Наследник по кривой

Наследник по кривой
«Старший сын» Александра Вампилова в «Табакерке»

Интересно, когда вампиловского «Старшего сына» в 70–е годы не пущали на сцену, драматурга обвиняли в жесткости, а порой и в жестокости. Мол, только прожженный циник может прикинуться внебрачным сыном, чтобы просто переночевать в чужом доме. Чуть позже выход картины с Евгением Леоновым, Николаем Караченцовым и Михаилом Боярским воспринимали как некий прорыв, глоточек свободы. К тому времени «душили» уже «Утиную охоту», начинавшуюся с куда более злого розыгрыша: друзья присылали герою похоронный венок. А теперь молодой режиссер Константин Богомолов, поставивший «Старшего сына» в «Табакерке», на вопрос, нравится ли ему тот культовый фильм, отвечает резко: «Сироп». Зато в его спектакле, судя по первым откликам, находят тепло и уют жаждущие отогреться хоть в театре. Вот такая получается диалектика.

Надо сказать, что у пьес Александра Вампилова, давно признанных классикой, не такая уж счастливая сценическая судьба. Удачи были, были и блистательные актерские попадания (Станислав Любшин, Олег Даль), но традиции их прочтения не сложилось. Те, кто обращается к вампиловским произведениям, не оспаривают канон (как было с Чеховым), а все еще ищут подходы.

Константин Богомолов оказался очень вдумчивым читателем, оценившим и точность психологической вязи, и трагикомическую природу театральности драматурга, берегущую его как от пафоса, так и от сентиментальности. Ведь Вампилов не смеется над своим Сарафановым, всю жизнь пишущим первую страницу оратории «Все люди — братья». Он явно ему симпатизирует, за что и делает его персонажем анекдотической, комедийной ситуации с внебрачным сыном. Чем не ставший уже нарицательным гаевский «многоуважаемый шкаф» из комедии «Вишневый сад»?

Режиссер вместе с актерами подробно выстраивает взаимоотношения персонажей, не пропуская деталей–мотивировок. И только тогда становится понятным, почему в доме, где вроде бы только и делают, что бранятся и готовы разбежаться в разные стороны, все связаны не формально, а по сути. И никуда друг от друга не денутся. Нина (Яна Сексте), в сердцах называющая отца «блаженным», бросит «правильного» надежного, но не «слышащего музыку» жениха (Алексей Комашко). Юный Васенька (Андрей Фомин) будет романтически слепо вздыхать по увядающей соседке (Светлана Колпакова), потому что не видит, а слышит ее хорохорящееся одиночество. А ощетинившийся на мир, выросший без отца Бусыгин впервые почувствует себя среди своих. Герой Юрия Чурсина, очень современный — закрытый и колючий, на наших глазах пройдет путь к себе самому так, чтобы, когда он вымучит наконец под занавес признание «Я тебе не сын», мы в зале услышали только мольбу: «Папа…»

На финальных поклонах зрители овацией встречают Сергея Сосновского, исполнившего роль Сарафанова. Аплодируют ему и участники спектакля, как на юбилее или бенефисе. То ли артисту, то ли персонажу, возможно, дописавшему свою ораторию. Театральная шутка вполне в духе постановки. Не объясняться же в любви и к тому, и к другому нам, таким отвязным и ироничным. А Сосновский и впрямь играет так, что между ним и героем иголочку не просунешь. Как–то скупо, застенчиво, словно бочком, бочком. Ему перед всеми стыдно. Перед бросившей женой — значит, не стоил. Перед детьми, которых поднял один и от которых скрывает, что играет не в филармонии, а на танцах и похоронах. Перед той женщиной, что могла быть матерью самозваного Бусыгина… Черт, если бы я тоже не боялась пафоса, то обязательно сказала бы, что на таких людях земля держится. А на таких артистах — театр.

Мария Седых, журнал «Итоги»