Январь

• 

Олег Табаков — главная надежда челябинских театралов

Олег Табаков — главная надежда челябинских театралов

…Как известно, народный артист СССР Олег Табаков руководит двумя столичными театрами: Московским художественным имени Чехова, основанным в позапрошлом веке Станиславским и Немировичем-Данченко, и Театром-студией, созданным в прошлом веке самим Олегом Павловичем (известен как «Табакерка»). За последние годы два этих творческих организма фактически слились в один: артисты «Табакерки» играют в спектаклях МХТ, а в спектакле театра-студии «Дядя Ваня», которым позавчера «Табакерка» открыла гастроли на сцене Челябинской драмы, половину ролей играют грандиозные мхатовские мастера: Дмитрий Назаров, Ольга Барнет, Борис Плотников, Ирина Пегова.

C перерывом всего в полгода Челябинск увидел оба табаковских театра: летом были гастроли МХТ. Они тоже, как и нынешние гастроли, открывались Чеховым, играли «Вишневый сад» в постановке Адольфа Шапиро с Ренатой Литвиновой в роли Раневской.
Притом два столь различных чеховских спектакля еще надо поискать. Объединяет их, пожалуй, лишь высота профессии, театральной культуры и то, что в создании этих постановок участвовали выдающиеся сценографы, увы, уже ушедшие из жизни («Вишневый сад» делал Давид Боровский, «Дядю Ваню» — Олег Шейнцис). В остальном — тотальное несходство. Адольф Шапиро искал в старой (и усталой) пьесе новые смыслы, играл с театральными легендами (знаменитый мхатовский занавес с чайкой становился полноправным действующим лицом спектакля) и современными звездными имиджами (вот для чего ему понадобилась Рената Литвинова). Спектакль нервный, острый, изысканной формы.

У постановщика «Дяди Вани» Миндаугаса Карбаускиса, как мне показалось, никаких свежих идей по поводу чеховской пьесы не было. Что неудивительно: число постановок исчисляется тысячами, все уже было. В европейском театре за последнее десятилетие нечто качественно новое, на мой взгляд (с этим можно спорить, конечно), в «Дяде Ване» открывали только два режиссера: Петр Лебл (пражский театр «Дивадло на забрадли») и Лев Додин (петербургский Малый драматический театр). А Карбаускис и актеры его спектакля просто вспоминают хорошо забытое старое великого русского психологического театра, и это «старое» — как родниковая вода, как нечто настоящее, подлинное, бесконечно дорогое.
Безупречный ансамбль. Никто не переигрывает, не солирует в ущерб партнеру (даже Табаков в роли профессора Серебрякова, хотя обычно этот большой мастер склонен к премьерству). Нет маленьких ролей, есть большие актеры. В интонации, с которой Наталья Журавлева (она играет старую няньку Марину) произносит свои самые простые и самые главные реплики («Все мы у Бога приживалы»), столько сердечности и глубинного сочувствия, житейского опыта и некнижной мудрости. Книжная мудрость ведь не спасает от душевных драм. Такую драму и играет в своей Войницкой Ольга Барнет: ее нелепую и эксцентричную старуху с палкой и сигаретой в финале вдруг становится жалко до сердечной боли.

Это очень простой спектакль. С простыми мизансценами (герои, как правило, или стоят у открытых высоких окон большого дома, или сидят на подоконнике, глядя перед собой на нас с вами, в зрительный зал), естественными интонациями, с неброской (хотя изысканной) цветовой гаммой и ненавязчивой (хотя очень важной) музыкой Гиедрюса Пускунигиса. Такая простота дорогого стоит. Ведь за каждым персонажем читается биография, за каждым союзом — история отношений. Самая интересная история, конечно, у главной семейной пары этого спектакля и, быть может, всего современного русского театра: профессора Серебрякова (Олег Табаков) и его жены Елены Андреевны (супруга Олега Павловича Марина Зудина). Табаков замечательно играет сцену, когда душной летней ночью Серебрякова мучают болезнь и мысли о старости, тоска по уходящей жизни. Никакой карикатуры, только сочувствие и понимание. Актер как адвокат своего героя. Марина Зудина в роли Елены Андреевны точна и очень элегантна.
«Пропала жизнь!» Эта главная фраза из «Дяди Вани» относится едва ли не к каждому герою, но более других к Войницкому и Астрову. Их в спектакле «Табакерки» играют очень разные актеры. Войницкий (тот самый дядя Ваня), сыгранный Борисом Плотниковым, — неудачник, которому можно сочувствовать (не вполне искренне посочувствуешь, а про себя подумаешь: «Вот зануда!»), которого можно уважать, но не любить. Астров (Дмитрий Назаров) — мощный, красивый, усталый мечтатель и опустошенный влюбленный, человек неуспокоенной совести — достоин именно что любви. Эту любовь (безответную) играет в своей Соне Ирина Пегова — актриса органичная и обаятельная, как кошка. Никакой традиционной для этой роли тонкости и кротости, много истины страстей и почти детской обиды.

В общем, красивый, внятный, глубокий спектакль. Очень традиционный, но начните искать на современной российской сцене образцы такой традиции и найдете их только все у того же Табакова. Челябинским театралам уж точно приходится рассчитывать лишь на него. Театры родного города последнюю пару сезонов «радуют» в основном скандалами, а заезжие антрепризы привозят такую дрянь, что хочется бежать из зрительного зала. Надежда только на Олега Павловича и тех, кто организует его гастроли. Нынешние — заслуга областной филармонии. Они получились короткими: кроме «Дяди Вани» «Табакерка» еще сегодня и завтра сыграет другой спектакль Миндаугаса Карбаускиса — «Похождение» — по гоголевским «Мертвым душам» с Сергеем Безруковым, Олегом Табаковым, Борисом Плотниковым, Ольгой Барнет и другими звездами «Табакерки» и МХТ. Планировалось показать еще три названия, но в этот раз не получилось. Очень хочется, чтобы получилось в следующий раз. Чем раньше, тем лучше.

А зрители кто?

Билеты в партер на спектакли «Табакерки» стоят 2000-4000 рублей. Сердобольные кассиры (такие еще остались) советовали не самым богатым театралам покупать билеты на балкон (от 1000 рублей). «А потом перейдете в партер на свободные места». Но свободных мест не было даже на ступеньках.
Надо сказать, что финансовый вопрос меняет состав зрительного зала. Есть ощущение, что в нем гораздо больше людей, Чехова не читавших: они с интересом следят за сюжетом. Увы, часть этой новотеатральной публики ведет себя совершенно как в кинозале какого-нибудь мультиплекса: попкорн, правда, не жуют, но выходить из зала и возвращаться назад по ходу действия считают почему-то совершенно нормальным. И абсолютная катастрофа — похабно звонящие во время самых лирических сцен мобильные телефоны (а ведь просят отключить перед началом спектакля). Что делать с такими зрителями? Воспитывать. Лучше всего большим искусством: на «Дядю Ваню» зрительный зал настроился не сразу, но спектакль делал свое дело. В итоге слушали завороженно. Что делать тем театралам, у кого нет тысяч на билет? Наверное, богатеть. Олег Табаков на пресс-конференции перед началом нынешних гастролей вспомнил слова Немировича-Данченко: «В театр ходят здоровые и богатые». Правда, добавил, что они играют довольно много благотворительных спектаклей.

Владимир Спешков, газета «Челябинский рабочий»