Июнь

• 

Комедия туманного содержания

Комедия туманного содержания

На переднем плане виден летний павильон в роскошном регулярном парке. За ним поднимаются террасы, лестницы, фонтаны с переброшенными через них мостками, укромные ротонды, кованые ограды. На самом дальнем плане едва виднеется дворец. Нарисованный дворец то растворяется в дымке, то снова выплывает, к ночи окутывается сумраком, и тогда во дворце загорается окно.

Это пышное иллюзионное зрелище на сцене МХТ создали сценограф Лариса Ломакина и художник по свету Дамир Исмагилов. В Европе на заре романтизма подобные зрелища с успехом составляли конкуренцию драматическому театру. Вот и на мхатовскую премьеру можно было бы продавать билеты, не выпуская на сцену актеров.

Но к зрелищу прилагается пьеса Бомарше, укомплектованная сверхзвездным составом: Олег Табаков — Альмавива, Сергей Безруков — Фигаро, Ирина Пегова — Сюзанна, Марина Зудина — графиня, Ольга Барнет — Марселина, Игорь Золотовицкий — Бартоло. Они могли бы исполнить самоигральную комедию на голой сцене, без светового зрелища, костюмов историка моды Александра Васильева, даже без режиссера. Но без режиссера не обошлось. Стараниями Константина Богомолова стремительная пьеса превратилась на сцене в нечто вязкое и тягучее.

Под сонный бубнеж, само собой, подведена обширная культурная база (до ГИТИСа режиссер изучал филологию в МГУ). Манера, в которой у Богомолова играют Бомарше, называется мариводажем — по имени француза Мариво, сочинявшего на излете романтизма комедии с привкусом модных тогда разочарования и хандры. Можно попробовать объяснить причину этой хандры, и то, почему молодые женщины вышли такие блеклые, а старуха Марселина такая яркая, почему она столько пьет и что за грехи заставляют ее топиться в фонтане, привязав к шее могильную плиту. В принципе, базу можно подвести под что угодно. Даже под толчок с бархатным стульчаком, объяснив, как его угораздило стать центральной деталью декорации. Только цельного спектакля нет, весь он - не слишком ловко пригнанные друг к другу сценки.

Что же до артиста Безрукова (все же хотят услышать, каков Фигаро — Безруков), так вот. Безупречный в работе на сверхскоростях, в «Фигаро» он выглядит как болид, томящийся в пробке. Бьет ножкой, немного рисуется, немного скучает, чаще отчаянно страдает, отчего в какой-то момент кажется, что ему поставили задачу выучить текст Фигаро, а играть Гамлета. Ущемленное достоинство он демонстрирует уже при первом появлении (кусок программного монолога из пятого акта пошел в пролог). Когда же спектакль добирается до финала, слова о себе как о «смеси не поддающихся определению частиц» Фигаро произносит с таким назревшим отчаяньем, словно он черепу объясняет про квинтэссенцию праха.

Правда, вскоре наш Гамлет расстегивает на ходу штаны, тащит в кусты Сюзон, и минуту спустя фонтан на сцене выбрасывает обильную струю. И вот этот момент хорошо бы кто-нибудь объяснил. В пьесе Фигаро узнает невесту под плащом графини; в спектакле он уверен, что в его руках графиня, и овладевая ею меж куртин, он, вульгарно говоря, имеет Альмавиву. Что же выходит, Фигаро — лакей?

Елена Ковальская, журнал «Афиша»

Красные бусы

Красные бусы
В Театре п/р Табакова поставили спектакль «Олеся» по повести Куприна

Молодой режиссер Олеся Невмержицкая ставит историю Куприна как исповедальную. Чего только стоит совпадение имен! Очень зрелая режиссерская работа, несмотря на то что это первая ее самостоятельная работа на профессиональной сцене. Она сделала свою инсценировку. Ей удалось избежать тривиальности трактовки, в которой Олеся — жертва, а ее избранник — пресный тип, в меру добрый, в меру эгоистичный, пришел — увидел — погубил. 

Столичный житель приезжает в лесную глушь, мается от тоски и знакомится с дикаркой, живущей в глухом лесу, знающей магию и ворожбу. Его снисходительность образованного барина к неграмотной девчонке сменяется любопытством, а затем перерастает в сильное чувство.

Чем сильнее это чувство, тем более ему приходится меняться, жертвовать собой.

В спектакле очень любопытно исследуется тема жертвы и жертвенности. Хорошо выстроена сцена разговора Ивана Тимофеевича с урядником. Он просит не выгонять Олесю с ее бабкой из их лесного убежища. Сует уряднику 25 рублей. Мало. Поневоле отдает самую дорогую для себя вещь — антикварное ружье. Сделка состоялась. К главному герою приходит понимание, что сильное чувство требует тебя целиком: отдать часть — ничтожно мало! Актеры нигде не пережимают, но доносят глубокий смысл этого, казалось бы, проходного эпизода.

Именно здесь начало предательства главного героя. Вот ведь благородный человек, способный на многое, но не готовый раствориться в любимой женщине. Актер Иван Шибанов очень неоднозначно ведет тему предательства своего персонажа. Да и предательство ли это? Или неспособность на подвиг?

История движется к развязке. В глубине сцены озверевшая толпа расправляется с Олесей (сцена решена условно, без натурализма), а на авансцене главный герой бормочет оправдания, что его не было в этот день в селе, сжимая голову от ужаса. Слова путаются: «Ел фаршированную щуку… подковал коня…» Любопытно, что не Олеся мечется в бреду, а именно он. Его совестливость, глубокое чувство вины лишают нас поспешной негативной оценки. Создатели спектакля не отрицают, что настоящая любовь — это всегда трагедия. Но в этом убеждении они не предлагают легких решений и оценок.

Редко увидишь в театре такие обстоятельные психологические портреты — в лучших традициях актерской школы. Иван Шибанов удачно сочетает школу переживания и мастерство выразительного лаконичного жеста. Трудно забыть, как властно и нежно он гладит по щеке Олесю, словно приручая дикого зверька. Одно касание, но как много сказано.

Надо признаться, что молчаливые живые диалоги между актерами — самая удачная находка этого спектакля. Их могло быть и больше.

Очень интересно решен образ Олеси. Молодая актриса Анна Чиповская ломает стереотип образа сексапильной женщины-вамп. Поначалу ее Олеся — смешной нелепый подросток. Даже не девчонка, а дикий зверек. Лишь позже она раскрывается, доверившись своему возлюбленному. И перед нами предстает другая женщина — не по возрасту зрелая, обладающая магией предвидения. Ведь мудрость женской любви — в осознании и принятии несовершенства возлюбленного, в умении отделить любовь от предмета любви и зависеть от своего чувства, но не от конкретного человека.

Все отмечают интересную работу Розы Хайруллиной, исполнительницы роли бабки Мануйлихи. (Любопытная подробность: эту актрису пригласили из Самары.) Злая, острая, Мануйлиха и впрямь настоящая ведьма. Впрочем, так выглядит каждая женщина, несущая по жизни миф о женской независимости, защищенная им, как хитиновым покровом. Но как пронзительно будет она умолять: «Ваня, помоги!», - когда урядник пригрозит выгнать из леса. Вообще очень неожиданная и точная трактовка темы женского одиночества. Источник этого одиночества читается: слишком умная. Психологи утверждают: когда у женщины слишком высокий интеллект, она словно бы перестает быть женщиной. Эта героиня выглядит как образ Олеси в возрастной перспективе. Жаль, Мануйлихи в спектакле маловато. Этой красочки можно бы и побольше…

Спектакль лишен слезливого мелодраматизма, временами он сух и даже жёсток. В нем есть мистика, но нет дурного мистицизма. Он полон иронии. В зале чаще смеются, чем хватаются за батистовые платочки. Вообще юмор сегодня стал универсальным ключом ко многим темам. Особенно когда в зале сидит молодежь, которую принято считать циничной. Именно молодежь, а не женщины за 40, что является стандартным портретом большинства театральных залов.

Хорош визуальный образ спектакля. Художник Максим Обрезков достаточно деликатно изображает глухой лес и болото. И не потому, что любовь — это гиблое дело, а потому, что область чувств — это всегда terra incognita. Тут деревянные слеги не помогут. В финале, когда главный герой в смятении будет рвать красные бусы, сверху посыплется шквал красных бусинок, это град. Стихийное бедствие — развязка всей истории. 

Любопытно, что режиссер обрывает действие на самой высокой ноте. Случилось несчастье с Олесей, мечется в истерике Иван Тимофеевич. Режиссер отсекла сцену их дальнейшего прощания. Вообще для тех, кто не читал повесть, так и неясно: осталась ли Олеся жива. Мощный лаконичный финал.

Марина Квасницкая, газета «Независимая газета»