Владимир Машков: «Да шо вы, какие деньхи?»

Владимир Машков: «Да шо вы, какие деньхи?»
«После роли Давида Гоцмана я долго не мог избавиться от украинского акцента. «Шокал» и «хэкал» к месту и не к месту», — признаётся известный актёр

Актёр — он как разведчик

 — Владимир, фильм «Ликвидация», где вы сыграли главную роль — начальника УГРО, стал настоящим суперхитом прошлого года. А были ли у вас сомнения, участвовать или нет в этом проекте?

 — Сомнения есть всегда! Каждый раз начинаешь копаться в себе, размышлять, твоя ли это роль, сможешь ли ты сыграть её на должном уровне? В случае с «Ликвидацией» меня смущало ещё и то, что я долго не мог прочувствовать образ своего героя. В первоначальном сценарии подполковник Давид Гоцман — грузный, неповоротливый человек, страдающий одышкой. Вместе с режиссёром Сергеем Урсуляком мы серьёзно подкорректировали мой персонаж. Благодаря совместным усилиям спустя две недели после начала съёмок я в один момент почувствовал: «костюмчик сел», образ сложился.

Кстати, после того как съёмки закончились, я ещё очень долго не мог избавиться от украинского акцента. «Шокал» и «хэкал» к месту и не к месту. Да и вообще, вся эта история, рассказанная в «Ликвидации», долгое время жила со мной.

 — На сериал обрушился поток всевозможных премий. Какая из них стала для вас наиболее неожиданной?

 — Настоящим сюрпризом стала премия ФСБ России, которую мне вручили в конце прошлого года. Мне кажется, у актёра и разведчика очень много общего. И в той, и в другой профессии важны мельчайшие детали. И если твою работу так высоко оценивают профессионалы, от взгляда которых не уйдёт ни одна деталь, — это очень ценно. Я теперь полученную медаль всегда с собой ношу. (Смеётся.)

 — Сегодня вы предстаёте в образе человека в погонах, получаете премию от высшей правоохранительной структуры. А у вас самого когда-либо были столкновения с законом?

 — Ну а как же без этого?! Конечно, были! Я рос в достаточно «жёстком» городе — Новокузнецке. Драки, приводы в милицию и прочее — всякое бывало… Но всё это — детство, юность, нелепости какие-то. Можно сказать, столкновения с законом были следствием роста молодого организма. Сейчас всё это в прошлом. К чему вспоминать…

Впереди паровоза не бегаю

 — О вас в последнее время ничего не слышно, да и на кинотусовках вы не появляетесь. Чем занимаетесь, куда пропали?

 — Сейчас у меня полным ходом идут съёмки в новом фильме Алексея Учителя. Картина, наверное, будет называться «Густоф». Я там играю солдата, вернувшегося с войны, для которого увлечение паровозами стало едва ли не смыслом жизни. Вы не представляете, насколько меня захватил этот проект. Я даже к телефону сейчас практически не подхожу. Ничего подобного ни в эмоциональном, ни в физическом плане я в своей кинокарьере ещё не проходил. 

 — А что происходит в вашей театральной жизни? Вы по-прежнему в труппе «Табакерки»?

 — Да, состою, но я не могу одновременно вести серьёзную работу в театре и в кино. Для меня важно полностью погрузиться в то, что я делаю, а не пытаться усидеть на всех стульях сразу. Так меня воспитал мой учитель — Олег Павлович Табаков. Вот закончатся весной съёмки, и я с удовольствием рассмотрю все интересные предложения. А пока не загадываю — к чему бежать впереди паровоза…

 — Кстати, в нынешних условиях сценариев стали предлагать меньше?

 — Я, знаете ли, и до кризиса не был завален их огромным количеством. (Смеётся.) Так сложилось: режиссёры выходят на меня только с конкретными, серьёзными предложениями. Я понимаю, что в ближайшее время будет, наверное, сложно, но ничего страшного — прорвёмся. Мы, артисты среднего поколения, ещё хорошо помним, как месяцами ели пригорелую вермишель из кастрюль. Да и своё не слишком обеспеченное детство я не забыл. Ну а у вас как кризис?

 — Как и у всех: немного душит и заставляет нервничать.

 — Ни к чему нервничать! Наши деды вон блокаду пережили, войну прошли. На этом фоне кризис — полная ерунда. Ну, поскачет доллар туда-сюда и успокоится.

На три дома

 — К слову, о деньгах: а вы в какой валюте храните свои баснословные гонорары?

 — Во-первых, мои гонорары далеко не такие баснословные, как об этом любят писать журналисты. А во-вторых, деньги я не храню. Я их трачу.

 — И на что же, извините?

 — Как на что?! На жизнь! (Смеётся.) На близких, на друзей. Мне дедушка в детстве сказал одну мудрую вещь, которую я запомнил навсегда. Суть её такова. Представь ситуацию: ты накопил много-много денег, не потратил их и умер. А другой все свои заработанные деньги тратил. И тоже умер. Так кому из них легче? Поэтому в финансовых вопросах я следую заветам дедушки. Кстати, и всем предлагаю так поступать: есть деньги — тратьте, помогайте друг другу!

 — У вас дома и в Америке, и в России. Когда нет съёмок, вы где больше времени проводите?

 — У меня практически не бывает времени, свободного от съёмок. А живу я там, где работа. Снимаясь в «Ликвидации», год прожил на Украине. Сейчас практически год обитаю под Питером. До этого много времени провёл сначала в Белоруссии, после — в Марокко. В какой-то степени мой график сделал меня гражданином мира.

                                                                                                                                                                             Сергей Грачёв, газета «АиФ»