Здесь вам не Париж...

Здесь вам не Париж...

В Московском театре под руководством Олега Табакова сыграли премьеру. Любимый автор Олега Павловича Александр Вампилов теперь представлен в репертуаре своей лучшей пьесой — «Старший сын».

Режиссер Константин Богомолов, который ставит здесь уже третий спектакль (успешные премьеры прошедшего сезона — «Процесс» Кафки и «Отцы и дети» Тургенева), решил вернуть публику в один из захолустных городков, в «хрущевку»…

Бог мой, за сорок лет быт среднестатистической семьи мало чем изменился! Не зря же каждый сидящий в зале «узнает» хотя бы одну деталь интерьера, и обшарпанные подъезды, и дермантиновые двери (автор сценографии и костюмов — Лариса Ломакина). Да и сама история, на мой взгляд, отнюдь не устарела. И постоянно звучащие песни тех лет (особенно ударяет по мозгам голос умершего только что Магомаева и его «Бела чао»), и киноплакаты фильмов, вышедших в те годы — «Я шагаю по Москве» и «Начальник Чукотки». Эти советские ленты и сегодня обожают все — от мала до велика.

А как же может устареть главная вампиловская тема — тема человеческого одиночества и неприкаянности? Вот ее–то в спектакле лучше всех «ухватил» актер МХТ им. Чехова Юрий Чурсин (известен по спектаклю и фильму «Изображая жертву», сериалу «Хиромант») — тот самый «старший сын», который нашел родственную душу в своем названном отце — кларнетисте–неудачнике Сарафанове. Превосходный актер Сергей Сосновский по приглашению своего земляка–саратовца Олега Табакова уже несколько сезонов работает во МХТ им. Чехова, и его пусть и не главные роли уже сильно полюбились зрителям. А с Сарафановым получилось вообще точнейшее совпадение актера и роли, в которой он представил такой профессиональный арсенал, такую органику, что наверняка не было в зале зрителя, не пустившего слезу в финальной сцене. Узнаваемый образ советского интеллигента, который никак не может пристроиться в жизни. Этот не смог в оркестре, и вынужден подрабатывать на похоронах. А сколько у нас вообще таких выброшенных на обочину, не состоявшихся и в семейной жизни и потому пьющих горькую? И практически ничего не меняется десятилетиями…

Начинается спектакль со звучащего по радио голоса новоявленного генсека Брежнева: тогда в середине 1960–х он был еще бодр и довольно связно давал интервью журналисту про французское кино и что–то такое про Париж. А на простой советской кухне девушка в байковом халатике хлопочет у плиты, готовя отцу и брату нехитрый ужин. Это Нина, дочка Сарафанова в исполнении Яны Сексте. Актриса играет замордованную бытом, лишенную девичьего обаяния и романтизма особу.

Как в такую простушку (выясняется, что она швея) можно влюбиться? А вот поди ж ты, в ее присутствии студент–медик Бусыгин буквально на глазах «оттаивает», и в его циничных и колючих глазах появляется теплота и… тоска. Найдя неожиданный приют в этом таком обычном, таком семейном доме, он никак не может заставить себя поскорее из него убраться восвояси, в холодное общежитие мединститута. Оттягивает финал, как будто предчувствуя, что здесь пригодятся его медицинские навыки, когда у отца случится сердечный приступ во время семейного скандала, и он как настоящий профи закатает рукава и приступит к нужным манипуляциям.

Эта сцена одна из самых пронзительных в спектакле. Безотцовщина, этот Бусыгин, никак не может оторваться от Сарафанова, который безумно любит своих детей, но кроме этой своей любви, ничего существенного им дать не может, у них своя жизнь, свои проблемы. Очень хорошо играет его младшенького — Васеньку – Андрей Фомин, у которого «гормон играет» и «прет» юношеский максимализм. Обижая отца, он и сам страдает, и это видно по его глазам, порывистым жестам. И при этом весь в него — так же лишен цинизма и прагматизма, импульсивен и неуправляем. Устроив пожар в квартире любимой женщины, уединившейся с посторонним мужчиной, он добивается именно того, чего хотел. Психи, как охарактеризует родственников Нина.

Пиршество актерского азарта демонстрирует в роли Сильвы Евгений Миллер. Его герой, у которого в жизни все вроде бы «о'кей», тоже мечется, тоже не может найти себя: под маской ловеласа и халявщика все равно проклевывается «нечто». И этот, видимо, одинок и бесприютен. Как и хлебнувшая «женского счастья» соседка Сарафановых Макарская (Светлана Колпакова), которая рада каждому, кто позвонит в ее одинокую квартирку, лишь бы не быть одной…

Получился спектакль, который вроде бы и не назовешь ярким театральным событием, здесь нет какого–то неожиданного режиссерского решения и современного переосмысления уже ставшей классикой драматургии Вампилова. Но это из тех спектаклей (в «Табакерке» есть несколько таких), которые «поселились» в подвальчике на улице Чаплыгина надолго. Потому что рассказывают просто и душевно — о человеке и его страданиях, и каждый может что–то подобное вспомнить и о себе. А ведь главнее и интереснее этого все равно ничего в жизни нету.

Ирина Шведова, газета «Московская правда»