Ноябрь

• 

Вошедший с холода

Вошедший с холода
«Старший сын». Режиссер Константин Богомолов

Олег Табаков давно говорил, что мечтает иметь в репертуаре своего театра (а у него их два, МХТ им. Чехова не забудьте) все пьесы Александра Вампилова. И потихоньку–полегоньку мечту свою он осуществляет. Пьеса «Старший сын» из небольшого списка сочинений рано ушедшего от нас драматурга — самая, может быть, популярная. Во всяком случае, давний советский фильм с Евгением Леоновым помнят едва ли не все — так часто его по телевидению крутят. Но молодой режиссер Константин Богомолов от фильма этого открещивается, спектакль его принципиально другой. Если уж вспоминать о кино, то толчком для Богомолова стал фильм «Родня» Никиты Михалкова, фильм жесткий, почти пародийный. Впрочем, никакой пародии в спектакле нет, но нет и сентиментальности. Режиссер, эффектной театральности отнюдь не чуждый, на сей раз полностью погрузился в авторский текст, в быт и драматические судьбы героев.

60–е годы ушедшего века представлены подробно: сервант, старый холодильник, алюминиевые кастрюли и советские шлягеры: «Опустела без тебя земля», «Белла, чао», «Что так сердце растревожено». На стене — плакаты фильмов «Я шагаю по Москве», «Начальник Чукотки», по радио звучит интервью Брежнева французскому телевидению. Мхатовец Сергей Сосновский, играющий Сарафанова, на Леонова ничуть не похож, сентиментального добродушия в нем нет ни капли, но одиночество и тоска ощущаются сразу. И холод, в котором привычно живут здесь герои, чувствуется. О том, как люди постепенно оттаивают, и рассказывает спектакль.

Марина Зайонц, газета «Известия-Неделя»

«Владимир Машков — наследник звезд прошлого», — считает режиссер Урсуляк

«Владимир Машков — наследник звезд прошлого», — считает режиссер Урсуляк

Режиссер сериала «Ликвидация» Сергей Урсуляк считает Владимира Машкова, которому в четверг исполняется 45 лет, прямым наследником звезд прошлого.

«Он один из немногих современных актеров, которого я считаю прямым наследником наших звезд прошлого. Я могу это утверждать с полным правом, поскольку имею опыт работы с такими выдающимися мастерами, как Михаил Ульянов, Олег Ефремов, Вячеслав Тихонов», — сказал в интервью РИА Новости Сергей Урсуляк, в сериале которого Машков сыграл главную роль.

Несомненным достоинством Машкова, по мнению режиссера, является его способность полностью погрузиться в роль. «Моя работа с ним в «Ликвидации» — это семь месяцев счастья. При общении с ним меня покоряет та разница между внешним имиджем «брутального мачо» и художника с нежной, тонкой душой», — добавил он.

Рассказывая о совместной работе, Урсуляк особенно выделил способность взаимодействия актера с режиссером. «Как крупный актер Машков никогда не пытается сразу заявить о своем видении. Сначала он старается понять, что хочет режиссер, а потом, уже в процессе работы, может предложить что-то свое».

«Работая с таким профессионалом, понимаешь, почему музыканты так ценят инструменты великих мастеров — скрипки Страдивари или Амати, — продолжил собеседник агентства. — Потому что на них можно добиться любого звучания — только правильно води смычком».

В заключении Урсуляк пожелал, «чтобы режиссеры и роли, которые предлагают Владимиру, соответствовали бы уровню дарования этого действительно крупного и замечательного актера».

Режиссер Павел Чухрай, снявший фильм «Вор», в котором Машков сыграл одну из своих самых заметных ролей, в интервью РИА Новости сказал, что «это большой артист, любимый зрителем, которому не надо объяснять все достоинства этого артиста».

На его взгляд, «кроме профессии и таланта он обладает сумасшедшей человеческой энергетикой, которая доходит до каждого, кто сидит в зрительном зале».

«Я рад, что могу поздравить моего друга и коллегу, я очень люблю Владимира Машкова и горжусь, что работал с ним. Надеюсь, мы вновь встретимся в работе и не однажды», — добавил он.

Владимир Машков родился 27 ноября 1963 года в Новокузнецке. Учился в Новосибирском театральном училище. В 1990 году окончил Школу-студию МХАТ на курсе Олега Табакова, после чего стал сначала актером, а затем и режиссером Театра «Табакерка».

В этом театре он играл Абрама Шварца в «Матросской тишине», городничего в «Ревизоре», Дон Жуана в «Мифе о Дон Жуане», Платонова в «Неоконченной пьесе для механического пианино». Первой ролью Машкова в кино стала в 1989 году роль Никиты в фильме «Зеленый огонь козы».

В начале 1990-х годов Машков стал широко известен благодаря ролям Шипова в фильме «Делай раз!», Стива в картине «Любовь на острове смерти», Андрея Львова в боевике «Аляска, сэр!». Большой успех актеру принесла роль Ивана в фильме «Лимита» Дениса Евстигнеева, а также работы в таких картинах, как «Подмосковные вечера» Валерия Тодоровского и «Американская дочь» Карена Шахназарова.

В театре Табакова Машков поставил спектакли «Звездный час по местному времени», «Страсти по Бумбарашу» и «Смертельный номер».

Как кинорежиссер в 1998 году Машков удачно дебютировал фильмом «Сирота Казанская», а в 2004 году снял картину «Папа».

Одними из последних заметных ролей актера стали работы в сериале «Ликвидация» Сергея Урсуляка и в фильме «Домовой» Карена Оганесяна, где Машков сыграл роль наемного убийцы.

Екатерина Чеснокова, РИА «Новости»,

Человек с диагнозом

Человек с диагнозом
Андрею Смолякову — 50

Диагноз это — конечно же, лицедейство. По счастью, у Андрей Смолякова он проявляется лишь на сцене или на экране. А если встретит его где-нибудь в нейтральном месте человек, от искусства далекий, ни за что не догадается, что перед ним артист. Ни броской внешности, ни самолюбования, ни апломба, ни вечного актерско-жизненного наигрыша. А на сцене вдруг — другой человек, каждый раз другой. Причем Смоляков отнюдь не склонен к трюкачеству, выигрышных актерских приемчиков не демонстрирует почти никогда. Но при его внешней сдержанности «Взрывается» зритель, это он плачет и хохочет, он места себе не находит. Такое внутреннее перетекание эмоций и смыслов, когда, кажется, искра пробегает между сценой и залом, — что может быть ценнее? И профессиональнее, если уж мы говорим о творчестве.

И сразу же вспомнится последняя актерская работа Смолякова в Театре под руководством Олега Табакова (которому он верен уже третье десятилетие) — Павел Петрович Кирсанов в тургеневских «Отцах и детях», поставленных Константином Богомоловым. Авторское и режиссерское столкновение двух поколений в версии молодого постановщика предполагало однозначность оценки. Но Смоляков, в отличие и от более молодых артистов, был столь по-актерски убедителен и по-человечески искренен в своей правоте, что вся однозначность тут же сходила на нет. Он, разумеется, не ломал никаких режиссерских построений, но его правда оказывалась честнее и ближе сегодняшней публике, а весь спектакль вдруг обрел новые смыслы и спровоцировал споры, что куда полезнее равнодушной констатации успеха или провала.

Смоляков при этом абсолютно убежден в том, что актер — человек ведомый, а сама профессия зависима по определению, Главное — за кем идти. Но тут уж, конечно, порой не избежать «сусанинских» маршрутов. Смоляков по ним тоже ходил и тонул в болоте режиссерской претенциозности, а то и элементарной глу3пости. Об этих спектаклях («А в Конго есть тигры?»), наверное, никто никогда и не вспомнит. Да и не надо. Но были и те, за которыми не просто идти — бежать хотелось: Валерий Фокин, Адольф Шапиро и некоторые другие. Разность приемов, понимания самой сути спектакля, будь то виртуозность формы, композиционная гармония или психологическая проработка образа, — все шло в актерскую копилку, перерабатывалось и помогало идти за теми, чьи маршруты более спорные.

И особняком в актерской биографии Андрея Смолякова стоит, конечно же, работа с Миндаугасом Карбаускисом, который, по выражению артиста, его «Просто перевернул». У Карбаускиса он нашел все — мысль, идею, форму, содержание, профессионализм, и все это в гармоничном синтезе. Пи этом Смоляков вспоминает мучительность работы, первоначальное непонимание и неумение соответствовать замыслам молодого режиссера, и как результат — «сумасшедшее счастье» состоявшегося спектакля. «Лицедей» Карбаускиса, вышедший в «Табакерке» в 2002 году, стал одним из самых ярких звездных часов Смолякова. Но он играет это лицедейство как божий дар и как наказание. «Брюскон, артист государственных театров», — высокопарно представляется это странное существо в растянутом свитере, затрапезном пальтеце, с растрепанными остатками волос на голове, с измученным лицом, по которому градом катится пот. Брюскон — Смоляков в этом спектакле отчаянно самозабвенно строит свою театральную империю — крохотную, полуцивилизованную, полуваварскую. Он един во всех лицах — драматург, режиссер, антрепренер, артист, педагог, отец семейства. Он играет всех и за всех, синтезируя ощущение своего героя, себя, да и публики тоже. Он ироничен, пафосен, жалок и полон достоинства. А спектакль идет и сегодня, спустя шесть лет.

А потом в «Табакерке » и МХТ Карбаускис и Шапиро одновременно готовили два чеховских спектакля «Дядю Ваню» и «Вишневый сад». Казалось бы, само собой, Смоляков должен был играть Войницкого или Астрова у Карбаускиса. Но он почему-то оказался в «Вишневом саде», сыграв Лопахина. Впрочем, роли эти достойны друг друга, а Смоляков и на мхатовской сцене продемонстрировал блистательную непосредственность реакций и профессионализм — в дуэте с Ренатой Литвиновой — Раневской. Его интонации помнятся до сих пор. «Я не знаю, что с вами делать, я с ума сойду» — так искренне восклицать может не только рациональный делец Лопахин, но и суперпрофессионал Смоляков, глядя на партнершу-дилетантку. Притом, что, вероятно, он весьма ценил актерские усилия Литвиновой. Но сколь заманчива была эта двойственность игры и отношения: восхищение дамской прелестью и едва ли не бешенство от «легкости в мыслях» этой героини. Вообще актерская игра в этом спектакле шла как бы «по касательно», и один лишь Смоляков — Лопахин автоматически срывался на психологизм и страсть высшей пробы. А публика получала все тот же результат — неоднозначность, спорность, а значит, абсолютную «живость» классической постановки.

Но Андрей Смоляков при всем своем уважении к настоящей режиссуре (а он, поверьте, умеет отделять подлинное от мнимого), с удовольствием отправляется порой в рискованные экспериментальные путешествия. В прибыльной «Клюквенно-клубничной» антрепризе вы его вряд ли обнаружите, а вот где-нибудь в Центре имени Мейерхольда или в Театре «Практика» — запросто. И качество его личной работы отнюдь не станет хуже, даже если само действо в целом и оставляет желать много. Он играл в спектакле Эдуарда Боякова «Свадебное путешествие» по пьесе Владимира Сорокина, в почти документальной истории об олигархе «Небожители» в «Практике». Ему, во-первых, интересно, чем живет театральный мир за стенами «Табакерки» и МХТ. А во-вторых, он предпочитает не закосневать в каких-либо раз и навсегда найденных удачных приемах. Да и чтобы конкурировать с молодыми-продвинутыми, нужно знать нашу хаотичную театральную жизнь во всех ее проявлениях. И уже если от чего-то отказываться, так набив собственные шишки, а не умозрительно. Правда, Смоляков настолько профессионален и убедителен, что даже в самом экстравагантном проекте шишек себе не набивает, а лишь выводит его на должный уровень.

Вокруг же собственного юбилея у Андрея Смолякова тоже никакой суеты не наблюдалось, да она и вообще ему по жизни не сопутствует. Он ведь и успех в широких массах познал довольно поздно, уже после сорока, хотя в кинематограф попал еще на первом курсе учебы. Да и сегодня ролей у Смолякова не так уж много, зато есть возможность каждую из них довести до нужного уровня, совершенствуя или переосмысляя. Он не привык просить эти роли, не рвется в режиссуру, предпочитая оставаться ведомым. Зато для того, кто идет впереди, Смоляков — самый надежный спутник. 

Ирина Алпатова, газета «Культура»

Новосибирский Базаров на сцене «Табакерки»

Новосибирский Базаров на сцене «Табакерки»

25 ноября в книжном магазине «Плиний Старший» все желающие могли пообщаться с известным актером театра и кино новосибирского происхождения Евгением Миллером, который в свои тридцать успел сыграть главные роли в «Глобусе», поработать в театре им. Н. Гоголя в Москве, сняться в таких сериалах, как «Кодекс чести», «Закон и порядок», «Домашний мастер», «Аэропорт-2», «Человек без пистолета». Сейчас Евгений играет в Театре-студии под руководством Олега Табакова. О своей работе, творческих планах, Москве и москвичах — читайте в интервью с новосибирским актером.

 — Наверное, я должен рассказать что-то о себе. Родился в Новосибирске в 1978 году, играл в «Глобусе», полтора сезона проработал в театре им. Н. Гоголя в Москве, потом перешел в Театр-студию под руководством Олега Табакова. Сейчас у нас гастроли в Новосибирске. Правда, здесь меня можно увидеть только в роли Базарова в спектакле «Отцы и дети».

— Для Вас этот спектакль что значит?

— Для меня это настоящий рывок. Репетиции шли в течение двух месяцев. И каждый раз три часа подряд ты находишься на сцене в состоянии агрессии, злобы, ты в чужом мире, в непривычной для тебя ситуации из-за чего возникает внутренний конфликт. Психологически было очень сложно выдержать.

— О чем спектакль?

— «Отцы и дети» — спектакль-концепт, взгляд на происходящее другими глазами, когда те же персонажи вскрывают другие смыслы. В наш адрес поступает много критики, в которой говорится, что у Тургенева не так написано. Прежде чем что-то написать берется и внимательно прочитывается первоисточник. И мы не имеем права отступать от него.

— Как Вы считаете, Ваш герой — Базаров — положительный персонаж?
— Базаров — герой, который погибает. Это честный перед собой человек с открытыми глазами на мир. Он хотел, чтобы страна развивалась, чтобы в ней жили образованные люди. Это абсолютно положительный герой, не разделяющий общественных стереотипов.

— Как Вы попали к Табакову?

— Табаков приходил в театр Н. В. Гоголя посмотреть на моего сокурсника, играющего вместе со мной в спектакле «Роман с кокаином». Тогда-то меня заметили и дали шанс. Олег Павлович остался доволен моей работой.

— Сложно ли было принять решение поехать в Москву?

— С «Глобусом» у меня была тогда конфликтная ситуация, и мне как раз предложили перейти в другой театр. Но я решил уехать в Москву. Захотелось попробовать нового. Свободы захотелось. Через полгода пребывания в столице я был на грани срыва. Категорически не принял этот город, хотел даже вернуться обратно. Меня разрывало от того, что здесь свои законы, и что к ним нужно привыкать. У меня остались прежние друзья, привычки, как человек я не изменился. Ценности остались тоже прежними. Для меня ценно, когда у меня на кухне собираются люди, которых я хочу видеть, которым не нужно показывать, сколько у тебя в кошельке денег и на какой машине ты приехал. Им это не интересно.

— Какие они, москвичи?

— Прежде всего, люди свободные от комплексов. Однажды увидел в метро, как невеста в свадебном платье «чешет» по эскалатору и чуть ли не матом всех расталкивает. При этом никому нет до нее дела, никто не обращает на нее внимания. Читать газеты или разгадывать кроссворды в метро — обычное для москвичей дело.

—Как вы прокомментируете свое присутствие на «Одноклассниках» и «Вконтакте»?

— Мне нравятся «Одноклассники». Эта страница всегда открыта, когда я дома. В Интернете гораздо проще встретиться с друзьями, чем вживую. Со своим сокурсником, например, мы не виделись полтора года, хотя оба живем в Москве. Это простая нехватка общения, которую я компенсирую таким образом.

— Счастливы ли вы сейчас?

— Пока что я чувствую усталость. Когда тебе постоянно дают роли, которые с каждым разом все сложнее и сложнее, когда ты работаешь без остановки, это сильно выматывает. Зато я испытываю удовлетворение от того, что есть работа. В работе я счастлив. 

Кристина Берлизова, молодежный портал «Молодежь Новосибирской области»

Наши люди в Голливуде

Наши люди в Голливуде
Владимир Машков: «Не надо сравнивать заокеанский кинематограф с российским. Некорректно. Там с тобой не возятся, в Голливуде надо выходить и работать. Условия идеальные, но и спрос жесткий

Паровоз трудно стронуть с места, но потом его и остановить непросто. Эту истину в очередной раз доказывает режиссер Алексей Учитель, снимающий в окрестностях Петербурга картину под рабочим названием «Поезд». События фильма разворачиваются на заброшенном полустанке, куда с войны возвращается вчерашний танкист… Пока большинство отечественных кинопроектов заморожено из-за нагрянувшего кризиса, Учитель не прекращает съемок. Паровоз набрал ход. Главную роль в картине играет Владимир Машков, которому 27 ноября исполняется 45 лет. Разговор с актером состоялся на съемочной площадке.

 — Слух дошел, будто гордыня Машкова заела.

 — Кто сказал? Фамилии, имена?

 — Ну как же? Вам за Давида Марковича Гоцмана из «Ликвидации» ТЭФИ присудили, а вы не приехали за призом, проигнорировали?

 — Картина маслом! Да разве можно такое говорить? Что ж вы меня, а? Верно, «за» не приехал. Награду получил продюсер Рубен Дишдишян. Позвонил мне и сказал: «Ты выиграл. Ура!» Я ответил, что счастлив и горд. И это правда. Вот вернусь в Москву и обязательно заберу «Орфея». Словом, зря мои пороки ищете. Не найдете. Я безжалостно их искореняю. Самая жестокая борьба где идет? Правильно, внутри нас. Вот и борюсь. А то, ишь, в гордыне обвинили! Меня прямо захлестнуло всего, отойти не могу! Это же смертный грех. Решили припечатать первым вопросиком, да? Я думал, аккуратненько будете подбираться, издалека, а вы сразу — бац! — и вскрылись, козыри выложили. Мигом стало все с вами понятно, со шпиёном засланным.

 — И что мне, провалившему задание, теперь делать?

 — Думать, а после спрашивать! Вы же не на виллу в Калифорнию приехали, а на съемочную площадку под Питером. В день, когда в Москве награду вручали, я по требованию режиссера в восьмой раз нырял в шестиградусную воду. Снимали очередной дубль.

 — Говорят, едва не утопли?

 — Чуть-чуть не считается.

 — И все-таки?

 — Закрутило в буруне, потянуло сильным течением в омут, но рядом были профессионалы. Рука моего друга каскадера Славы оказалась в нужном месте и не отдала меня пучине. Природа не терпит легкомыслия, требует серьезного отношения. Тем более река, где рафтингисты соревнуются. Зеванул самую малость и — все.

 — Это был последний дубль?

 — Летчики говорят: крайний. Так мне больше нравится. Солнце село, и в тот день мы уже не снимали. А с утра я опять полез в ледяную воду.

 — Не роптали?

 — На съемочной площадке есть два человека, которых слушаюсь беспрекословно: режиссер и оператор. Если бы не доверял им, не стал бы работать. Ни дня. А как иначе? Но обычно я попадаю в хорошие руки, мне везет на встречи с профи, понимающими в ремесле больше моего. Не перестаю у них учиться. Вот и сейчас продолжаю.

 — Нынче у вас Учитель с большой буквы. Фамилия у человека такая… Долго Алексей Ефимович обхаживал вас с предложениями сыграть у него?

 — Мне это не надо. Когда что-то нравится, сразу соглашаюсь, а если нет, просить бесполезно. Мы давно говорили о сотрудничестве, но раньше не складывалось, а тут вот срослось. К съемкам я начал готовиться загодя, за несколько месяцев. И физически, и морально. Люблю довести организм до кондиции, чтобы он роли соответствовал. Параллельно участвовал в доработке сценария, думал, каким должен быть мой персонаж.

 — Учитель говорил, будто вы специально с полсотни военных фильмов посмотрели.

 — Может, и больше. Не считал. Много хроники — от Лени Рифеншталь до советской документалистики. Художественные картины — от немецкого «Бункера» о последних днях Третьего рейха до «Проверки на дорогах» Алексея Германа. Повторяю, мне важно было пропитаться тем временем, проникнуться.

 — Тот орден, что у вас на гимнастерке, настоящий?

 — Надеюсь, бутафорский. Нелепо щеголять с чужой боевой наградой. Пусть и на съемочной площадке. На последнюю Отечественную из нашей семьи ходили папа и дедушка. Оба были танкистами, заслужили вот по такой же Красной Звезде. Отец окончил Челябинское танковое училище, прошел с боями до Варшавы, где получил тяжелое ранение и польский боевой крест.

 — Отцовские награды сохранились?

 — Ничего не осталось, при переездах пропало. Есть только фото, где папа и дед с орденами… Эта роль что-то вроде моего привета. Пока работа не закончена, не люблю говорить о ней, но, повторяю, военная тема для меня особенная.

 — От кино не устали, Владимир?

 — У вас есть встречные предложения?

 — Не у меня. У вашего учителя Олега Табакова. Он давным-давно рассказывал в интервью, что мог бы оставить на Машкова театр, но Володька, дескать, все играет, никак не остановится.

 — Интересные вещи узнаю, уважаемый! Я встречался на днях с Олегом Павловичем, но ничего похожего он не говорил. И, кажется, не собирался. С какой, собственно, стати? Табаков в фантастической форме. Это гигант, король, лев, титан! Без всякого пафоса заявляю: Олег Павлович — прирожденный руководитель. Так и напишите.

 — Значит, не отдаст?

 — Разве что-то падает? Наоборот — все в надежных руках, крепнет и процветает. Это все его. По праву!

 — Но у вас ведь был режиссерский опыт. И вполне успешный.

 — «№ 13» до сих пор в МХТ идет. С аншлагами. Ребята хорошо играют.

 — Продолжение на бис не последует?

 — Как Бог даст и карта ляжет. Мне пока бы с вот этой конкретной ролью у Учителя управиться.

 — Ясно, уходите от ответа.

 — Секунду! Объясняю: это не мой жанр. Мне не нравится руководить. И потом: в театре кроме творчества полно всяких других вопросов — хозяйственных, финансовых, организационных. Ничего в них не понимаю и не хочу. Зачем лезть не в свое дело?

 — И никаких амбиций?

 — Ну не специалист я широкого профиля! Театр требует полного погружения, в него нельзя заглянуть на минутку по дороге, им надо жить. Не люблю разбрасываться, предпочитаю сосредоточиться на чем-то одном. Сейчас это кино. Может, заметили: давно не снимаюсь в нескольких картинах параллельно. Так работают американцы. Если человек занят в фильме, на время съемок он уходит из театра, отказывается от иных проектов. Российским актерам эта роскошь часто не по карману, но я могу позволить. Не умею совмещать. И режиссера уважаю, который ждет от меня стопроцентной отдачи. Кроме того, в кино не как в театре. И даже не как в жизни. Не знаю, сумею ли внятно объяснить, но это другая реальность, сотканная из малейших нюансов. Стоит оператору чуть изменить ракурс или режиссеру задать иную атмосферу на съемочной площадке, и происходит чудо. Или не происходит. Персонажи делают меня другим. Как-то раз сидел в компании с доктором философии. Говорили о том о сем, а потом неожиданно последовал вопрос: «Скажите, Владимир, сыгранные роли влияют на вашу судьбу?» Я даже растерялся в первую секунду, ответил, мол, надо бы сначала определиться, что есть судьба и все такое прочее. Словом, уклонился. А потом долго думал и понял: в чем-то действительно влияют. Просто в последнее время я играл людей, которые во многом лучше меня.

 — В том числе и киллер из «Домового»?

 — Он же человек увлеченный и профессиональный. Этому не грех поучиться. Не по части убийств, а в отношении к делу. Нет, определенно почти все мои герои лучше, чем я. Встречались такие же. Но хуже не было.

 — Напраслину возводите, Владимир. 

 — Почему? Они же герои.

 — Но и вы вроде бы символ.

 — Вот про это точно ничего не знаю и не понимаю. Да и вообще: лексика какая-то не наша, не русская.

 — Зато там, где теперь проводите большую часть времени, она в чести.

 — Я сейчас здесь, в России. И давно уже.

 — Голливудские каникулы?

 — Да не уезжал я никуда! Не чухаете вы, не врубаетесь: я, как разведчик, живу практически без родины. Курсирую туда-сюда. Технологии передовые смотрю, нашим передаю. Но об этом пока рассказывать нельзя. Рано, рассекретить можете.

 — И давно двойную жизнь ведете?

 — Все началось в 1997-м с «Вора», номинировавшегося на «Оскара». Картина собрала в Штатах отличную прессу, попала в курс лекций, который читают в киношколах. Меня заметил Майкл Рэдфорд, английский режиссер, снявший замечательный фильм «Почтальон» с Филиппом Нуаре. Я сыграл у него в «Танцах в «Голубой игуане». Потом были другие роли. Так и закрутилось.

 — Сколько у вас набралось картин в Америке?

 — Не помню. Шесть. Или семь. Может, восемь. Разве дело в количестве?

 — Новые предложения есть?

 — Лежат сценарии, читаю. Найду что-нибудь интересное, буду сниматься.

 — В роли очередного русского?

 — А кого мне еще играть, если я и есть русский? И горжусь, что гражданин России. 

 — Прекрасно! Только в Голливуде почему-то спросом пользуются плохие парни в ушанках и в валенках.

 — Мы разные — и плохие, и хорошие. Но ничего оскорбительного по отношению к моему народу и стране я себе не позволял. Никаких нелепых персонажей, ереси или пасквилей!

 — Звали?

 — Сколько угодно! Заходи — будешь сниматься без остановки. Артисты постоянно нужны. Всякие. Российскую актерскую школу за океаном высоко ценят. Другое дело, что у наших людей нередки сложности с языком, лень нам английский учить.

 — Вы его освоили?

 — Может, разговор о ядерной физике не сумею долго поддерживать, об адронном коллайдере буду рассуждать в общих чертах и мысли о мощном экономическом кризисе сформулирую вкратце, а в остальном — no problem. Правда, умные люди советуют не касаться еще двух тем — политики и религии, близко к ним не подходить, чтобы не поссориться.

 — Значит, все ограничивается трудностями перевода?

 — Любому человеку нужно время, чтобы привыкнуть к новому месту. Вопрос в том, какую задачу перед собой ставишь. Посмотрите на Бекмамбетова: у Тимура фантастический успех с первой же картиной в США. Человек верно выбрал цель, залез на чужую поляну и сыграл по их правилам. Но все равно не надо сравнивать заокеанский кинематограф с российским. Некорректно. Глупо требовать здесь того, что позволяют себе там. Америкосы, прямо скажем, маленько жируют, у нас не те возможности. Но, кстати, и отлаженность голливудского механизма, его технологичность порой утомляет, лишая процесс творческого начала, импровизации. Там с тобой не возятся. Наш режиссер может еще поуговаривать, если сразу что-то не получилось, а в Голливуде надо выходить и работать. Ты в полном фарше, условия идеальные, но и спрос жесткий. Не справился — good bye, больше не позовут. Нужно готовиться, правильно оценивая ситуацию и соотнося силы. Конечно, когда человек впервые попадает в Голливуд, у него может быть шок.

 — И вы через это прошли?

 — Я все в жизни получал в гомеопатических дозах и переваривал без отрицательных последствий для организма. Учился долго, понимаете? Три раза на первом курсе, дважды на втором? В сумме лет десять за студенческой партой набралось.

 — Сами виноваты, Владимир. Ваш буйный нрав.

 — Я и не спорю.

 — Зато теперь вы в шоколаде. Вроде бы даже отказываетесь выходить на площадку меньше чем за полтора «лимона» зеленых.

 — Давайте не распространять грязные инсинуации. Могу, глядя прямо вам в глаза, заявить: это наглая ложь! Надеюсь, серьезные люди все правильно понимают.

 — Что плохого в миллионе?

 — Да ничего! Если он есть. Но ведь нет! Пусть газетчики, которые о нем пишут, вернут хотя бы половину. Украденную у меня, артиста Машкова.

 — И яхту с виллой на Беверли-Хиллз тоже?

 — На это даже не рассчитываю. Согласен на возвращение описанного гонорара. Только банк, где деньги лежат, назовите.

 — Значит, обижают янки русского артиста? Недоплачивают? Неужели их Брэд Питт лучше нашего Владимира Машкова?

 — Конечно. У него только жена хуже.

 — Чем чья?

 — Чем моя! А в остальном Брэд — звезда. Вот представьте, что вы к нему с подобными вопросами подвалили бы. Он сразу ответил бы: You know, man? What the fuck you think about me? Fuck you! Думаю, примерно так поговорили бы. И перевод не нужен? Нет, в Голливуде отличные актеры, их весь мир смотрит. Как тот же Питт сыграл в «Fight Club»? По-русски — в «Бойцовском клубе». Блистательная работа! О чем речь? Журналисты! Берегите артистов, они веселят народ? Что вы без нас делали бы? Даже телевизор скучно было бы включать.

 — Вы его смотрите?

 — Обязательно! Как говорил покойный академик Дмитрий Сергеевич Лихачев, царствие ему небесное: «Чтобы понять степень нашего падения».

 — Глубоко, по-вашему, мы пали?

 — По-моему, резерв еще есть, дно не достигнуто. А если серьезно, главное, чтобы не было войны. Это уже не про кино. Про жизнь. За всех отвечать не могу, но я так чувствую. Нам чужого не надо, но и своего не отдадим. Как шутит мой друг, чье бы оно ни было.

Андрей Ванденко, журнал «Итоги»

Актер Андрей Смоляков: «Играть температуру 36,6 не интересно»

Актер Андрей Смоляков: «Играть температуру 36,6 не интересно»

Сегодня Андрею Смолякову — одному из самых ярких и харизматичных современных артистов — исполняется 50 лет. Он по-прежнему остается брутальным и аристократичным, мастером самых разных амплуа, один взгляд которого заставляет замирать женские сердца. Уже больше, чем полжизни, звезда «Табакерки» проводит на подмостках родной сцены и в кинопавильонах. Сегодня у Андрея Смолякова спектакля нет. Сегодня он свободен. Это редкая возможность — встретить юбилей дома. Накануне 50-летия артист ответил на несколько вопросов «Новых Известий».

 — Ощущаете, что прожили полвека?

 — Это же просто возраст — не более того. В театре, где я служу, меня окружают в основном молодые люди, они все обращаются ко мне на «ты».

 — Кроме «Табакерки», вы играете и в «Практике», и в МХТ. Не хотели, кстати, перейти работать в Камергерский переулок?

 — Ну, во-первых, никто не предлагал. А потом, «Табакерка» — это мой дом, в лучшем смысле слова, в котором я уже 30 лет, с самого момента его возникновения. Это дом со своим хозяином. Хозяином с большой буквы.

 — Вы очень много снимаетесь. Кем вы себя считаете — артистом театра или киноартистом?

 — Если есть интересная роль, то нельзя чему-то отдать предпочтение. Но артисту без театра нельзя. Это такой необходимый тренинг. В театре ты исполнитель и инструмент в одном лице. И только театр дает такую возможность.

 — Многие были удивлены тем, что вы вдруг сыграли в «Олигархе» в театре «Практика», где не чураются нецензурной лексики?

 — В том числе и ради этого сыграл в «Олигархе». Это — желание поговорить современным языком на сегодняшнюю тему. Иногда хочется, чтобы и это тоже было. Как говорится, «утром в газете, вечером в куплете», да? У Эдуарда Боякова такой театр, именно для современной драматургии. 

 — От чего или от кого прежде всего зависит атмосфера в театре, как она складывается?

 — От того, кто у руля. То есть от режиссера-худрука. Но я не согласен с расхожим мнением, что артист должен быть глупым — что режиссер говорит, то артист и делает. По моим наблюдениям, артисты — люди думающие, им интересно созидать, я вижу таких артистов и в своем театре.

 — В кино вы сыграли более 60 ролей. Весьма впечатляющий рекорд!..

 — Так это, знаете ли, очень забавное дело — сниматься в кино. А потом, я снимаюсь уже очень давно, с самого 1-го курса. Так что по две картины в год и получается.

 — Ваши кино- и телепоклонницы после «Дня рождения Буржуя» занесли вас в список самых брутальных мужчин. А продолжение «Буржуя» будет?

 — Нет, куда же еще?.. Во-первых, мой персонаж там куда-то исчезает. Были, однако, предложения продолжить, но — нет, все это было бы уже притянуто за уши. Уже и вторая часть была немного искусственной. Хотя первый фильм был очень хорошим, на высоком уровне сделанным. У нас же тогда с кино было совсем плохо.

 — Сейчас снимаетесь?

 — Да, в нескольких проектах. Это сериал «Дом образцового содержания», очень интересная история жителей одного дома на протяжении целого века. Еще играю главу немецкой контрразведки в четырехсерийном фильме «Китайский сервиз» — про покушение на Сталина. В «Любимой дочери папы Карло» играю отца.

 — Уже отца?

 — Ну что поделать? А еще «Вий».

 — Не боитесь в таком фильме сниматься?

 — Вы знаете, я ведь и Актера в «На дне» играю. А он, как известно, повесился. И еще «Отец» Стриндберга, да и Хлудов в «Беге» Булгакова, знаете ли…

 — Многие считают, что роль может стать «вторым я» артиста…

 — Я смотрю на это по-другому. Ну да, кто-то тяжело выходит из роли, говорит: «Ищу себя после спектакля несколько дней». Что касается меня… Есть такая вещь, как аплодисменты в зале. Чем дольше длятся эти аплодисменты после спектакля — тем приятнее. Это удивительный душ, что смывает весь налет драматических ощущений, которые ты только что изображал.

 — Все равно «изображал»? Не «жил»?

 — Все равно изображал. Потому что это, как ни крути, ремесло, наше актерское ремесло. Не интересно играть температуру 36,6. Интересно — 41 и выше. И потом, к образу нельзя подойти вплотную, всегда есть какая-то грань. Можно лишь приблизиться — но никогда нельзя войти полностью.

Борис Бабанов, газета «Новые Известия»

Медведев поздравил с 50-летием актера театра и кино Андрея Смолякова

Медведев поздравил с 50-летием актера театра и кино Андрея Смолякова

Президент России Дмитрий Медведев поздравил с 50-летием актера театра и кино, народного артиста России Андрея Смолякова, сообщает сайт Кремля.

«Талант, актерское мастерство и широкий творческий диапазон позволили Вам воплотить на сцене и на киноэкране немало ярких образов. Жизненные и убедительные, эти работы принесли Вам заслуженное признание коллег и искреннюю зрительскую любовь», — говорится в поздравительной телеграмме, размещенной на кремлевском сайте.

Президент пожелал актеру здоровья и новых ролей.

Смоляков — выпускник 1980 года мастерской Олега Табакова в ГИТИСе. В его фильмографии около 70 киноролей. Самые яркие — работа в дебютной для актера картине «Целуются зори», роли в экранизации «Благородный разбойник Владимир Дубровский» по Александру Пушкину и в психологической драме «Запах осени», а также в картинах «Дети Арбата», «Вий» и «Антикиллер»- 2 и 3.

РИА «Новости»

Андрей Смоляков: «Жалею, что не сыграл Раскольникова»

Андрей Смоляков: «Жалею, что не сыграл Раскольникова»

Сегодня у Андрея Смолякова — юбилей. Одному из самых популярных артистов театра, кино и телевидения — 50 лет. Накануне юбилея народный артист России и звезда «Табакерки» Андрей Смоляков побеседовал с корреспондентом «Правды.Ру».

 — О, так давно это уже было. Директор училища не отпускал меня репетировать в «Маугли» — и я ушел в ГИТИС. Но «Щука» — не «питомник» для Театра Вахтангова. Это такая же театральная школа, как и любая другая.

Ну, просто, считалось, что в «Щуке» особенная атмосфера — веселая, неакадемическая, жизнерадостная, полная импровизации. Но, ведь, и сам Вахтанговский театр… никто до сих пор так и не знает, а что это такое на самом деле — театр Вахтангова.

Да, «Принцесса Турандот» — это вот понятно, это — вахтанговское, а другое?.. Ну вот «Антоний и Клеопатра» или, скажем, «Ричард Третий» — они были очень интересны — но эти названия могли показаться и странными для этого театра.

А вот то, что делал Мирзоев — может быть более в стиле Вахтанговского. Но, конечно,  я не видел Михаила Астангова или Цецилию Мансурову, просто потому, что еще не родился тогда.

Потом, мне кажется, что все же некоторое время назад у театра был некоторый период застоя. Может быть теперь, с приходом Римаса Туминаса все будет как-то по-другому.

 — Да, вот уже его литовская коллега Анжелика Холина поставил весьма оригинальный спектакль-танец «Берег женщин».

 — Ну да, литовский театр все же ближе к Европе.

 — Один из самых ярких ваших образов, на мой взгляд, — генерал Хлудов в «Беге» Булгакова в «Табакерке». Хотя вас сравнивают тут с Дворжецким.

 — Ну, мой Хлудов — другой… совершенно другой. Сравнивали скорее некое внешнее сходство, которое есть. И я сам не сразу решился играть Хлудова, но… Кино и театр — вещи абсолютно разные.

И в фильме — очень хорошем, кстати — сцена с картами просто должна войти в учебники актерского мастерства, это высший пилотаж — нет, однако, некоторых сцен, которые есть в нашем спектакле. Очень важных сцен.

— А кто такой Хлудов?

 — Он лабиринт заблуждений. Там очень всего много — еще и потому что он военный человек. А у военных все по-другому. Их за что-то, быть может, и нельзя судить — за что можно судить нас. И в то же время он посылает на смерть, а это — такой поступок…

 — Хлудов вернулся бы на родину, как вернулся его прототип — генерал Слащев?

 — Да, он, конечно, мог вернуться. И он знал, безусловно, куда возвращается, и знал, что это — шаг к смерти.

 — Когда-то Хлудова, как и Слащева, называли нашими врагами, потом они стали у нас едва ли не героями, а на днях только что открывшуюся доску Колчаку уже осквернили, забрызгали краской?

 — Это ужасно. Но мы столько лет прожили в этой философии ненависти, в атмосфере агрессивности…

 — И сейчас постепенно к ней возвращаемся?..

 — Нет, не думаю все же, что это может вернуться.

 — Вы сыграли невероятно много. Как возможно жить в таком ритме — как возможно на такой скорости создавать образ?..

 — Не надо хвататься за все подряд, надо быть тщательным в отборе, брать лишь то, что тебя действительно интересует.

 — Ни о чем не жалеете?

 — Лишь о том, что не сыграл Раскольникова.

 — Тем более, что еще и ваш театр в таком «петербургском» месте Москвы находится?

 — Я обожаю эти места.

 — Да, вид из окна — прямо-таки раскольниковские трущобы.

 — И в этом есть и свое обаяние, и позитив.

 — Верите в «гения места»?..

 — Что вы имеете в виду?

 — В мистику города верите? Петербурга — «проклятого места», или, скажем, Венеции? Или с иронией относитесь?

 — Тут скорее все же последнее.

 — Так, может быть, еще сыграете Раскольникова?

 — Нет, уже нет. Уже неприлично.

 — А вообще — не страшно играть? Как быть с перевоплощением, со страшным чудом перевоплощения?

 — Да, чудо. Но к образу нельзя подойти вплотную, всегда есть какая-то грань, можно лишь приблизиться — но никогда нельзя войти полностью.

 — Но тогда отдает паранойей, как говорит Екатерина Васильева?

 — Ну, да… то есть, если бы дети что-то такое представляли, в войнушку играли, а то — взрослые люди. Наверное, что-то в этом есть?

Александр Грей, информационно-аналитическое интернет-издание «Правда.Ру»

Андрей Смоляков празднует 50-летие

Андрей Смоляков празднует 50-летие

Сегодня народный артист России Андрей Смоляков отмечает 50-летие. Один из самых востребованных актеров наших дней чаще всего предстает на киноэкране «воплощением зла». Театральные работы принесли ему неофициальный титул «последнего русского трагика». Он любит сложных авторов, превыше всего ставит профессионализм, старательно избегает публичности и, принимая поздравления с юбилеем, предпочитает говорить о работе. Рассказывают «Новости культуры».

Терпеливый, излучающий спокойную мужскую уверенность и даже некоторое умиротворение, не свойственное обычно его коллегам по профессии, он такой один. Кажется, что актерская судьба Смолякова выстроена абсолютно гармонично, как по нотам. Все начиналось с бешеного успеха в легендарном «Маугли», а сегодня в арсенале актера Чехов и Булгаков, Бернхард и Стринберг. И все-таки он романтик, хоть и старается это не демонстрировать. На вопрос, в какое время ему хотелось бы вернуться, актер вдруг улыбается совсем по-мальчишески: «Ну, в период «Маугли», конечно. Что уж тут говорить».

Он из «Табакерки», из того времени, когда свой маленький театр нужно было строить своими руками, в буквальном смысле, а потом еще защищать от внешних врагов. Поэтому слово «учитель» в сознании Смолякова — это синоним слова «отец». «Пока живы родители, у нас спина прикрыта. Наш тыл — Табаков, Райкин, Леонтьев, Фокин», — говорит Смоляков. С ним, как с актером интеллектуальным и умным, очень любят работать режиссеры. Для артиста это два разных понятия. Интеллект помогает легко разобрать и освоить сложнейший текст, а ум позволяет не спорить с режиссером по пустякам в попытках самоутвердиться.

Начав работать в «Табакерке», Смоляков легко перешел на большую сцену МХТ. Энергетические запасы актера просто неисчерпаемы. «Надо брать материал и его осваивать. Насчет «над вымыслом слезами обольюсь» — это без преувеличения. Тогда и сам процесс очень веселенький», — замечает Смоляков. Какие бы роли ни принес Андрею Смолякову следующий год, зритель точно знает: актер будет сильным, интересным и непредсказуемым на сцене, и подлинным в жизни.

ГТРК «Культура» 

Константин Богомолов, режиссер

Константин Богомолов, режиссер
Лауреат премии «Чайка» начинал карьеру шесть лет назад, будучи студентом ГИТИСа, а сейчас ставит уже пятнадцатый спектакль — «Старшего сына» по Александру Вампилову

 — До того, как пойти в режиссеры, вы учились в МГУ. 

 — Да, я изучал русскую филологию, потом поступил в аспирантуру, а через год ушел на курс а Андрею Гончарову.

 — А через несколько лет в рецензии о вас написали: «Это самый некассовый и демонстративно незрительский из молодых режиссеров».

 — Я не стараюсь плюнуть в вечность и создать шедевр. Просто максимально выкладываюсь и не стесняюсь говорить, что все еще учусь. Я не переживаю, сколько критиков пришло на мой спектакль и в престижном ли театре я работаю.

 — Тем не менее в престижной «Табакерке» вы ставите уже третий спектакль. Удалось абстрагироваться от фильма?

 — К Вампилову я отношусь с большим почтением, но фильм не люблю. При работе над спектаклем я постарался раскрыть материал изнутри, не навязывая жестких решений. 

 — Это ваше принципиальное отношение к драматургии?

 — Я не пытаюсь подмять материал под себя, даже если он совпадает с моим мироощущением. Бывает и так, что текст интересен мне как оппонент. В спектакле «Отцы и дети» я полемизирую с традицией восприятия романа, так как понимаю его лучше тех, кто мне возражает.

 — Почему на роль Бусыгина вы выбрали Юрия Чурсина?

 — Многие удивляются: «Бусыгин — добрый, обаятельный парень». А мне важно, чтобы на нем была ледяная корка, которая будет постепенно оттаивать. Он, как герой «Соляриса», попадает в пространство, где оказывает наедине со своим прошлым, от которого долго закрывался. Я выбрал Чурсина, потому что при сложной внутренней организации он внешне очень сдержанный человек.

 — Кроме спектаклей на вашем счету великолепные капустники.

 — Я люблю капустники, потому что убежден, что театр — это игра. Ни один актер не вживается в роль до полного слияния с персонажем. Театр — это трудолюбие, профессионализм, ответственность. Но нельзя профессию превращать в пахоту.

«Мск.Собака. ru. Журнал о людях в Москве»