Октябрь
-
-
В «МК» поставили «№ 13»
В «МК» поставили «№ 13»
Олег Табаков — на вручении
театральной премии «МК»: «Советую разделить ваши сбережения на три равные
части…» Аплодисменты
Если верно, что «№ 13» — самый кассовый спектакль в Москве, также верно и то, что и 13-я церемония награждения театральной премией «МК» получилась самой яркой, стремительной и остроумной. Кстати, последним ее получал Олег Павлович Табаков, кстати, в номинации «Добрый талисман нашей газеты». Приняв цветы и шикарное блюдо, он низким голосом, выдерживая отеческую паузу, напутствовал:
— Дорогие товарищи. Друзья. Коллеги. Я всем
советую разделить сбережения на части: часть — в евро,
часть — в долларах и часть…
— В чулках! — кричат с мест.
Но началось все с «Человека года» — актерской мамы всех времен
и народов Маргариты Эскиной, она первой пожаловала в «МК».
13.30. Маргарита Александровна решилась на подробную экскурсию
по «МК», и даже надпись «Не входи — убьет» (полузамазано)
на дверях фотокоров ее нисколько не смутила. «Вот сколько лет
живу, столько и люблю комсомол!» — шутит, присаживаясь в кресло.
«Как уютно да как хорошо! Это сколько ж человек здесь работает?
И компьютеры — всё по последнему слову». Но пора
уж и в зал. Полна кубышка — не протолкнуться.
Главный редактор «МК» Павел Гусев входит под руку с Элиной Авраамовной
Быстрицкой. Зал встает и долго аплодирует. Маргарита Эскина:
— Я Элине говорю: я с палкой хожу, ты с палкой,
ну как жить дальше?
Палка — не палка, а энергии наших мэтров можно только
позавидовать: как Маргарита Александровна тащит Дом актера, буквально грудью
прикрывая, выдирая его из цепких лап удивительно законопослушных
инстанций; как Быстрицкая, каждой ролью выдающая страстный актерский пыл. Жить
хочется, на них глядя!
Однако третий звонок — на сцене «МК» Павел Гусев и Марина
Райкина, затеявшая на свою голову всю эту премию
аж в 1995 году.
— В том-то и дело, — говорит Павел Гусев, — 13 лет
с премией живем, и, несмотря на число это, мы счастливы! Не ушли
со сцены, не погибли, не затерялись в водовороте событий,
крахов, финансовых кризисов. Что ни год — то премия!
В начале 90-х их, театральных премий, было великое множество. Каждая
газета устраивала. Ну и что в итоге? Почти все исчезли,
мы остались! Однако я умолкаю.
Отчего ж? Такова священная традиция: меньше слов — быстрее к столу.
На премии можно: свистеть, хрипеть, заполошно улюлюкать, галдеть,
ворковать, балагурить, гуторить, в общем, впадать в тотальную
анархию. Нельзя: сипеть, бубнить, гундосить, занимать эфир длинною
тирадой: «Я хочу передать привет маме, моему режиссеру, его помощнику,
помощнику помощника и…» — микрофон выключается. Наш девиз: скорость без
занудства. Райкина так и сформулировала:
— Вышел, поклонился, сказал: «Спасибо вам, Олег Павлович,
за все!» — и пошел вон. В смысле — на фуршет.
В прошлом году уложились в 12 минут (специальный человек
с секундомером нанимается, на Олимпиадах время замеряет).
В этом — чуть дольше. А то — одни аплодисменты Эскиной,
Быстрицкой, Табакову и Меньшикову чего стоили!
Но прежде всех отстрелялся художник по свету Дамир Исмагилов — ему
ж в Минкульт бежать, из рук г-на Авдеева премию получать (вот
так совпало).
— Так и светите всегда! — буйствует зал.
Далее пошли традиционные номинации — начинающие, полумэтры и мэтры.
— Я тут два года назад предложил начинающих дециметрами называть, —
улыбнулся шутке своей Павел Николаевич.
Ну и пошло: Евгений Павлов из «Современника» за лучшую мужскую
в номинации «Дебют» (Петрушка, «Горе от ума»), Аркадий Киселев —
лучшая мужская среди начинающих за Ивана-дурака («Конек-горбунок», МХТ
им. Чехова), Ирина Таранник — лучшая женская. А вот и, кстати,
лучший кукольный спектакль — «Все» (театр «Тень»).
За лучшую комедию года премию вручили «Квартету И» («Разговоры мужчин среднего
возраста»). Актер Камиль Ларин (один из «квартерантов») тянет эдак задумчиво:
— Вот счастье привалило — в кои-то веки премию дали?
А то как премия — так за футбол. Может, мы лучше
в футбол играем? Всех обнимаю!
Вот и до полумэтров дошло: за лучший дуэт отдуваться пришел
муж — Максим Матвеев, а жена Яна Сексте. «Работает она!» —
трубит Максим (сыграли в «Сорок первом», МХТ). Далее — второй план:
мощный Сергей Беляев взял «лучшую мужскую» за Царя («Конек-горбунок» МХТ):
«Как же так? Я царь!»
«Каким людям даем! — восхищаются в зале. — Царь, Герцен,
Стольник! Это ж ролищи! А кто получает: Илья Исаев (Герцен), Нелли
Уварова (три роли в «Береге утопии» РАМТ), Эдуард Чекмазов (стольник)».
— Как это удивительно и здорово, что из такого количества
безумно талантливых людей вы — «МК» — сумели выбрать самых
талантливых! — с чувством изрекла Елена Валюшкина, уносящая блюдо
Императорского фарфорового завода за женскую 2-го плана среди полумэтров
(«Шум за сценой», Театр им. Моссовета).
Тишина в зале. Мэтры. Дубль первый и единственный. Лучшая мужская
второго плана — Збруеву; артист на гастролях, аплодисменты передаются
по воздуху. Женская второго плана — Ольга Дроздова (роль Ольги, «Три
сестры» в «Современнике»):
— Спасибо моему сыну, который помогал мне во время репетиции!
«Лучший дуэт» — за Малым театром: Василий Бочкарев — Борис Клюев
(«Любовный круг», Малый театр), «Лучшая женская» — Элина Быстрицкая
за тот же «Любовный круг» (Китти).
И вот самый финал: «Лучшая мужская» и «Лучший спектакль»! Но все
уж всё поняли, не зря ж на последнем ряду скромненько
присел стройный, утонченный гранд — Олег Меньшиков. Услышав имя свое (роль
в спектакле «1900» собственной режиссуры), быстро взял приз
и уж собрался бежать, но:
— Минутку! А вас попрошу остаться! Лучшим спектаклем
сезона-2007-08 стал «1900» — проект Олега Меньшикова и его
«Товарищества»!
Олег вышел со всей своей командой: «Без них бы ничего
не получилось!»
На этом церемония оборвалась. Чтобы заново начаться в буфете…
Ян Смирницкий, газета «Московский комсомолец»
Сергей Безруков убил Сашу Белого
Сергей Безруков убил Сашу Белого
Свой юбилей актер отметил
на «капустнике» в Питере
В субботу в БКЗ «Октябрьский» друзья поздравляли Сергея Безрукова
с 35-летием. Уже в два часа дня Безруков с Харатьяном были
на сцене и репетировали. Все действие было построено
на обыгрывании персонажей, сыгранных Безруковым, — Саши Белого
и Александра Пушкина, а также его собственной фамилии. Актер
давно мечтал избавиться от яркого образа из «Бригады». С одной
стороны, именно после него он и стал суперзнаменитым,
а с другой — опасался, что станет заложником этой роли.
И на своем юбилее во время праздничного «капустника» актер решил
Белого окончательно похоронить в сознании зрителей — естественно,
с помощью коллег-актеров. Выглядело все это довольно забавно. Например,
на сходке предводитель банды звезда сериала «Солдаты» Игорь Гаспарян
предлагает:
— Слышали, Саша Белый продался ментам? (Намекая на роль Безрукова
в сериале «Участок».) Его надо замочить.
И когда Безруков затянул песню как раз из «Участка» «Отчего так
в России березы шумят», на сцену выскочили «киллеры»
и расстреляли его из игрушечного оружия. Специальные пули
мгновенно заляпали костюм и рубашку актера бутафорской кровью. Добивать
раненого вышел Дмитрий Харатьян. В середине песни «Не вешать нос,
Сергей Безруков» он неожиданно достал бутафорский пистолет и тоже
выпустил несколько пуль в юбиляра. Но и это не помогло:
Белый остался жив. Тогда его решили взорвать. Когда сапер наклонился к шуточному
взрывному устройству, то первым делом поинтересовался у зала:
— Какой проводок отсоединить — красный или белый?
Безруков под веселый хохот товарищей в притворном ужасе убежал
со сцены:
— Только не белый! Только не белый! Белого уже нет!
Второе отделение Безруков наблюдал уже из зала.
Аглая Горчакова, газета «Комсомолькая правда»
Безруков на все руки
Безруков на все руки
Он любит говорить много, прежде
всего о кино и театре. Он немного пафосен, патетичен, но,
несмотря на это, ему почему-то хочется верить. Накануне дня рождения «МК»
разыскал актера в Тольятти
Сегодня Сергею Безрукову исполняется 35 лет. Повод ли это всенародно
праздновать да итожить то, что прожил? Применительно к этому
артисту — несомненно. Да для многих он и не Безруков
уже, а Есенин, Пушкин и даже Иешуа. Так и хочется крикнуть:
«Ай да Безруков, ай да сукин сын!»
— Сергей, что вы забыли в городе «Жигулей»?
— Записываю есенинский диск со стихами и песнями. Так
получилось, что с 95-го года их скопилось достаточное количество.
А после выхода сериала «Есенин» возник своеобразный поэтический голод,
потому что в фильме было слишком мало стихов. Я там их много
читал, но все это сократили, потому как, наверное, посчитали, что стихи
с телевизора слушать будет тяжело.
— Да, давно вы уже больны Есениным.
— Слово «больны» мне не очень нравится, так же как мне
не нравится, что мы болеем за нашу сборную.
— А как же надо?
— Думаю, нужно выздоравливать за нашу сборную. Вообще
«болеть» — слово нехорошее, лучше быть здоровым и сильным.
Ну а что касается Есенина, то это прежде всего было увлечением
отца. Он же сыграл поэта еще до фильма Урусевского «Пой песню,
поэт», до Никоненко. Это был фильм-опера «Анна Снегина». Его юношеская
страсть и увлечение передались мне. Первое стихотворение, которое
я в своей жизни выучил, было есенинское «Белая береза под моим
окном». Ну а дальше настал год 95-й, когда в Ермоловском театре
я впервые сыграл Есенина на сцене. В фильме же этот
образ более бунтарский, нежели воспроизведение в точности есенинской
жизни. Сериал ушел в детективность: убили ли Есенина или он сам
наложил на себя руки… Меня же всегда больше интересовало его
творчество, философская глубина, мне это хотелось сыграть.
— Понятно, о Есенине, как и о других ваших персонажах —
Пушкине, Иешуа Га-Ноцри — вы можете говорить бесконечно?
— Но в жизни я совсем другой человек и никоим образом
не приравниваю себя к своим героям. Это было бы глупо,
нелепо и бестактно. И главное, чтобы шлейф от этих ролей
не касался меня. Ведь, когда актер входит в роль, он немножко
после начинает заигрываться. Важно, чтобы это не вошло в жизнь. После
того как я сыграл Есенина, а до этого — Сашу Белого,
то сразу же пытался от них отойти, потому что невольно
что-то от моих героев во мне проявлялось. Это самое опасное в актерской
профессии — когда ты в жизни начинаешь копировать тех, кого
сыграл.
— Вы знаете, что некоторые подшучивают над вашими сценическими
прототипами великих предков?
— Думаю, таких людей немного. Я часто катаюсь по стране,
у меня много спектаклей, съемок, и по тому, как меня люди
встречают, я этих шуток не наблюдаю. Конечно, всегда бывает прослойка
циничных людей, которая может шутить над всем чем угодно.
Мне же важна оценка зрителя. Наш зритель тем и хорош, что
он верит. Но эту веру нужно завоевать.
Самое важное — не уронить свое достоинство в его глазах,
не утратить эту любовь. Люди, которые приходят на мои спектакли,
потом идут еще и еще раз. И фильмы пересматривают. А что касается
людей циничных, завистливых… Так уж выходит, что практически любая моя
работа является каким-то огромным всплеском, резонансом, а ведь
не каждому это удается.
Я счастлив, что благодаря Господу Богу и своим родителям мне дано такое
интуитивное чутье, когда я выбираю роли, которые потом взрывают
общественное мнение. Эти роли — при всех различных реакциях —
заставляют человека думать, размышлять, спорить. Это самое важное, что есть
в творчестве. А самое страшное — когда актер сыграл роль,
и она ушла в небытие, никто ее не заметил, и никому
она не нужна. Человек ведь потратил на это силы, эмоции, здоровье,
свое время. У меня такого нет. Я трачусь, и мои роли находят
отклик в сердцах. Причем роли разные. Я люблю устраивать над собой
эксперименты — из огня да в полымя. И почему-то людям
циничным и неверующим как раз по душе пришелся Иешуа Га-Ноцри. Это
просто удивительно!
— «Мастер и Маргарита» — мистическое
произведение. С людьми, которые играют в таких постановках, как
правило, случается что-то нехорошее, ужасное?
— Я много переосмыслил в себе после того, как сыграл Иешуа,
по-новому взглянул на себя, на все то, что делаю, на свое
творчество, на жизнь. Теперь я всегда стремлюсь к тому свету,
умиротворению, которые у меня были, когда я играл эту роль, настолько
мне было просто по-человечески хорошо. Я не играл высшие силы,
божественные. Этот персонаж был для меня просто добрый человек, со всей
добротой и любовью к ближнему. Я в жизни тоже
к этому же стремлюсь.
Меня многое цепляет, задевает, порой происходит то,
чего бы я не хотел. Но я каждый раз пытаюсь
вспомнить состояние доброты, которое у меня было на съемках «Мастера
и Маргариты», и пытаюсь этому следовать в жизни.
Честно признаюсь, не всегда это получается. А бывают роли,
до этого сыгранные, которые, наоборот, могут всколыхнуть страсти, кипящие
в душе. Я же живой человек.
— Помню, еще одна наша общая знакомая, нежно вас любящая, сказала
по поводу фильма о Пушкине: «Как мне жалко Сережу Безрукова, когда
ему приходится натягивать этот ужасный парик».
— Я могу сказать только о спектакле «Александр Пушкин», который
идет в Ермоловском театре уже шесть лет подряд. Я знаю мнение
пушкинистов с Мойки, 12, которые всегда приходят на спектакли, когда
мы на белые ночи приезжаем в Питер играть
в БДТ. Я знаю мнение хранителей музея в Михайловском,
в Петровском по поводу спектакля и моей роли.
Но я не хочу никого обижать, а уж тем более петь дифирамбы
в свой адрес. Что касается моих сцен в фильме, то я пытался
в них быть настоящим и подлинным. Мне пришлось сыграть смерть
Александра Сергеевича в том самом кабинете, где он скончался. Были
еще сцены ревности, приступы ярости. Все, что происходит в кадре,
со мной реально происходило. Исполнителя роли Геккерна я буквально
за шкирку спустил с лестницы, после чего у меня сильно заболело
сердце. Мне на самом деле захотелось уничтожить этого человека. Ведь в жизни
Александр Сергеевич именно так, с приступами безумной ярости
и выпроводил Геккерна, причем в выражениях не стеснялся.
А если читать воспоминания, то ярости у Пушкина было, может,
гораздо больше, чем у меня в кадре. Когда я играл Есенина,
некоторые возмущались: «Как же так, он дерется с самим
Пастернаком, да еще в кровь!» А я призываю людей просто
больше читать. Есть же воспоминания Всеволода Рождественского, где
он писал, что Пастернак с еще каким-то поэтом держали Есенина,
а бил его кто-то третий…
— И все-таки какой же у вас рецепт, чтобы
не сойти с ума и не твердить всем и каждому: вот, мол,
я с Пушкиным и с Есениным на дружеской ноге?..
— Рецепта нет. У меня просто есть голова на плечах, поэтому
никуда и не заносит. Я себя никем не мню
и не представляю. Я же играю не только великих, но и огромное
количество рядовых граждан, и бандитов, и милиционеров.
А есть же еще герой в «Иронии судьбы-2» Ираклий —
абсолютно типичный менеджер компании, отнюдь не великий. Мне нравится
пытаться разбирать человеческий характер. А если он и великий,
то все равно человек. Мне интересны внутренние метаморфозы, которые
происходят с человеком. Интересно играть людей, которые находятся
в своем пограничном состоянии.
— Но про артистов часто говорят, будто за образами своих
персонажей они теряют себя. Вы все время то о Есенине,
то о Пушкине, но я-то говорю с вами,
а не с Пушкиным?
— Я актер, и у меня к 35 годам уже есть
определенный опыт. Хотя учиться этой профессии можно до старости.
Но какой я человек — об этом знают лишь мои родные
и близкие, моя супруга Иришка, мои родители. Читать всякие небылицы,
которые у нас пишут, особенно близким людям, всегда бывает очень смешно.
Прежде всего я актер, который порой забывает себя. Я совсем
не отдыхаю, все время трачусь. Но так и должно быть. Есть моя
мхатовская школа, есть мой отец, есть Табаков, актеры, которым я доверяю.
Коль уж мне суждено быть в этой жизни артистом, то, наверное, этому
нужно следовать. Я никогда не смогу успокоиться и всегда буду
экспериментировать. Актер не может постоянно сидеть дома на диване
и смотреть телевизор.
— Да вы фанатик!
— Да, фанат профессии, сцены, театра.
— Но, может, в этом фанатизме вы сублимируете, убегая таким
образом от настоящей жизни?
— Да, порой то, что я себе не могу позволить в жизни,
позволяю в своих ролях. С помощью этих ролей пытаюсь открыть какие-то
неожиданные ящички в своей душе и чего только в них
не находить. В жизни-то я спокоен, реализован, и никакой
сублимации мне не нужно. Во мне нет никакой ущербности. Но, знаете,
как же интересно в себе открывать какие-то неожиданные
проявления. Иногда удивляешься: оказывается, и это во мне есть,
и даже вот это! Так я пытаюсь разобраться в самом себе. Да,
порой залезаешь и в нелицеприятные уголочки души, но это
своеобразное лечение, ведь, откопав совершенно неожиданно что-то в себе самом,
ты пытаешься с этим бороться. Я не могу о себе
говорить как о сверхположительном человеке. Если бы мы все
были ангелоподобными, то к чему тогда стремиться?
— Никогда не становилось страшно от самого себя?
— Бывает. Иногда какие-то проявления, которые я нахожу в себе,
просто ужасают. Вот я не подозревал, что у меня могут быть
приступы ярости, негодования. То есть того, чего в жизни
и близко не могло быть. Откуда оно берется, непонятно.
Но я стараюсь это оставлять в ролях. Самое важное, чтобы то, что
я увидел и даже испугался, не продолжить в своей жизни.
— Актеров еще называют «сукины дети». Тоже считаете себя «сукиным»
ребенком?
— Ребенком — безусловно, а что касается другого эпитета,
то он для меня неприемлем. Ведь есть же чувство долга
и порядочности. А если этого нет, тогда, наверное, «детей» так
и называют. Я все-таки склоняюсь к тому, что актер должен
оставаться ребенком. Ведь верить в предлагаемые обстоятельства, в то,
что ты сейчас не ты, а кто-то другой, способны только дети.
А что касается порядочности и ответственности, то они должны
быть. Нельзя быть флюгером в этой жизни. И в актерской профессии
все должно быть по-настоящему: если в кадре играешь страсть — это
должно быть искренним, если слезы — то настоящие, а не влагоизвлечение. Никогда
нельзя заниматься обманом. Ну а в жизни-то мы действительно все
не ангелы.
— Вы хоть иногда чувствуете себя младше своего 18-летнего пасынка?
— Вот сейчас на Свердловской киностудии я снялся в фильме,
который, наверное, будет называться «Золото», по произведениям
Мамина-Сибиряка. Там молодой актер Макс, ему 14 лет, играл моего сына. Так
на съемках я с ним возился и дурачился, будто
мы ровесники, потому что нужно было найти общий язык, чтобы в кадре
были настоящие отношения отца и сына. Порой я глядел на себя
со стороны и думал: «Ну, вроде бы абсолютно взрослый
парень, которому 35 лет, а на самом-то деле чистый ребенок».
Интересно, как на меня смотрели со стороны...
— Жена вас тоже считает большим ребенком?
— В чем-то да, хотя у меня есть абсолютно мужские
обязательства, которые я на себя беру. Актер должен быть в кадре
ребенком, а в жизни — мужчиной и понимать, что на тебе
семья, должен элементарно зарабатывать деньги.
— Насколько для вас важен бытовой комфорт?
— Конечно, есть некие привычки, но если потребуется, готов жить
в различных условиях. Я не из категории тех капризных
звезд, которые пишут сами себе какие-то умопомрачительные райдеры. Есть
элементарные вещи, которые просто необходимы для того, чтобы в кадре быть
в целости и в сохранности, выспавшимся. Вот мне
не нравится, когда водитель курит, у меня от этого голова
болит. Тогда я стараюсь попросить его очень вежливо, чтобы
он воздержался от курения. Просто я некурящий
и не переношу запаха дыма.
— И все же: как часто приходится «включать звезду»? Вот вас что-то
раздражает, и нужно поставить человека на место?
— Нет во мне такого. Даже самому неловко. Иногда думаю: «Ну, надо
повести себя как звезда». Хотя слово «звезда» в этом отношении
я не понимаю. Есть звезды на небе, а мы люди.
И когда люди включают ту самую «звезду», почему-то мне становится
неприятно. А сам я «звезду» не включаю —
и от этого иногда мучаюсь. Хотя, если крыша у меня съедет, есть
люди, которые мне ее поправят. Да, порой необходимо о себе как-то
жестко заявлять, чтобы уважали. Только уважение ко мне присутствует
и без этого.
— Но вы же наверняка часто встречаетесь с обычным
человеческим бытовым хамством. И как в этом случае спастись?
— Я ненавижу быдло, хамство, хотя «ненавижу» — это слишком
серьезное слово. Лучше сказать, не принимаю. Как с этим
бороться — честно говоря, не знаю. Может, воспитанием? Все-таки
артисты, как бы это по-советски сладко ни звучало, тем, что они
делают, воспитывают зрителей. В советское время в кино
и в театре был положительный герой, и ничего в этом плохого
нет. А отвечать хамством на хамство вряд ли можно. Это
человека не вылечит.
— Но в свое время вы получили по полной программе
за романтизацию бандита Саши Белого.
— Нужно просто разобраться, каким он был и что с ним
стало. Вроде бы такая бравада, романтика,
а в результате — трупы друзей. И вместо депутатства
в Госдуме, обилия денег, связей человек стал заложником всех этих
бандитских идей, «ответок». В результате — потеря семьи, которую
он в спешке должен был отправлять в далекую страну,
да и сам растворился. Абсолютно страшный урок для всех. Правда,
молодежь этого не понимала и пыталась подражать Саше Белому. Если
всмотреться, то только слепой не увидит страшного урока и наказания,
которое происходит в фильме.
— Как происходят артистические карьеры остальных ваших друзей
по «Бригаде» — Дюжева, Майкова, Вдовиченкова?
— Периодически мы встречаемся, иногда что-то о них я узнаю
из прессы. С Володькой Вдовиченковым, который недавно в «Тарасе
Бульбе» сыграл Остапа, периодически пересекались, хотя и не впрямую.
А с Димкой Дюжевым спустя 8 лет мы снялись
в лирической комедии «Каникулы строгого режима», фильм выйдет
в будущем году. И вот с Димкой через столько лет мы опять
оказались вместе, будто родные люди. Годы проходят, а отношения
остаются — и это здорово!
— Это здорово, но, с другой стороны, включишь телевизор,
а там — все время Дюжев.
— Димка мне периодически звонил, спрашивал: «Серег, мне сейчас предлагают
в рекламе сняться — скажи, стоит?» Я рад, что от некоторых
реклам его отговорил. Но он взрослый человек, у него семья,
ребенок. Так что наставником мне для него быть не нужно. Он вполне
взрослый мужчина и вправе поступать так, как он сам того хочет
и желает.
— Но Сергея Безрукова в таких передачах не видно. Вот вам
в программе «Две звезды» не предлагали что-то попеть?
— Предлагали, но это не мое. У меня есть театр, кино. Еще
есть радио. Только что мы с Олегом Павловичем Табаковым записали
большой радиоспектакль «Анна Каренина». Там задействована практически вся трупа
«Табакерки». Марина Зудина — Анна, а я -
Вронский. Но тех моих коллег, которые участвуют в каких-то
телешоу, я не осуждаю.
— У вас вообще есть друзья среди актеров?
— У меня замечательные отношения с Костей Хабенским,
мы с ним вместе кочуем из картины в картину.
Мы и эсэмэсками переписываемся, и созваниваемся, пересекаемся,
хотя не могу сказать, что часто. По иронии судьбы получилось так, что
с Лизой Боярской мы после «Иронии судьбы-2» сыграли сначала
в «Адмирале», а теперь вместе на сцене. Спектакль называется
«Сирано де Бержерак». Я — Сирано, а Лиза — Роксана. Честно
говоря, я никогда не предполагал, что мне предложат такую классную
роль. Но вот предложили!
— Как сейчас вспоминается «детство золотое», когда вы еще озвучивали
программу «Куклы», пародировали Бориса Николаевича, в частности?
— Вспоминается как бесшабашность и азарт. И время было
бездумное, но обаятельно бесшабашное. Когда нужно было заявлять
о себе. Тогда все спорилось, ладилось, и приходилось завоевывать
театральный и киношный мир. Каждая новая работа — бой. Нет,
сейчас тот азарт не утрачен, но тогда я испытывал какой-то
щенячий восторг, упоение в бою. А озвучивая «Куклы», даже немного
причислял себя к великим диссидентам. Мы говорили то, чего нельзя
было говорить, и боялись, что нас рано или поздно посадят или чего
хуже — расстреляют на глазах у всех.
— А сейчас вы хотя бы для себя не пробуете
пародировать Путина или Медведева?
— Сейчас мне с лихвой хватает творчества. Тогда я снимался
не так много, и в театре роли были не главные. Что касается
голосового хулиганства, то у меня и это есть: скоро
в мультфильме «Сказ про Федота-стрельца, удалого молодца» по Леониду
Филатову я буду озвучивать Федота.
Александр Мельман, газета «Московский Комсомолец»
Сергей Безруков: «Люблю героев, которые ходят по краю»
Сергей Безруков: «Люблю героев, которые ходят по краю»
Завтра знаменитому актеру исполняется 35
Большинство в такие годы все еще подает надежды, но Сергей
Витальевич — уже народный артист России, сыгравший Пушкина, Есенина,
Моцарта, Сирано де Бержерака… В свой день рождения Безруков устроит
капустник в петербургском концертном зале «Октябрьский».
— Почему отмечаете дату не в Москве?
— Питер — город, где состоялись великие имена, к которым
я отношусь с величайшим трепетом и почтением. Это люди,
к которым мне довелось — даже не говорю сыграть вместе —
просто прикоснуться. Я прикоснулся —
и счастлив. Да и спектакль «Сирано де Бержерак» —
проект питерский, хотя я по-прежнему служу в московском театре
«Табакерка», а не в МХТ имени Чехова, как иногда путают. Когда
в «Табакерке» узнали, что я играю «Сирано» на стороне, конечно
же, заволновались: «А почему не у нас?» Я видел глаза
директора, завтруппой, когда говорил им: «Друзья, мне нужно освободить какое-то
время, у меня выпуск спектакля в Питере!» Они отвечали: «Да, конечно,
мы даем тебе время, играй!» Театр не только великодушно отпустил
меня, но и приготовил мне в новом сезоне подарок —
«Женитьбу Фигаро», где у меня заглавная роль, о которой можно только
мечтать.
— Вряд ли вы бы взялись за роль Сирано,
если бы вам не предложили оригинальную трактовку…
— Мы не за оригинальностью гонимся, а просто
стремимся внимательно прочесть в гениальной драматургии Ростана то, что
почему-то не прочли другие. Я не углублялся в историческую
литературу о реальном Сирано как о поэте, философе, музыканте,
астрономе. Для меня важно, что я играю литературного героя. Ведь
большинство зрителей знают этого длинноносого чудака именно как персонажа
бессмертного произведения Ростана.
Кстати, о носе — мы его не копировали с изображений
исторического Сирано, а придумали в соответствии с литературным
образом. И потом оказалось, что он в точности совпал
с реальным носом поэта! Вот что значит интуиция — в нашей
постановке от нее много идет. А финал спектакля мне просто приснился!
Я рассказал об этом режиссеру Александру Синотову,
мы тут же попробовали, и получилось оригинально.
Не буду рассказывать, как именно, — пусть зритель
посмотрит. Вообще в спектакле немало оригинальных решений, и они
не притянуты за уши. Не надо ничего притягивать — все уже
есть в самой драматургии Ростана, надо только потрудиться
ее расшифровать. Мы, например, вдруг открыли для себя, что Сирано —
молодой парень. Хотя его обычно играют довольно-таки зрелые мужчины. Потому что
роль большая, главная, в драмтеатрах ее давали народным артистам
СССР, а те получали звание в преклонном возрасте. Вот так табель
о рангах исказила пьесу, а между тем история-то о молодых. А как
иначе, если Сирано и Роксана друг друга помнят в детстве. Она:
«В коротких юбочках ходили мы. Озера, шум травы…» А Роксана (ее
играет Лиза Боярская) — девушка на выданье, ей лет 20. Даже если
он чуть постарше, ему все равно от силы 25.
— Если уж взяться за Ростана по-настоящему, то нельзя
упустить из виду, что это не только любовная, но и военная
история.
— Да, обычно это вырезают, стараются армейскую тему сокращать.
А ведь там много сочных казарменных словечек и шуток. Мы ничего
не добавляли, просто взяли перевод Соловьева, потому что он более
«мужской», соответствующий этой мужской
истории. Сирано же гвардеец, и его ребята — настоящие
вояки. Вы можете себе представить, что такое гвардейцы?
Это же спецназ! Сирано, если говорить современным языком, сержант.
Мощный, серьезный боец, прошел не одну кампанию в свои молодые годы.
Но вот когда влюблен, то теряется. Эта детская ранимость сидит
в нем. Вот главное. Там много еще чего зашифровано… Читайте Ростана
внимательней! Когда начинают объяснять, что «Сирано» — это романтическая
драма, мы сразу говорим: «Оп!» У самого-то Ростана написано:
героическая комедия. Не нужно ничего выдумывать, изобретать
велосипед — обратитесь к автору! Если у него написано «фехтуют»,
мы фехтуем, если «дерутся», у нас дерутся. Четыре часа нескучного
действия!
— Как вы решаете для себя вечный вопрос: творчество или коммерция?
— Из-за длительных репетиций «Сирано де Бержерака» пришлось
отказаться от нескольких очень выгодных проектов. Так происходит
постоянно, но я давно сказал себе, что деньги — не главное.
Прежде всего выбираю ту работу, которая творчески интересна…
— Многие ваши герои — сильные личности, порой с трагической
судьбой. Никогда не было страшно брать на себя их карму?
— Я много думал на эту тему. Нет, все-таки не страшно, если
делаешь это искренне, с любовью. Но важно не перегнуть палку,
не начать себя впрямую мнить Моцартом, Есениным, Пушкиным или даже Сашей
Белым.
— Вместе с вашей женой Ириной вы иногда снимаетесь вместе
(«Участок», «Есенин»), но гораздо чаще ваши актерские пути расходятся.
Разлуки сближают?
— Она приезжает ко мне на съемки, периодически беру
ее с собой на гастроли. Когда рядом близкий, любимый
человек — замечательно, и работается лучше. Мы стараемся никого
не пускать в свой мир, но одно могу сказать точно:
мы совсем не похожи на ту семью Безруковых, про которую
нафантазировала желтая пресса: этакое подобие итальянской пары
с истериками, драками, разводами. Главное, что у нас любовь, что
семья, дом — мой надежный тыл.
— Этой осенью грядет еще одна громкая премьера. В ноябре в Театре
на Большой Серпуховской и петербургском Театре имени Комиссаржевской
пройдут вечера-презентации вашего первого музыкального альбома «Хулиган»
из песен на стихи Есенина. Причем вы и музыку сами
написали!
— В диск вошли песни разных лет. Какие-то появились еще
в 1995 году, другие — недавно. Я, конечно, не музыкант,
но с гитарой сроднился, она всегда со мной.
К тому же я окончил музыкальную школу, музыка для меня
не просто гармоничный набор звуков.
— Кто только ни брался «распеть» вашего любимого поэта, но удач
немного… В какой стилистике выдержан ваш диск?
— Мне трудно судить: это просто песни на стихи Есенина
в исполнении Безрукова. Кстати, этот альбом я делал, тоже совершенно
не задумываясь о коммерческом результате. У меня святое
отношение к Сергею Александровичу. Вещи получились разными, и сложно
говорить о неком общем стиле. Но композиции эмоционально
взаимосвязаны, это единая история. Почему «Хулиган»? Потому что таким был
сам Есенин. Любовь хулигана, исповедь хулигана… В России любят людей,
которые ходят по краю. Это герои весьма неоднозначные,
но в самом главном — честные и страстные. В записанных
мною стихах и песнях нет никаких пропусков и многоточий. Пою
и читаю строки в том виде, в котором они были написаны Сергеем
Александровичем, честно, без лицемерия. Мой Есенин — без купюр.
Досье
Сергей Безруков, актер, продюсер
Родился 18 октября 1973 года в Москве в семье актера Виталия
Безрукова. В 1994-м окончил Школу-студию МХАТ (курс Олега Табакова).
Ведущий актер театра «Табакерка». На сцене сыграл Глумова
(«На всякого мудреца довольно простоты»), Феликса Круля («Признания
авантюриста Феликса Круля»), Петра («Последние»), Юджина Джерома
(«Билокси-Блюз»). Стал широко известен после выхода криминальных сериалов
«Бригада» и «Участок». Сыграл Василия Сталина в сериале «Московская
сага». Затем последовали роли в сериалах «Есенин», «Мастер
и Маргарита». Снялся в фильмах «Крестоносец», «На бойком месте»,
«Петербургские тайны», «Китайскiй сервизъ», «Ирония судьбы-2», «Адмиралъ».
Озвучил почти всех персонажей телепередачи «Куклы».
Михаил Садчиков, газета «Труд»
Народный Безруков
Народный Безруков
Популярный актер получил звание
народного артиста России
Накануне получения почетного звания Сергей Безруков блистал в очередной
премьере. Петербургский продюсерский центр «АРТ-Питер» выпустил спектакль
«Сирано де Бержерак» Эдмона Ростана, где новоиспеченный народный артист
сыграл главную роль — Сирано. Поздравив Сергея Безрукова с уже
официальным народным статусом, корреспондент «Российской газеты» расспросила
его об очередном новом спектакле.
Российская газета: Легко ли вы — актер чрезвычайно
востребованный в театре и кино — согласились на долгое
время переехать из Москвы в Санкт-Петербург, дабы репетировать
в «Сирано де Бержераке»?
Сергей Безруков: Ради такой роли можно от многого отказаться, что
я и сделал: отказался от нескольких предложений в кино.
Я счастлив, что этот потрясающий проект — именно
питерский. Очень люблю Петербург. Бывает, захожу здесь в магазин и,
если продавец узнает меня и говорит: «Сергей, да вы наш!»,
я понимаю, что порой люди не знают, где я живу — в Петербурге
или в Москве, и эта ошибка (что я — петербуржец) мне приятна.
В этом городе состоялись великие имена, к которым я отношусь
с величайшим трепетом, почтением, здесь творили великие люди. Пожив здесь,
я понял, что существует страшный питерский закон: творческим личностям
город дает возможность высоко взлететь, практически добраться до небес (ни
один город в России такого не дает), но потом они трагически
уходят из жизни. Вспомните колоссальные, космические взлеты Есенина, Блока,
Ахматовой, как их почитали, боготворили… Надеюсь, у меня город
не заберет последнее (улыбается).
Я люблю питерскую режиссуру, заметил (по обилию постановок), что
и в Москве ее полюбили. Когда в родной «Табакерке», где
я служу, узнали, что я играю Сирано «на стороне», то, конечно,
заволновались и с грустью и тоской заметили: «Жалко, что
не у нас, Сережа!» Я видел, как эмоции переполняют души
директора и завтруппой, но театр, сдержав слезы, отпустил меня:
играй! А потом «Табакерка», которую я очень люблю, приготовила мне
подарок — «Женитьбу Фигаро». Репетировать начнем в ноябре, ставить
будет Константин Богомолов. Так что я, большой почитатель классики, вдруг пошел
по классике французской.
О такой роли — Сирано — можно только мечтать, зная пьесу
и великих исполнителей.
Для меня было важно, что я играю поэта. Не историческую личность,
а литературного героя. В работе нам помогала интуиция. Какие-то
решения сцен приходили ко мне во сне. Например, финал спектакля.
Утром на репетиции я рассказал о нем режиссеру и предложил:
«Давайте попробуем!» Мы нашли оптимальный вариант, утвердили его,
и получился интересный финал. Вообще в спектакле много оригинальных
решений и, что характерно для серьезного питерского подхода, не притянутых
за уши. Мы определили, что Сирано — молодой парень, хотя обычно
его играют довольно-таки зрелые мужчины. Потому что роль главная и актеры
получали ее уже в преклонном возрасте. В театре есть
определенный ранг: не пацану же ее играть, а, разумеется,
прославленному, лет 40 с гаком. Нашему Сирано от силы 25, ведь
у них с Роксаной разница в 3-4 года, а она молода,
девушка на выданье.
Это армейская история, которую во всех постановках обычно сокращают либо
вырезают, потому что она длинная. Там много казарменных шуток. Ничего лишнего
мы не добавляли. Поскольку мы играем пьесу в переводе
Соловьева, пожалуй, лучшем из всех. Когда история армейская, а язык
слащавый и перевод витиеватый, то он не соответствует
стилю. Мы же находили в пьесе очевидные вещи, которые другие почему-то
не видели.
РГ: Есть ли в вашем спектакле батальные сцены, например
с фехтованием?
Безруков: Всех тайн раскрывать не буду, скажу только, что бои ставил
президент Федерации рукопашного боя Северо-Запада. И серьезная драка
на носах будет (нос Сирано — его оружие), да и фехтуем
по-честному. Для нас выковали настоящие, как в Эрмитаже, шпаги. Когда
вы увидите нашего Вальвера, претендента на руку Роксаны, возлюбленной
Сирано, то поймете, что шансов на победу у меня практически нет.
Серега Сафронов — рослый, мощный, владеющий шпагой, унижающий бедного Сирано…
Но я вспомнил прием, которому меня обучали в Школе-студии МХАТ
(я любил фехтование, сценический бой), и использовал его здесь. Совершенно
интересная обманка.
РГ: Этот спектакль — антрепризный, а к таким у нас
в стране отношение, как правило, негативное. Вас это не остановило?
Безруков: Могу сказать, не заносясь, что наш спектакль сделан
профессионально, выстроен и выстрадан. Он способен украсить любую
площадку театрального стационара. Репетиции были безумными, мы искали,
находили, от чего-то отказывались, спорили. Работы было много, работали
в поте лица. У нас заняты 19 артистов (при этом нет вторых составов),
в коллективе — 28 человек. Такой внутренний кайф, такой драйв!
Я действительно давно не получал такого удовольствия.
Светлана Мазурова, газета «Российская газета»
Сергей Безруков: «Это великая честь для меня — играть такого человека»
Сергей Безруков: «Это великая честь для меня —
играть такого человека»
Известный актер рассказал
о сыгранной им роли легендарного генерала В. О. Каппеля
«Я не могу сказать, что сразу же сильно обрадовался, когда мне
предложили работу в этом фильме. Для меня всю жизнь Каппель
и «каппелевцы» — это в первую очередь была та картинка, тот
пасквиль, который все мы видели в фильме «Чапаев». Я знаю
«Чапаева» наизусть, поэтому отношение к каппелевцам у меня было
соответствующее, как, наверное, и у многих людей, которым преподавали
историю с детства по советским учебникам», — сказал
в интервью «Агентству национальных новостей» известный российский актер
Сергей Безруков, говоря о сыгранной им в вышедшей на днях
на экраны картине «Адмиралъ» роли легендарного белого генерала
В. О. Каппеля.
«Однако «прочитав сценарий, а потом и книгу «Каппель
и каппелевцы», я понял, что всё, чему нас учили в детстве, это
было абсолютное враньё. Я осознал, что это была настолько уникальная
личность, что это великая честь для меня — играть такого человека. Так что
я рад и счастлив, что смог участвовать в таком большом фильме,
пусть даже в этом эпизодике, что мне была предоставлена возможность
в нескольких сценах рассказать посредством кино об этом
человеке», — сказал Безруков.
По словам актера, «Адмиралъ» — это возможность рассказать правду, раскрыть
исторический материал, показать, как всё было на самом деле,
а не ту абсолютную ложь, к которой многие из нас,
к сожалению, привыкли. Каппель — это человек, который всю свою жизнь,
каждую минуту посвятил служению Родине. Великий полководец, символ настоящего
белого офицера, который умер за Россию. И об этом мало кто
знал!»
«Каково ощущение, — продолжил Безруков, — когда тебе сначала всю
жизнь преподают одно, и когда ты помнишь только советскую пропаганду,
а потом тебе показывают настоящего реального человека, такого, как
мы хотели представить его в фильме. Истово любящего Родину, каждый
день которого был посвящен своей стране. Был эпизод в его жизни, когда
во время офицерской вечеринки он попросил слова и сказал: «Господа,
сегодня мы украли один день у России». Это не пафос, просто
человек так жил. Так что я рад, что я снялся в таком
фильме, в такой роли».
Рассказывая о сцене, в которой генералу Каппелю ампутируют обмороженные
ноги, Безруков заметил: «Это страшный на самом деле эпизод.
Это же реальный факт. Ужасная боль. Рядом с Каппелем после этого
ехал ординарец, который поддерживал его, потому что генерал ехал
не в стременах, ему трудно было сидеть в седле. Знаешь, какие
его слова были перед смертью? «Пусть войска знают, что я им предан
был, что я любил Родину, любил их — и своею смертью среди них
доказал это». Это были его последние слова. И еще знаешь что? Буквально
год назад останки Каппеля были перевезены из Харбина в Москву для
перезахоронения в Донском монастыре. Ты можешь это себе представить?
Узнали, нашли, где он был похоронен, китайские власти помогли это сделать,
и вот, наконец-то, он покоится у себя на Родине. Это еще
раз доказывает, что история продолжается даже сегодня, сейчас, прямо
на наших глазах».
Вчера фильм «Адмиралъ», повествующий о судьбе адмирала
А. В. Колчака, вышел во всероссийский прокат. По оценке
критиков — это сверхмасштабный российский проект, как по затратам
(около 20 млн. долларов), так и по качеству съемок. Фильм снял
режиссер Андрей Кравчук, в главных ролях снялись Константин Хабенский
(адмирал Колчак), Елизавета Боярская (А. В. Тимерева), Сергей
Безруков (генерал В. О. Каппель).
православное информационное агентство «Русская линия»
Неделя «Табакерки» в Новосибирске
Неделя «Табакерки»
в Новосибирске
С 23 по 30 ноября в Новосибирске пройдут гастроли
знаменитого Московского театра под руководством Олега Табакова
У каждого свои причины не пропустить эти гастроли. Кто-то пойдет туда,
чтобы увидеть любимых актеров — всенародно любимых Олега Табакова, Марину
Зудину, Сергея Безрукова. Кого-то больше заинтересует режиссура: три
из шести спектаклей, что пройдут в Новосибирске, поставлены литовским
режиссером, учеником Петра Фоменко, лауреатом «Золотой маски» и премии
Станиславского Миндаугасом Карбаускисом, также «Табакерка» покажет самый свежий
свой спектакль — «Отцы и дети», премьера спектакля одного
из самых популярных молодых режиссеров Константина Богомолова состоялась
в Москве в конце марта этого года.
В основу спектакля 2006 года «Похождение, составленное по поэме
Н. В. Гоголя «Мертвые души» лег текст инсценировки, написанный
Михаилом Булгаковым в 1930-е по заказу МХАТа. Критики отмечали
избегание Карбаускисом штампов, ставших характерной принадлежностью «Мертвых
душ», и оценивали постановку как шанс Сергея Безрукова, принявшего
к тому времени участие в большом количестве телевизионных сериальных
проектов, доказать свое право считаться серьезным актером. Чичиков —
Сергей Безруков, Плюшкин — Олег Табаков, Манилов — Алексей Усольцев,
Собакевич — Борис Плотников, Ноздрев — Дмитрий Куличков,
Коробочка — Ольга Блок-Миримская.
«Сублимация любви» (1997) — спектакль не режиссерский,
а актерский. Он напоминает роскошное кинодейство, поданное
в красках телесериала или обложки глянцевого журнала. В спектакле
только три героя: Леоне Саваста (Олег Табаков) — пожилой депутат,
влюбленный в молодую, очаровательную, язвительную писательницу Паолу
(Марина Зудина), и талантливый, но неудачливый драматург Пьетро
Дегани (Виталий Егоров). Политика, искусство и секс составляют острый
и пикантный коктейль сюжета, над которым ненавязчиво витает тень истории
Сирано де Бержерака. По признанию критики, присутствие режиссера
в постановке почти не ощущается: Александр Марин удалился, выполнив
великое «умереть в актере». «…Печалиться по этому поводу
не стоит: в тех актерах, которые сублимируют любовь в этом
спектакле, можно умереть совершенно спокойно».
Что должно быть в спектакле, чтобы публика не почувствовала себя
обманутой? Красавец герой-любовник. Три самоубийства от любви. Убийство.
Казнь. Мужчина, жаждущий мужчину. Эротика (для остроты). И, конечно же, музыка,
пробирающая до костей. Все это есть в «Признаниях авантюриста Феликса
Круля» (1998). Круль (Сергей Безруков) — ангельски красив, умен,
талантлив. Он идет по людям, как по ступеням, используя
их и выбрасывая за ненужностью. Феликс идет к славе,
к деньгам, к покорению мира. И люди готовы сделать все для
осуществления его мечты. Роман Томаса Манна, по которому поставлен
спектакль, остался не дописан. Свой вариант того, как это все
могло бы закончиться, зрителям предлагает «антибукеровский» лауреат,
инсценировщик Иван Савельев и режиссер спектакля Андрей
Житинкин. Круль — Сергей Безруков, Шиммельпристер — Павел Ильин,
Штаб-лекарь — Алексей Золотницкий, Исаак Штюрцли — Александр
Воробьев.
Москва увидела «Отцов и детей» Константина Богомолова только-только —
в конце марта, и вот спектакль уже в Новосибирске. За годы
блужданий по разным театрам Богомолов успел стать
чуть ли не самым крупным специалистом по части перевода
классики на язык театрального постмодернизма. Из двух последних его
постановок — шекспировского «Много шума из ничего» и «Процесса»
Кафки в «Табакерке» — первая работа была номинирована
на «Золотую маску», а вторая вполне может ее получить
в новом году. «Отцы и дети» — второй спектакль режиссера
за этот сезон в «Табакерке». Его трактовка тургеневского романа
разделила критику на два лагеря: кто-то яростно нападает, кто-то
восторгается, но равнодушных не нашлось. Спектакль «сделан»
с легкостью, остроумием и особым, иронично-шутливым отношением
к первоисточнику, который прочитывается бегло и без лишних
подробностей. Действие свободно гуляет из девятнадцатого века
в двадцатый и обратно, как ему вздумается, перемежаясь то бодрыми
комсомольскими песнями, то музыкой Малера и фатальными кадрами
из фильма «Смерть в Венеции» Лукино Висконти. Никакие претензии
критиков не помешают зрителям получить свою дозу театрального кайфа.
Заразительная игра актеров «Табакерки», иронично-непринужденная инсценировка,
красочные декорации и затейливая режиссура, не чурающаяся смелых
посмодернистских игр, — все это чрезвычайно освежает взгляд
на классику. Евгений Базаров — Евгений Миллер, Аркадий
Кирсанов — Андрей Фомин, Павел Петрович Кирсанов — Андрей Смоляков,
Николай Петрович Кирсанов — Виталий Егоров, Фенечка — Яна Сексте,
Анна Сергеевна Одинцова —Эльвира Данилина.
«Вот на таких спектаклях и понимаешь, что нет, не все еще кончено для русского психологического театра. Его обновление только начинается, можно сказать, на наших глазах», — писали после премьеры «Рассказа о семи повешенных» (2005). Спектакль Карбаускиса, поставленный по рассказу Леонида Андреева, по признанию критики стал одним из главных событий сезона. К тонкости, проработанности, спокойствию и несуетности манеры литовского режиссера уже привыкли, как и к его пристальному вниманию к теме смерти. И все же эта работа удивила своим бесстрашием. Актеры в этом спектакле абсолютно открыто говорят о жизни, о ее смысле и цене, о любви и дружестве, о мужестве и о смерти. Они не боятся ни серьезности, ни сентиментальности порой. Они не боятся простоты. А у зрителей перехватывает дыхание. Янсон — Александр Воробьев, Цыганок — Дмитрий Куличков, Сергей Головин — Александр Скотников, Вернер — Алексей Комашко, Василий Каширин — Алексей Усольцев, Муся — Яна Сексте.
«Рассказ о счастливой Москве» (2007) по Андрею Платонову — произведение эталонное. Лучше и сделать нельзя. При этом речь идет не о каком-то запаянном совершенстве: спектакль дышит, пульсирует, по нему струится теплая кровь, и совершенство его — живое, мерцающее, гипнотически обаятельное. Аутентичное. Платоновское». Постановка «рифмуется» с «Рассказом о семи повешенных», их можно читать как метатекст. Рассказ о счастливой девушке по имени Москва — самом воплощении любви, счастья, электричества — оборачивается зарисовкой эпохи, в которой исступленные мечты о великих стройках, грандиозных планах и могучих свершениях родной страны сменяются опустошением и серо-черным пространством, поглотившим необъяснимое желание свершений. Жизнь растворяется, по большому счету так и не состоявшись. Но Карбаускис не провоцирует зрителей на тягостные раздумья. Напротив, в его спектакле есть несвойственная Платонову жизнерадостность. Исходит она в первую очередь от молодых актеров, чей кипучий темперамент, азарт и энергия наделяют героев здоровой долей оптимизма. Актеры существуют в спектакле с удовольствием и даже наслаждением, исполняя по нескольку ролей, иногда стремительно «перескакивая» из одной в другую. Для них «Рассказ о счастливой Москве» — это, прежде всего, возможность проявить свое зреющее мастерство и прикоснуться к редкому по силе литературному материалу. Москва Ивановна Честнова — Ирина Пегова, Механик Сарториус — Александр Яценко, Хирург Самбикин — Дмитрий Куличков, Виктор Васильевич Божко — Алексей Усольцев, Вневойсковик Комягин — Александр Воробьев, Девушка — Яна Сексте.
mors.sibnet.ru
