Июнь

• 

"Дядя Ваня", А.П. Чехов

Неспешно-подробный, детально проработанный спектакль выглядит и вполне традиционным, и ненавязчиво современным. Новизна прочтения классики у режиссера Миндаугаса Карбаускиса основывается не на агрессивных режиссерских вмешательствах в текст и концепцию автора – новые смыслы возникают благодаря сегодняшнему взгляду на героев. Неожиданную смену акцентов порой обеспечивает уже само распределение ролей. Так, с первым же появлением Олега Табакова, играющего Серебрякова, сразу становится ясно, что никакого занудного ворчуна мы не увидим. Профессор доброжелательно дипломатичен, обаятельно шутлив и разумно предприимчив. И лишь одно мучает этого внутренне энергичного человека гораздо больше, чем болезнь и невнимание близких, – невозможность заниматься привычным и любимым делом. Да и его фраза “надо, господа, дело делать” оказывается для героев спектакля своеобразной лакмусовой бумажкой. В последнее время стало принято всячески оправдывать деловых и предприимчивых, и в этом спектакле активных и деятельных явно любят больше, чем рефлексирующих и страдающих. Даже некоторое сочувствие к последним соединяется с заметной долей иронии. Лениво валяющийся в гамаке Войницкий (Борис Плотников), с завистливой язвительностью осуждающий успешного соперника, и тоскливо скучающая, нудновато-заторможенная Елена Андреевна (Марина Зудина) существуют в каком-то вяло-замедленном темпе. Но и внешне крепкий, невозмутимо-спокойный Астров (Дмитрий Назаров), трудившийся всю свою жизнь, не испытывает ничего, кроме усталости от давно нелюбимой работы, вялого равнодушия и беспросветного разочарования. Также и милая, добрая, заботливо ласковая Соня (Ирина Пегова), на которой держится все хозяйство, ни достойных результатов своего труда, ни счастья не видит. Трудолюбие и предприимчивость – далеко не равнозначные понятия, а потому не все, кто трудятся, способны достичь успехов деловых людей. Да и так ли уж плохи те, кто таковыми стать не смогли или не захотели?

Марина Гаевская, "Театральная афиша"

Алексей Золотницкий: «Искусство должно лечить души»

Алексей Золотницкий: «Искусство должно лечить души»

Мы, зрители, больше всего любим его в роли дворецкого Роджерса из «Десяти негритят» режиссера Станислава Говорухина, который был снят 20 лет назад, но до сих пор необычайно популярен. Поэтому разговор с заслуженным артистом РФ Алексеем Золотницким начался с вопроса именно об этой картине.

— Алексей Алексеевич, как вы думаете, что определило такой грандиозный успех фильма и дало ему столь долгую жизнь?

— Думаю, все вместе — и литературная основа, и превосходная режиссура Станислава Сергеевича Говорухина, и блестящий актерский ансамбль — Глузский, Ромашин, Зельдин, Максакова, Абдулов, Друбич.

— На съемках редко обходится без забавных случаев. А в «Негритятах» ничего такого не происходило?

— Если помните, в фильме у дворецкого ужасная смерть: ему разрубают голову топором. Перед съемкой мне сделали пластиковую наклейку на голову и обильно полили меня красной краской. Станислав Сергеевич объявил перерыв, а мне велел полежать минут десять, чтоб одежда лучше пропиталась «кровью». Все разошлись, а я остался лежать у Воронцовского дворца, где проходили съемки. В это время мимо проходила экскурсионная группа. Экскурсовод говорит: «Обратите внимание на композицию львов, которую граф Воронцов привез из Италии, на массивные двери. А вот… Аааааа!» — в ужасе закричала она, увидев мой «труп», лежащий у порога. Чтобы усилить впечатление, я приподнялся, повернул в сторону экскурсантов голову и сделал страшные глаза. В ту же минуту вся группа во главе с экскурсоводом с криками и воплями бросилась врассыпную. Я понял, что достаточно убедителен в своей роли.

Я был Чацким 260 раз!

— У вас такая звучная фамилия. Расскажите о своих корнях.

— Мой дед, Владимир Николаевич Золотницкий, из польских дворян. В Нижнем Новгороде он был известным врачом. Лечил Горького, Короленко. Бабушка хорошо играла на фортепиано, аккомпанировала самому Шаляпину. Когда в 30-м году дед скончался, Горький прислал бабушке письмо с соболезнованием. Оно у меня хранится. Родители мои работали в кино. Отец режиссером, а мама художником. Мой папа учился у самого Эйзенштейна.

Он был разносторонне талантлив. Писал пьесы, а в молодости стихи под псевдонимом Вялов, исповедовал имажинизм и был хорошо знаком с Есениным. Он снимал фильмы, занимался теорией и практикой дубляжа. Одно время помогал братскому польскому кинематографу, возглавлял киношколу в Лодзи. Родители мои встретились, когда им было уже за тридцать. Первый муж мамы был репрессирован и расстрелян. Я родился, когда ей было уже 38 лет, а отцу 42 года. Мы жили на Собачьей площадке, в самом центре Арбата, в коммунальной квартире. В младших классах я учился в 59-й школе. Классом старше меня учился внук Сталина, сын Светланы Аллилуевой, Иосиф Жданов. После доклада Хрущева на ХХ съезде, когда был развенчан культ личности, учителя стали относиться к внуку Сталина подчеркнуто плохо. Разговаривали с ним грубо, занижали оценки. Жданов был тихим скромным мальчиком, никогда не старался выделиться. Для нас, детей, он был своим, и мы сочувствовали ему, как умели, защищали от несправедливых нападок учителей. Взрослым я Иосифа Жданова не встречал, но знаю, что он стал известным врачом.

— На ваш выбор профессии, конечно, повлияли родители?

— Разумеется. Я был поздним ребенком, поэтому родители старались, чтобы я как можно скорее определился в жизни. В 13 лет меня отдали в студию при Театре имени Станиславского. Там же учились Никита Михалков, Инна Чурикова, Иван Дыховичный. Кроме того, отец с 11 лет начал привлекать меня к дубляжу.

За это я ему по сию пору благодарен. В те периоды, когда не снимался, я наряду с работой в театре зарабатывал дубляжом. Высшее актерское образование я получил в Щепкинском училище. Работал в Маяковке, у Завадского в Театре Моссовета, в Театре киноактера. Туда меня пригласил Эраст Павлович Гарин. Театр переживал тогда пору своего расцвета. Там я переиграл много прекрасных ролей. В «Горе от ума» 260 раз сыграл роль Чацкого!

Я за нравственную цензуру

— И вот уже почти двадцать лет вы служите в труппе у Олега Павловича Табакова. В каких спектаклях вы заняты?

— Сейчас я играю в спектакле «Когда я умирала» (по Фолкнеру) роль фармацевта.
В «Похождениях» (по мотивам «Мертвых душ» Гоголя) у меня роль прокурора. Оба спектакля в постановке Миндаугаса Карбаускиса. Играю генерала Епанчина в «Идиоте». Его поставил Александр Марин, ученик Табакова, который живет сейчас в Канаде. В постановке самого Олега Павловича у нас идет пьеса Виктора Шендеровича «Два ангела, четыре человека». Там я играю маленькую, но очень интересную роль — Ангела-ликвидатора. В пьесе Горького «На дне» я Костылев, в спектакле «Признания авантюриста Феликса Круля» — полусумасшедший врач.

— Шесть спектаклей — это немало.

— Скажу честно: хотелось бы играть больше. Я очень люблю свою «Табакерку». Театр Табакова — уникальный, лучший в Москве. Самый дружный, самый демократичный. Поверьте, мне есть с чем сравнивать.

Здесь я сыграл дядюшку Адуева в «Обыкновенной истории» Гончарова, о чем вспоминаю с нежностью, главную роль в «Идеальном муже» Оскара Уайльда. Горжусь тем, что играл в «Матросской тишине» по пьесе А. Галича — спектакле-событии, о котором в свое время много писали и говорили. Спектакль был снят на пленку, его часто показывают по телевидению. Мой коллега Владимир Машков впоследствии поставил по этой пьесе очень хороший фильм «Папа».

Я пока ничего нового не репетирую, но жду и надеюсь. Снимаюсь нечасто, но всегда радуюсь удачным работам своих коллег. Как прекрасно сыграл Евгений Миронов князя Мышкина в сериале Владимира Бортко! К сожалению, таких сериалов, как «Идиот», на телевидении сейчас единицы.

На экране стало слишком много неоправданной жестокости, крови, негатива. И это далеко не милая, безобидная Агата Кристи! Но продюсеры, режиссеры почему-то убеждены, что зрителю, особенно молодежи, именно это и нужно, иначе не будет рейтинга.
Но ведь искусство должно воспитывать и лечить душу, осуждать зло и давать надежду. Другое искусство — безнравственно, более того, вредно. Поэтому я считаю, что необходима своего рода нравственная цензура. Художник ответственен за то, «как его слово отзовется».

— Поэтому вы сейчас почти не снимаетесь?

— Хочу сняться в нормальном фильме, без крови. Если в сериале, то — в хорошем. Хотя, что греха таить, и я снимаюсь иногда в сериалах. Только потом их не смотрю. Я вообще смотрю по телевизору только новости, фильмы о животных и футбол.

— Чем вы еще занимаетесь кроме театра?

— Недавно для фирмы «Союз», выпускающей так называемые «книги вслух»-диски, которые можно слушать на улице и в транспорте, записал 75 часов чистого текста.
Не ради заработка, платят там немного, а для души. Это были произведения моих любимых писателей: Пушкина, Толстого, Тургенева. Из зарубежных — Драйзера, Золя и других. Я читал произведения великих писателей в классической манере, так, чтобы моя личностная оценка не превалировала над авторским текстом. Так в свое время читали Яхонтов, Журавлев. Я не стремился показать себя. Вообще, я ненавижу насилие над великой литературой, когда чтец или режиссер самовыражается в классике, ставя с ног на голову то, перед чем следует преклоняться.

Жена — стержень нашей семьи

— Ваша супруга тоже актриса?

— К счастью, нет. Актерские браки непрочные. Исключения лишь подтверждают правила.

Людмила Николаевна, моя жена, по профессии инженер. Встретились мы 32 года назад в городе Уральске. Она приехала из Питера в командировку, а я — на съемки фильма «Уральск в огне». Жили в одной гостинице. Она была замужем, я женат, у нас уже было по сыну. Любовь возникла с первого взгляда. Мы оба развелись.

Людмила переехала из Питера в Москву, и с тех пор мы неразлучны. И любим друг друга как в самом начале нашего романа. Десять лет назад я попал в больницу. Мне делали сложную операцию. Две недели я находился, что называется, между небом и землей. Моя жена принесла из дома раскладушку, установила рядом с моей кроватью и фактически жила в больнице, продолжая к тому же ходить на работу! Знаете, такое не забывается. Людмила — стержень нашей семьи. С ней мне спокойно, хорошо, и никакая работа не в тягость.

— Гости в вашем доме часто бывают?

— Теперь нет. Два года назад я потерял старшего сына Володю. Ему было всего 36 лет. Он работал на телевидении, был организатором программы «Криминал» на НТВ, которая сейчас называется «Чрезвычайное происшествие». Пережить такое очень трудно. После этого я стал избегать больших компаний, шумных застолий. Кроме того, от людей со временем начинаешь уставать. Театр, съемочная площадка, озвучка и так — с утра до вечера, практически без выходных и праздников. Хочется больше времени проводить не с гостями, а с близкими людьми, с семьей. У меня еще двое сыновей. Младший сын Филипп руководит пресс-службой УБЭП. Третий сын Сергей работает на ТВ в программах «Внимание: розыск», «Вне закона», «Следствие вели» с Леонидом Каневским. Есть десятилетний внук и маленькая внучка.

— Многие мужчины творческой профессии любят готовить. А вы?

— С удовольствием делаю всевозможные салаты. Обожаю запекать в духовке мясо. Долго его отбиваю, солю, посыпаю специями. Говорят, получается вкусно. Особенно с хорошим красным вином.

— Незнакомые люди, узнав в вас актера, останавливаются, чтобы поговорить с вами?

— Расскажу один случай. Недавно мы с женой отдыхали в Турции. Там ко мне подошла одна соотечественница и спросила: «Вы артист?» — «Артист». —«Это вы играли в фильме «Десять негритят?» — «Я». — «Как же вас здорово загримировали! В жизни-то вы похуже выглядите». Вот так. Годы идут, мы, актеры, меняемся, но в сознании зрителя остаемся такими же молодыми, как на экране.

Н. Радищева, журнал «Сударушка»

Лучший отдых — это работа

Лучший отдых — это работа
Сергей Угрюмов: «Люблю вариться в актерской среде»

Вышел в свет очередной — июньский — номер «Станиславского». Тема номера — отдых. Герои — Максим Суханов, Галина Волчек, Нина Ананиашвили, Юрий Соломин, Виктор Сухоруков, другие замечательные люди театра и не только. В этом номере «Станиславский» начинает новый проект — «Первый кадр», в котором только-только окончившие театральную школу актрисы и актеры примеряют костюмы и роли, намечая будущую свою судьбу, заглядывая в это самое будущее. Об отдыхе рассказал корреспонденту журнала и ведущий актер Театра Табакова Сергей Угрюмов.

 — Некоторые говорят, что человек творческой профессии не нуждается в отдыхе. Вся его жизнь — сплошной отпуск, путешествие в мир фантазий. А вы как считаете?

 — Вообще-то от любимой работы не устаешь. Поэтому, когда заканчивается сезон в театре, я принимаю какие-то предложения о съемках. Лучший отдых — это работа. Я заметил, что самый удачный отпуск бывает после хорошо сделанной работы. Тогда полнее ценишь каждую минуту отдыха.

 — На отдыхе приходят в голову творческие идеи?

 — Бывает, что важные решения и находки приходят во время уединенной прогулки на природе. Я словно бы аккумулирую всю гармонию вокруг. Внутри открываются чакры. И тогда, бог знает, что может в голову прийти. Ты отпускаешь себя: пробуешь новую интонацию, разговариваешь сам с собой, кривляешься, кричишь. Это и есть такая скрытая работа над образом. Иногда даже восприятие пьесы меняется, когда перемещаешь себя в пространстве: дома оно одно, а где-нибудь на лужайке — другое. Наверное, это и есть актерская лаборатория, когда ты ищешь оптимальное состояние для творчества.

Есть правильное выражение «вынашивать образ». Это требует времени и сосредоточенности. Ведь на репетиции надо уже выдать какой-то результат.

 — Есть места, где вам хорошо?

 — Мне очень нравится традиция Дома актера первые выходные июня проводить в Доме отдыха на озере Сенеж. Приглашают актеров из разных театров, устраивают капустники. На следующий день — соревнование по ловле рыбы. У всех желание выиграть, но, конечно, профессионалов этого дела не превзойти. У меня пока статус любителя.

Мне как раз интересно окунуться в такую актерскую среду, когда все раскрепощены в непринужденной обстановке. Отдельное спасибо Маргарите Эскиной и Вике Кудрявцевой, что так здорово придуман досуг для людей творческих профессий. 

 — Не устаете все время вариться в одной среде? Некоторые любят менять компанию на отдыхе.

 — Люблю вариться в актерской среде. Во время работы не хватает времени для полноценного общения. Я добираю это на отдыхе — мы обсуждаем события в театре и кино, рассказываем какие-то истории. Я в основном люблю слушать. Все складываю в свою актерскую копилочку.

Я заметил, что в незнакомой компании какое-то время уходит на то, чтобы найти общий язык, чтобы сложился коллектив. И если я в компании, то хочу, чтобы между нами было уже все выяснено. И если я молчу — чтобы ко мне никто не приставал: «У тебя настроение плохое? Случилось что-нибудь?» Я уже придумал для себя отговорку: «У меня фамилия такая». В своей компании все уважают мою привычку какое-то время помолчать, понимают, что у меня такой способ общения. 

 — Вы так много играете людей авантюрного склада. Сами склонны к авантюрам? Может быть, играете на деньги?

 — Нет. Я понял, что все игры на деньги для меня заканчиваются неудачно. Начиная с лотерейных билетов и заканчивая игрой в карты. Очевидно, игры на деньги — это не моя стихия. Частенько мы с ребятами собираемся поиграть в бильярд. Мы друг друга знаем. У нас давние счеты: если в прошлый раз он меня обыграл, значит, надо взять реванш.

 — Сейчас актеры все меньше занимаются экстремальным спортом — боятся рисковать, ведь можно надолго выйти из строя, подвести свою команду в театре. Вы это замечаете?

 — Напротив. Я с удивлением наблюдаю, как мои коллеги боксируют друг с другом на ринге в рамках телевизионного шоу. Все-таки профессиональные спортсмены реальнее представляют риски и систему защиты от травм. А здесь дилетантизм может выйти боком. Ну да, пиар-акция. Наверное, она нужна. Тебя увидят все. Увидят, как тебя бьют по голове. Что в этом хорошего?

 — Что для вас идеальный семейный отдых? Ваши с женой вкусы совпадают?

 — Ей нравится вкус моих шашлыков. Я их делаю очень просто: перец, лук, соль и все.

 — И все?

 — И еще, конечно, свежее мясо. Мы живем рядом с Битцевским парком и выходим туда на шашлыки.

 — Как ребенок понимает отдых?

 — Сыну восемь лет. Ему нравятся подвижные игры. Он чувствует во мне игровую природу и ценит меня как партнера для игр в войну. Я могу их обставить интереснее, чем его сверстники. Когда я свободен, он меня сразу ангажирует. Еще он любит, когда мы всей семьей ездим в Турцию. Обычно выбираем одно и то же место. Зачем экспериментировать, если нашел что-то хорошее?

 — Мы начали разговор с темы отдыха. Логично было бы спросить: «От чего устаете?» Какой спектакль отнимает больше сил?

 — Много сил и энергии отнимает спектакль «Лунное чудовище». Это непростая история одной семьи. Трудный путь поиска гармонии друг с другом. История любви, история геноцида армянского народа. Эту пьесу невозможно играть в полсилы.

Но в финале я переживаю такой подъем сил — как вдох после задержки дыхания. И кажется: все, что затратил, вернулось к тебе обратно. Иногда я думаю: а смог бы я хорошо сыграть подряд два спектакля? Где граница моей выносливости?

Для такого спектакля мне просто необходимо полноценно восстанавливать силы, чтобы рассказывать эту историю достойно.

Марина Квасницкая, газета «Независимая газета»