После вовлеченности
-
-
После вовлеченности
Подведены итоги национальной
театральной премии «Золотая маска»
Церемония вручения «Золотой маски» — событие в своем роде
эзотерическое. Она не просто сообщает об актуальном «раскладе» сил. Она
еще сигнализирует о чем–то таком, что тайно притаилось как внутренняя, еще
не проявленная сущность явления.
Нынешняя церемония в Музыкальном театре им. Станислав ского
и Немировича–Данченко окончательно обнародовала усталость «Маски» как
фестивального механизма. Отменить сакральный момент вскрытия конвертов
с именами «получантов» дрожащими руками «вручантов» и заменить его
экраном с изображением конверта, из которого отчужденно–холодно
выплывали имена лауреатов, — это ведь знаковый жест! И он был
сделан, окончательно отказав жюри в его магических функциях, невольно
обнаружив масс–медиальный секрет Полишинеля: политический, дипломатический
расклад в выборе лауреатов давно всем очевиден.
Драма
Дмитрию Бертману, постановщику церемонии, пришлось иметь дело с небывалым
(37!) числом номинаций. Должно быть, поэтому сначала сгрудили всех
женщин — из драмы, балета, кукол, оперы и оперетты, потом всех
дирижеров, хореографов, композиторов (впервые введенная номинация), художников
по свету и по костюму (номинация, почему–то введенная только для
музыкального театра), а уж потом всех мужчин, режиссеров и все
лучшие спектакли сразу.
Итак, в драме лучшей актрисой объявили Ирину Пегову в спектакле
«Рассказ о счастливой Москве» Миндаугаса Карбаускиса, вызвав досаду многих
поклонников яростной и изысканной работы Полины Агуреевой в спектакле
«Июль» и напрочь проигнорировав блистательно–сдержанную, виртуозную
и мощную работу Татьяны Шестаковой в додинской «Жизни и судьбе».
Настаивая на критическом отношении к этим двум работам, жюри отдало
один из двух своих спецпризов женскому ансамблю спектакля «Самое важное»
в «Мастерской Петра Фоменко», а второй — Валерию Фокину
за возрождение Александринки (именно она была главным хедлайнером
нынешнего фестиваля, и спекатакль «Иваны» Андрея Могучего получил приз
критики).
Лучшим спектаклем большой формы назвали додинскую «Жизнь и судьбу», но,
судя по всему, с большим скрипом. Обсуждать этот «скрип»
не возьмемся. Скажем только с прискорбием, что лучшим спектаклем малой
формы была признана энергичная, но эстетически замусоренная «Гроза» Льва
Эренбурга в Магнитогорском театре драмы. И это — при фаворите
прошлого сезона спектакле Каменьковича «Самое важное», при «Иванах» Могучего,
«Игроках» Левинского, при «Человеке–подушке» и «Сиротливом Западе», при
«Последних» и «Рассказе о счастливой Москве», каждый из которых
во много раз осмысленнее «Грозы». Впрочем, Миндаугас Карбаускис был назван
лучшим режиссером прошлого театрального сезона.
Кажется, единственным безусловным решением было присуждение «маски»
в конкурсе «Эксперимент» спектаклю Дмитрия Крымова «Демон. Вид сверху».
Получая ее, он поблагодарил Анатолия Васильева, предложившего ему когда–то
лабораторию в своем театре «Школа драматического искусства».
Опера
Оперная афиша «Золотой маски» отличается растущим с каждым годом
количеством номинированных постановок — в нынешней было представлено
11 спектаклей из Москвы, Петербурга, Новосибирска, Саратова и Казани.
Конечно, количественный показатель не критерий, но «масочный шорт»
отражает явный прогресс театров, осваивающих сегодня не только привычный
репертуар, но и сложнейшее наследие ХХ века —
от Шостаковича до европейских шедевров, не появлявшихся
на российской сцене несколько десятков лет: «Енуфа» Леоша Яначека, «Электра»
Рихарда Штрауса (Мариинский театр), «Пеллеас и Мелизанда» Дебюсси
(Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича–Данченко). Наконец,
главное достижение — премьеры новейших оперных партитур, созданных
по заказу театров: «Маргарита» Владимира Кобекина (Саратовский театр оперы
и балета, дирижер Юрий Кочнев), «Любовь поэта» Резеды Ахияровой (Казанский
театр оперы и балета, дирижер Виктор Соболев), повлекшие создание новой
номинации — «Работа композитора». Первая «маска» в этом разряде
досталась екатеринбуржцу Владимиру Кобекину, установившему в прошлом
сезоне личный рекорд — три заказные оперные партитуры, поставленные
в разных театрах. Очень гармоничный и яркий казанский спектакль
«Любовь поэта», так и не доехавший до Москвы, получил маску
за мужскую роль (поэт Тукай — солист Мариинского театра Ахмед Агади).
Певцы Мариинского лидировали на нынешней «Маске» — приз
за женскую роль достался Ларисе Гоголевской (партия Электры), и, надо
заметить, что, несмотря на пятерку сильных конкуренток в этой номинации,
Гоголевская конкурировала только с самой собой в партии Дьячихи
(«Енуфа») — именно потому, что эта феноменальная певица, наделенная даром
просветлять трагедию, раскрывать через громаду эмоций тончайшие переживания,
превращает каждую свою партию в событие.
В разряде лидеров изначально числились два оперных спектакля, номинированные
по полной шкале: новейший «Евгений Онегин» Большого театра
и изысканный, элитарный «Пеллеас» Музыкального театра имени Станиславского
и Немировича–Данченко. Решение дилеммы было дипломатичным
и скуповатым на призы: лучшая режиссура — Дмитрий Черняков
(«Онегин»), «лучший спектакль» — «Пеллеас». Призы «Онегину»
за костюмы (Мария Данилова) и свет (Глеб Фильштинский).
«Пеллеас» же признан лучшей музыкальной работой (дирижер Марк Минковски).
Негусто для самых «именитых» проектов прошлого сезона, но многие
спектакли–номинанты вообще «всухую» выступили на фестивале —
традиционалистский «Борис Годунов» Александра Сокурова (Большой театр —
6 номинаций), «Евгений Онегин» (Музыкальный театр имени Станиславского
и Немировича–Данченко) со сценографией Давида Боровского, фарсовый
«Любовный напиток» Юрия Александрова «Новая опера» и дискуссионные работы
Новосибирского театра (исключая утешительную спецпремию жюри Теодору
Курентзису). И здесь возникает вечный для «Маски» вопрос:
стоит ли показывать на фестивале объективный уровень сезона или
фильтровать высшие достижения? Если не зацикливаться на количестве
«масок», никак не отражающих живой и неровный процесс, происходящий
в оперном театре, то итог прошлого сезона в том, что
в России теперь поют, как во всем мире: и Дебюсси,
и Рихарда Штрауса, и аутентичного Моцарта, и современные
партитуры.
Балет и современный танец
Балетный раздел на нынешней «Маске» был переполнен как никогда: 10
спектаклей. Можно подумать, вернулись лучшие времена отечественной хореографии
и появились наконец спектакли — мировые премьеры и харизматичные
хореографы — властители дум. Ничего подобного. В балете по–прежнему
доминируют две тенденции: реконструкция прошлого (восстановление отечественных
достижений) и адаптация западного (перенос постановок зарубежных
хореографов). Никакие заимствования жюри не впечатлили: американская
поделка «Шепот в темноте» из Новосибирска, эксклюзив от модного
Кристофера Уилдона в Большом и даже отличный пермский проект
«Хореография Джерома Роббинса» пролетели, как и ноймайеровская «Чайка»
в «Стасике». По линии реставраций, казалось бы, все шансы были
у роскошного балетного блокбастера «Корсар» из Большого, но жюри
почему–то решило иначе, отдав пальму первенства очаровательному мариинскому
пустячку
«Пробуждение Флоры». Восстановивший одноактовку Петипа с помощью
Гарвардского архива Сергей Вихарев получил «маску» лучшего хореографа,
и это в принципе казус. Во всем мире то, что сделал питерский исследователь,
называется работой балетмейстера, то есть того, кто балет ставит,
разучивает, но не сочиняет.
С другой стороны, как поступать, если качественная авторская хореография —
мечта почти недостижимая, и, скажем, Борис Эйфман, почти ежегодно выставляющий
свою новую продукцию, ни на критиков, ни на жюри
впечатления не производит. Впрочем, не признать того, что его
труппа — одна из лучших в стране, невозможно. Подтверждение
тому — Юрий Смекалов, получивший «маску» за роль Тригорина
в «Чайке» Эйфмана. Восходящая звезда Большого Наталья Осипова признана
лучшей танцовщицей, но формулировка «за лучшую женскую роль» звучит
забавно. Она — одна из тринадцати солистов, рискнувших освоить
танцевальный марафон Твайлы Тарп в спектакле «В комнате наверху»
и имеющих примерно равные партии. Правда, глаз упорно выделяет
в этом ансамбле именно Осипову, а это свойство настоящего таланта.
В этом году полноценный конкурс сложился в разделе современного танца
в отличие от прошлого, когда премия вообще осталась неприсужденной.
Пять спектаклей нарисовали вполне приличную картину отечественного contemporary
dance. Серьезная проблема только возникает со спектаклями–хамелеонами,
меняющими свои контуры порой до неузнаваемости: видимо, пора закреплять
в Положении, что работы на фестивале должны быть в том виде,
в каком их отобрали эксперты. Так, после показа в Москве
из борьбы выбыла беспомощная клоунада «Безнадежные игры» русско–немецкого
«До Театра». Да и питерские «Песни Комитаса» подрастеряли свою
цельность. Среди оставшихся претендентов предсказать лидера не составляло
труда: ни миниатюрный образчик современной хореографии нидерландского
производства в трактовке пермского «Балета Евгения Панфилова»,
ни этюдно–витальная «Кармен» Аллы Сигаловой и ее студентов
на главный приз не тянули. Жюри сделало свой выбор в пользу
Татьяны Багановой, которая, имея уже две «маски», наконец дождалась
заветной — «за лучший спектакль»: «После вовлеченности»
в исполнении екатеринбургских «Провинциальных танцев».
Алена Карась, Лариса Барыкина, Ирина Муравьева, газета «Российская газета»
