Слеза комсомолки

Слеза комсомолки

Фестиваль «Твой навеки, шанс», ставший теперь международным, вероятно, стоит переименовать в «Наш шанс». Во всяком случае, в ближайшие дни нам представится возможность увидеть, чему и как учат в европейских театральных школах. На этой неделе Театральная академия Рима сыграет «Страхи концлагеря» в постановке Фабио Омодеи. К слову, работали над спектаклем студенты и режиссер примерно так же, как Лев Додин и его «МДТ – Театр Европы» над постановкой «Жизни и судьбы»: ездили по концлагерям и гетто, сидели в архивах, встречались с бывшими узниками. Однако в отличие от постановки Додина, основу которой составил текст романа Василия Гросмана, «страхи концлагеря» осмысляют кошмары ХХ века не через слово, а через пластику. Так что никакого языкового барьера на спектакле не возникает.

Не менее необычной по форме окажется и постановка Ули Екле в Бернском университете искусств «Гримм — маленький брат, маленькая сестра и другие превращения». На почти пустой сцене студенты разыгрывают этюды о том, что на самом деле происходило с героями знаменитых сказок братьев Гримм. К примеру, какой голодной и сексуально неудовлетворенной очнулась от своего столетнего сна Спящая красавица. Ну, словом, вы уже поняли: детей на этот гротесковый спектакль приводить не стоит. 

А вот постановка Ивана Станева в Болгарской академии театра и кино основана на тексте «Котлована» Андрея Платонова. Болгарские студенты играют прозу того самого писателя, который долгие годы находился у нас под запретом: во–первых, по политическим причинам, а во–вторых, потому, что разобраться в его полной самых невероятный метафор, шершавой, будто вывернутой наизнанку, прозе дано не всякому.

Платоновский сюжет о том, как комсомольцы 20–х в надежде построить дом для всего человечества прорыли тоннель через всю планету и очутились на Манхэттене, где подобные небоскребы уже давно построены, Иван Стенев превратил в фарсовый, эпатажный спектакль. Действие то и дело переносится со сцены на экран (туда и проецируется чудо–башня), а суперсовременные костюмы тонко стилизуют прозодежду 20–х. Спектакль, который многие заранее называют лидером фестиваля, играют на болгарском, но перевод, разумеется, будет.

«Котлован» — явление не случайное. Книги Платонова столь долго были под запретом, что театральный бум на них начинается только сейчас. Год назад умный, тонкий Миндаугас Карбаускис поставил в «Табакерке» сценическую версию повести Платонова «Счастливая Москва». Спектакль называется «Рассказ о счастливой Москве», а комсомолку Москву Честнову с ее разбитыми в прах иллюзиями играет Ирина Пегова. И даже если вы уже пытались, но не смогли освоить тексты Платонова, все равно отправляетесь на этот спектакль. Не было еще зрителя, которого он оставил бы равнодушным.

В «Современнике» Михаил Ефремов ставит платоновскую пьесу «Шарманка». Ее и читали–то единицы — сборник пьес Платонова впервые выпустили два года назад, а уж в столичных театрах она точно еще не шла. Так что в ближайшие дни нас ожидает яркий и опять–таки гротесковый спектакль о том, как жители одного колхоза не захотели продать свои души мировым империалистам.

Алла Шендерова, журнал «Ваш досуг»