Ирина Пегова — Москва во плоти
-
-
Ирина Пегова — Москва
во плоти
В «Табакерке» выходит «Рассказ
о счастливой Москве». Воплотить на подмостках малоизвестный роман
Андрея Платонова решился Миндаугас Карбаускис
Незадолго до премьеры сменился состав исполнителей: главную роль теперь
играет Ирина Пегова.
Ирина Пегова прославилась после фильма «Прогулка» Алексея Учителя.
Но начиналось все с дипломного спектакля «Фро», в котором Пегова
сыграла главную героиню. Тогда о ней заговорила театральная Москва. (Для
тех, кто не в курсе: «Фро» — знаменитый рассказ Андрея
Платонова.) С Карбаускисом актриса училась на одном курсе
в РАТИ, сыграв Соню в его «Дяде Ване», получила «Золотую Маску»
за лучшую женскую роль. «Счастливая Москва» — первая работа актрисы
в театре после двухлетнего перерыва. Мы беседуем с Ириной
Пеговой накануне премьеры.
— Со стороны кажется, что все замечательно: наконец–то главная роль
в театре, Платонов, Карбаускис?
— На самом деле, очень трудно возвращаться к работе, когда
привык два года ничего не делать, а учитывая, что я кормящая
мама, организм сопротивляется и твердит: «Домой! К ребенку».
И в «Счастливой Москве» не я изначально была занята, мне
совсем недавно предложили войти в этот спектакль, который репетируется уже
несколько месяцев. У меня была возможность отказаться, но, прочитав роман,
я согласилась. Такой язык, так все вкусно написано, так хочется смаковать
эти километровые фразы!
— Читая «Счастливую Москву» — роман 1934 года — трудно
отделаться от мысли, что Платонов как будто с вас и писал свою
героиню.
— Ну, парашютисткой, как Москва Честнова, я бы не смогла
стать, хотя во сне летаю постоянно. Метрострой меня тоже
не прельщает. Но совпадений много — в том, о чем она
думает, как думает, чем дышит, что любит. Она любит воздух, землю, траву,
она целиком открыта природе, — мне это близко. К сожалению,
в ней нет открытости к людям, она эгоистка. Спектакль
Карбаускиса — о том, что любовь, семейная жизнь, счастье — это
труд. Чтоб счастливым быть, надо трудиться душой: прощать, идти
на компромисс. А Честнова не хотела тратиться на это. Как
только чувствовала, что не так что–то складывается, сразу «линяла».
У нее было предчувствие какого–то настоящего наслаждения, настоящей жизни.
Всегда. Она ее искала, искала, ничего не нашла и умерла душой.
Но она не там искала. Оно в простых вещах, счастье–то.
Я играю заблуждение — попусту растраченную жизнь.
— Почти во всех своих спектаклях Карбаускис затрагивает тему смерти.
В «Счастливой Москве» хирург Самбикин приходит к мысли, что
жизнь — это редкая форма смерти. Он вскрывает и исследует трупы
в поисках источника жизни, копается во внутренностях, ища душу.
А на сцене?
— Тоже. «Ужастика», конечно, не будет, но это главные вопросы
романа: где есть душа? как обессмертить человека? как сделать так, чтобы
он был счастлив? Герои Платонова живут для будущего, для развития науки,
общества. Они о себе мало думают, они думают о том, чтобы следующим
поколениям хорошо жилось. Мы не смеемся над ними — это серьезно,
когда человек заражен какой–то идеей. Миндаугасу нужно, чтоб мы рассказали
все по–настоящему. Как люди, которые знают эту историю и хотят поделиться
ею со зрителем. Вот мы рассказываем, рассказываем, а потом
вдруг какие–то моменты играем — и этот переход должен производить
сильное впечатление. Моментов «игры» всего минут на 10. В этом
есть нагота, тут артист голый абсолютно — с обнаженными нервами
и душой. Скрыться некуда, «четвертой стены» нет.
— Но хоть декорация есть?
— Да, то есть нет. Режиссер сделал
антидекорацию. И придумал, что актеры могут совершать только
те физические действия, которые допускает эта «антидекорация».
—Это как?
— Приходите, тогда и увидите.
Сергей Конаев, журнал «Ваш досуг»
