Подвал столичного значения
-
-
Подвал столичного значения
Театру под руководством Олега Табакова — 20 лет
Ровно пять лет назад, когда отмечалось 15-летие знаменитой Табакерки, заметки,
написанные по этому проводу, были названы «Кризис среднего возраста».
Тогда казалось, что этот популярный московский театр мало-помалу утрачивает
своеобразное выражение творческого лица, да и планка качества
понемногу снижается, причем еще на этапе выбора пьесы и режиссера.
Слишком уж много проходных событий случалось в жизни коллектива.
И даже объективная причина этого была вроде бы найдена: бремя
художественного руководства МХТ имени Чехова, взваленное на себя Олегом
Табаковым, не позволяло тщательно и пристально отвлекаться
на свое любимое детище. Поневоле оно обрело свободу, но без
достаточного умения грамотно ею распорядиться.
Пять лет спустя все эти проблемы перестали провоцировать панику и стали
неотъемлемой и нормальной частью общего театрального процесса.
О любом приличном театре сегодня можно говорить приблизительно
в одних и тех же выражениях. А если что и имеет
принципиальное значение, то это конкретный спектакль, большей частью
определяемый тем или иным режиссерским именем. Причем рядом с достаточно
редкими событиями в афише обычно стоит добрый десяток других названий,
принципиальностью воплощения не обремененных. Табакерка —
не исключение.
Здесь важнее другое — ностальгическое слово «студия». Впрочем, оно за эти
годы изменило свое смысловое значение. Табакерка и затевалась некогда
(кстати, задолго до 1987 года — официальной даты открытия
театра) с идеей молодой студийности, куража, энтузиазма
и бессребреничества, которые объединили бы молодых актеров
в новую театральную семью. Идея театра-дома тогда еще была вполне
актуальной. Сегодня же «дети» выросли, оперились и возмужали (а
кто-то и заматерел), многие вылетели из родного гнезда, прочим там бывает
порой довольно тесно. Да и сам Олег Табаков, не сбрасывая со счетов
«семью», все чаще говорит о том, что нынешняя Табакерка по сути
своей — очередная студия Художественного театра. И это абсолютно
нормально. Актеры и режиссеры, приписанные к двум коллективам, давно
уже работают вместе, многие «большие» спектакли Табакерки идут
на мхатовских сценах. Так что порой уже и не разобрать, где чей
спектакль. Да и надо ли это делать, если студия всегда
выручит «метрополию», а последняя будет гордиться многими студийными
спектаклями, к которым тоже приложила руку.
Гордость номер один для Табакерки — это, конечно, Миндаугас
Карбаускис. Режиссер, выученный Петром Фоменко, получил у Табакова
все возможности для осуществления своих идей плюс лучшие актерские силы двух
коллективов. Эти возможности, помноженные на незаурядный талант, очень
скоро принесли свои плоды — сам Карбаускис уже взял «Золотую Маску» как
лучший режиссер года (за спектакль «Когда я умирала» в Табакерке).
И теперь его постановки — непременные номинанты последующих
национальных премий, как и актеры, в его спектаклях занятые. Хотя,
формальная сторона успеха, конечно, важна, но главнее другое —
Карбаускис остается режиссером, плывущим против течения скандального
и дилетантского мейнстрима, и сдавать позиций пока
не собирается.
Впрочем, масскульту, шоу-бизнесу и телевидению Табакерка тоже вполне способна
подарить своего питомца. Яркий пример — Анастасия Заворотнюк, тоже
вышедшая из подвала на Чаплыгина. Она, правда, поторопилась оборвать
связи с родным гнездом, где, вероятно, чувствовала себя не слишком
комфортно, но тем не менее осваивать профессию начинала именно здесь.
Что же касается постоянных актерских дебютов в качестве
режиссеров, которые случаются здесь ежегодно и в массовом количестве,
то это как раз «дело семейное». И кому, как не Табакову, дать
своим «детям» возможность освоить иные сценические перспективы?
И не только своим, кстати. В последние годы на эту стезю
здесь вступали Александр Марин, Дмитрий Петрунь, Александр Мохов, Олег
Тополянский, ранее — Владимир Машков. Да, конечно, ладно получается
не всегда, но, как говорится, лучше сделать и пожалеть, чем сожалеть
о несделанном. К тому же счастливой случайности, способной
перерасти в количественную закономерность, тоже никто не отменял.
Накануне юбилея в Табакерке, как водится, случилась премьера, правда,
к нему специально не приуроченная. Просто совпало. Но это
совпадение оказалось на редкость удачным и представило театр
в его не «большой», но камерно-подвальной ипостаси в очень
выгодном свете. Очень честно и абсолютно адекватно тому, что здесь
на самом деле происходит, если не замусоривается случайными
событиями.
Олег Табаков вновь рискнул и пригласил на постановку режиссера,
Москве практически неизвестного. Хотя для знатоков российского сценического
процесса Сергей Пускепалис — постановщик вполне состоявшийся. Бывший
актер, прошедший режиссерскую школу Петра Фоменко, много работавший
в провинции и возглавивший несколько лет назад Магнитогорский театр
драмы имени Пушкина. Но столичные подмостки, пусть даже такие крошечные,
все равно — дебют, где надо вновь заявлять о себе.
Хотя Пускепалис, кажется, этим последним вовсе не собирался заниматься,
никаких деклараций и манифестов не готовил. Да и пьесу
взял классическую, к тому же не из первого ряда —
«Женитьбу Белугина» А. Островского и В. Соловьева. Островский
же, как известно, предполагает большей частью актерский театр, нежели
агрессивные режиссерские импровизации. Конечно, если думать о спектакле
в целом, а не о себе любимом.
Школа Петра Фоменко в ее не заштампованных, но живых
проявлениях в режиссуре Пускепалиса явно чувствуется, а временами
здесь даже присутствует знаменитое «легкое дыхание», присущее лучшим спектаклям
самого мастера и его учеников. Дыхание театральной игры, которая
в спектакле доминирует над всем остальным — психологией, сентиментальностью
или социальными мотивами. Их не отрицая, но полностью себе
подчиняя. Когда все не вполне всерьез, но окутано ироничной дымкой.
Когда можно чуть-чуть похулиганить, то и дело подмигивая зрителям,
чтобы эти «безобразия» оценили. Когда есть возможность для ежевечерней
актерской импровизации при общем жестком каркасе постановки. Когда режиссер
является заводилой игры, но умело растворяется в игроках.
Все это у Пускепалиса получилось замечательно, причем безо всякой робости
и излишнего пиетета перед столичными актерами. Впрочем, они
в большинстве своем молодые, за исключением опытного мхатовца
Владимира Краснова (Белугин-отец). Кстати, как нынче принято, актерская команда
сформирована из работников разных театров: МХТ имени Чехова, Театра имени
Гоголя и собственно Табакерки. Но никакого разностилья
не случилось, поскольку правила игры были верно поняты и приняты
всеми без исключения.
Каждый артист играет свою «нотку» из цельной актерской гаммы.
Краснов-Белугин замечательно «перевоплощается», а Марианна Шульц
(Кармина-мать), наоборот, остро комедиантствует. Евгений Миллер (Андрей
Белугин) осваивает амплуа темпераментного простака, а Иван Шибанов
(Агишин) — чуть картинного рокового соблазнителя. Молоденькой Лине
Миримской (Елена Кармина) явно нравятся мгновенные перепады настроений
ее героини и изменение ее манер и поступков, причем она
более других овладела здесь нужным сценическим комизмом. И пусть ближе
к финалу комедийность начинает грешить чрезмерным комикованием, но все
это «от полноты чувств-с» и, наверное, со временем уравновесится.
При этом Пускепалис, как и многие его коллеги, не чужд желания, чтобы
его спектакль прозвучал вневременно. А если уж какое-то время
и в большей чести, то явно театральное. Рядом
с традиционными купеческими одеяниями — фривольное платьице Елены,
никаких дамских прелестей не скрывающее (костюмы Ольги Резниченко).
Да и словечки у персонажей между делом проскакивают разные,
не только Островским написанные. И цыганские напевы чередуются
с французским канканом. А единая игровая стихия все равно приведет
действо к необходимой гармонии.
Так что подобный подарок к собственному юбилею получить не стыдно.
Ну а уж как там дальше сложится, зависит от многого
и многих, включая и самого Олега Павловича, и его артистов.
Потенциал-то есть, а значит, и перспективы.
Ирина Алпатова, газета «Культура»
