Пронзительный застой

Пронзительный застой

Константин Богомолов, правая рука Табакова в его «Табакерке», выпускает «Старшего сына» по пьесе Александра Вампилова.
Два молодых циника, Бусыгин (Юрий Чурсин) и Сильва (Евгений Миллер), оказавшиеся ночью в чужом городе, вламываются в первую попавшуюся квартиру. Бусыгин тут же представляется сыном Сарафанова (Сергей Сосновский), пожилого вдовца, живущего в этой квартире с дочкой и сыном, и признающегося, что однажды после войны он провел ночь с незнакомой девушкой. Вампилов назвал свою пьесу комедией — видимо, по тем же причинам, что и Чехов «Чайку», герой которой, как известно, стреляется. Бусыгин, однако, остается цел и невредим, проводит ночь в чужом доме, но с утра понимает, что раскрыть свой обман и бросить «отца» он уже не может. Накануне премьеры Константин Богомолов рассказал корреспонденту «ВД», как он ставит эту советскую вариацию истории отцов и детей.

 — В «Отцах и детях» вы перенесли действие из тургеневской эпохи в советские 30–е. Что нас ждет в «Старшем сыне»?

 — Никаких временных переносов и смакований быта здесь нет. Действие «вброшено» в эпоху конца 60–х. А эпиграфом к спектаклю станет фрагмент интервью Брежнева — он рассказывает французскому телевидению, как ему понравился простой французский народ. Эта запись будет доноситься из телевизора — ведь действие происходит одновременно и на лестничной клетке, и на верхних этажах, и в квартире Сарафановых. Просто распахивается дверь, и слышно, как наверху Брежнев дает интервью, где–то радио транслирует воспоминания о полете Гагарина, шумит вода, гудят трубы.

 — О чем спектакль?

 — Когда Табаков предложил мне «Старшего сына», я впервые вчитался в Вампилова. Потрясающе сделанные пьесы — все так сшито, продумано до мелочей! В «Старшем сыне» есть простая сентиментальность, но без сиропа, без слезливости. Если с чем–то сравнивать, то с михалковским фильмом «Родня», сделанным почти пародийно, жестко, но с таким сочувствием к человеку!

 — Что будет на сцене?

 — Художник Лариса Ломакина разместила на маленькой сцене «Табакерки» многоэтажную декорацию — все этажи пронизаны ветром, холодом и одиночеством, тоской по теплу. В пьесе важно, что Бусыгин рос без отца. Являясь к Сарафанову, он невольно моделирует свою встречу с настоящим отцом и уже готов предъявить ему кучу претензий, но вдруг видит, что у того — своя жизнь, свои беды, и начинает его жалеть. Для меня не случайно, что Вампилов писал в свою пьесу в те же годы, когда Тарковский снимал «Солярис». По сути, в «Старшем сыне» происходит то же самое: герой встречает некий призрак из своего прошлого. Понимает, что это призрак, но не может от него оторваться, чувствуя в этом некое искупление. 

Алла Шендерова, журнал «Ваш досуг»