близких. Потому с такой болезненной обидой воспринимает Фигаро домогательства Альмавивы к своей невесте — открытой, искренней и отчаянной Сюзанне (Ирина Пегова). Неслучайно его прямые вопросы за дружеским бокалом вина заставляют графа конфузливо уходить от разговора. Однако исход судебного разбирательства заранее ясен, а нетерпеливо мучающийся от жары судья Бридуазон (Виталий Егоров) лишь цинично ожидает его финала, давно прихватив «пожертвованные» яства и не побрезговав серебряным подносом. Измученному же бестолковой суетой Фигаро, помимо своей воли, вновь приходится входить в роль ловкого интригана для того, чтобы защитить свое право на счастье.

  Марина Гаевская, газета «Культура»