Сентябрь

• 

Актер Сергей Безруков: «Скандал был нужен, чтобы взорвать общество»

Актер Сергей Безруков: «Скандал был нужен, чтобы взорвать общество»

Сергей Безруков предстал в Петербурге лукавым интриганом Павлом Ивановичем Чичиковым и лучезарным гением Вольфгангом Амадеем Моцартом. В обоих спектаклях («Табакерки» и МХТ имени Чехова) он был на сцене со своим учителем Олегом Табаковым. О том, как он вживается в образы великих, Сергей Безруков рассказал корреспонденту «Известий» Ирине Начаровой.

— Трудно играть гениев?

— Гениальность сыграть-то невозможно. Это невозможно — вдруг стать гениальным музыкантом. Главное — понять человеческий характер, осознать, что они в чем-то похожи на нас. Жизнь у них была очень нелегкая. Женщин любили, страдали. Просто по темпераменту своему они были импульсивные личности, и сыграть можно некую уникальность их человеческих чувств. Что касается Вольфганга Амадея, этот человек, я думаю, как сама жизнь — эмоциональная, мощная, светлая, яркая. Горел-жил, жил-горел. Как вспышка магния. А сама жизнь не такая длинная — 37 лет. Говорят, что в 40 лет наступает акмэ для мужчины. Такой страшный возраст, полярный: что-то сделал, что-то не успел, а большая часть жизни уже прожита. Но великие люди успевали за этот срок, как ни странно, сделать многое. А может, и не странно — наверное, то, что мы проживаем лет за пять, они проживали за год.

— Вы сыграли уже нескольких гениев. Не бывает такого, что в каких-то ситуациях думаете: Моцарт здесь поступил бы так, Пушкин сказал бы то-то, Есенин бы промолчал?

— Думаю, Есенин не промолчал бы, да и Пушкин с Моцартом тоже. Да и нет смысла сравнивать, у них была своя жизнь — великая. Думать: раз они так поступали, то и я могу себе это позволить, — ни в коем случае. Не имеешь права. Я, актер, могу себе позволить так, как они, на сцене сделать или в кадре. Самое важное — быть убедительным: так же гореть, сходить с ума, любить, страдать. Чтобы все было не абстрактно-отвлеченно, а по-настоящему. У меня мхатовская школа, мои учителя научили меня именно этому. Всегда предлагаю: давайте по-живому. Это ве-ли-ко-леп-но. Наверное, неинтересно просто играть. В этом природа творчества актерская — когда ты на мгновение начинаешь проживать эту жизнь. Как ребенок, забыться и, играя в это, верить. Мы в детстве, когда играли, все верили. В войнушку когда играли, я там и падал, и умирал. Потом подбегали санитарки, меня лечили: «чик-чик». Они делали это знаменитое «чик-чик», и я уже был здоров. С пластмассовым пистолетиком шел дальше и кричал: «За Родину!» Я уверен, что нужно быть ребенком и верить — не играть, а жить. Взрослые детские игры — так бы это назвал. Да, плачешь, и больно бывает. Бывает, и с сердцем плохо потом становится. Но в этом есть какая-то прелесть — не стесняться детских ощущений.

— Случалось, что вам было плохо с сердцем?

— Всякое бывало. На съемках, на «Есенине». Я все-таки очень эмоциональный, а там все было на таком нерве, что практически каждая сцена на взрыве, потому как в основном сцены очень темпераментные — моменты протеста, бури. Поэтому мне все пришлось пережить, как человеческие жизни, страшные куски.

— Есенина вашего много ругали. Обидно было?

— Угодить всем невозможно. Ругательства сводились в основном не к подаче образа Есенина, а к теме «похож — не похож». Я играл то, что написано в стихах. Я играл его сильным человеком — Емельяном Пугачевым, Стенькой Разиным. Его любовь к России, его сложнейший характер. Каждый кадр я прожил, в этом смысле абсолютно спокоен. В русском национальном характере уживалось все — и темные, и положительные стороны. Кому-то из патриотов не нравятся темные. И тут, друзья мои, что делать? Давайте разберемся и поймем: много чего было в жизни абсолютного гения. Но все это рождалось из самого творчества. Откуда черпал вдохновение? Обилие женщин, как говорили. А что в этом плохого, если мужчина любит женщину? Тем более, если он не связан семейными узами? Я думаю, что нет ничего зазорного в том, что он ведет жизнь порой донжуана. Да ради бога. Я сам проповедую любовь к женщине. Это то, что надо проповедовать, особенно в наши дни, с удвоенной, утроенной силой. Убери личную жизнь, убери эти дрязги, проблемы — семейные, жизненные, которые были в его судьбе, — и природа творчества будет непонятна. Вообще этот скандал был необходим, чтобы взорвать общество, в хорошем смысле, разрушить стереотипы. Для того чтобы снова читали есенинские стихи, нужно немного тронуть то самое осиное гнездо — особенно людей, почивших на лаврах, которые считают его слабым человеком и легко, непринужденно проходятся по его творчеству. Да, скандал. Во многом Есенин этим пользовался сам, напоказ растрачивал себя в скандалах. Мы добились того, что после фильма много людей обратились к его творчеству. Им просто стало интересно: а так ли было на самом деле.

— В кошмарных снах вам не мерещатся провалы — театральные или киношные?

— Вы знаете, нет. Если честно, это не самоуверенность, а уверенность. Есть профессионализм, есть ремесло. Если ты им владеешь, благодаря своим учителям, ты изначально застраховываешься от провала. Бывает неудача режиссера, провал пьесы, но не актера. Потому как актер-профи, даже при наличии режиссера-дилетанта и, допустим, не очень профессионального автора пьесы, все равно держит планку. Вот возьмем мастеров БДТ: у них был гениальный Товстоногов, но они снимались в фильмах иногда не очень удачных, а порой просто жутких.  Время было такое — советское, и та-а-кие тексты, что за голову хватаешься. Но даже в жутких сценариях — каких-то пошлых и похабных — мастерство, ремесло актеров не подводило, за ними чувствовалась внутренняя правда. Они все равно роскошны — что бы ни играли. И в этом смысле я тоже стремлюсь не изменять основному закону: играть по правде. В любой пьесе, пусть несовершенной. Даже если режиссер тебе поставил сложную, невыполнимую задачу, есть в загашнике замечательный ход: а по-живому!

— А как же ваш Чичиков?

— Играть по правде нельзя было, в то же время нельзя было скатываться только в гротеск. Значит, нужно совместить — чтобы работать в стиле комедии дель-арте, быть Чичиковым, знаете, в стиле рисунков Шемякина. Такими обычно рисуют гоголевских персонажей. То есть без грима на лице попытаться превратиться в такого человечка, используя только свое лицо и пластику.

— Правда, что вы мечтали о роли Чичикова, а не о Гамлете, например?

— Нет, я мечтал о Хлестакове. О Гамлете тоже. И так получилось, что вместо принца датского сыграл много ролей, которые его чем-то напоминают. Есенин — тоже Гамлет, русский. Моцарт в некоторых сценах — тоже Гамлет. Хлестакова не удалось играть, но мне дали Чичикова. Говорят, есть в моем Чичикове что-то от Хлестакова. Для меня важно, что это тоже — маленький человек. Ему нелегко все дается. Он крутится, пашет, потеет, задыхается, уже срывается, кричит. Боится и все равно делает.

— Над вами Олег Табаков тоже подшучивает на сцене, как над другими сценическими партнерами?

— Это добрые шутки, я уже сейчас иногда отвечаю ему тем же. Допустим, в «Чичикове» (спектакль «Похождение». — И.Н.) есть момент, когда Плюшкин (в исполнении Олега Табакова. — И.Н.) рассматривает фотографии, зритель их не видит. Я спрашиваю: «Это ваша дочь?» Среди других там есть фотография двух йогов. Один на одном, очень смешные, бородатые дядьки, худые и тощие. Я на них показываю, говорю: «Ой, внуки!» Олег Павлович еле сдерживается от смеха, но все же берет себя в руки и говорит, что полагается: «Да, приехали: деда, деда!».

— Чувствуете, когда вам завидуют?

— Вообще-то чувствую, но, наверное, не надо бы. Если есть энергия, желание, способности, можно многого добиться в жизни. Пожалуйста, дерзайте. Если человек завидует, и это черная зависть, то таким путем он никогда не достигнет светлого в творчестве. Злость, ненависть, зависть — из природы темных чувств и эмоций. Допустим, читаешь некоторые статьи в прессе и чувствуешь, что люди тебя просто не любят, ну, ненавидят. И что бы ты ни делал, все равно будут ненавидеть. Господь с ними. Другое дело, что ненависть эта разрушает их самих, при этом вырабатываются нехорошие ферменты, у человека садится сердце, и со здоровьем возникают проблемы. Человек желчный живет гораздо меньше, чем, допустим, человек добрый. Поэтому мне хочется просто пожелать им удачи — да успокойтесь вы, Христа ради. Делайте светлые дела, и все наладится. Светлое и любовь притягивает, и удачу. И деньги даже притягивает. Я всех призываю: не надо завидовать. Это гораздо лучше, честнее. И для здоровья полезно.

Ирина Начарова, газета «Известия» (Cанкт-Петербург)

"Билокси-Блюз", Н. Саймон

Спектакль "Билокси-блюз" Нила Саймона был одним из первых в репертуаре Театра-студии п/р О. Табакова. Он появился в 1987 году и рассказывал историю о шестерых мальчишках, попавших в армию. О том, как день за днем они из Юджина, Джозефа, Роя, Арнольда, Дона и Джеймса превращались в рядового Джерома (Денис Никифоров), рядового Виковского (Ярослав Бойко), рядового Сэлриджа (Сергей Угрюмов), рядового Эпштейна (Игорь Петров), рядового Карни (Алексей Усольцев), рядового Хеннеси (Иван Жидков). Незамысловатая метаморфоза происходила под командованием сержанта Мервина Дж. Туми (Михаил Хомяков) - человека сдержанного, жесткого и хлебнувшего в жизни и армейской службе немало. А неопытные желторотые птенцы, его подопечные, проходили суровую школу выживания и проверки на лучшее и худшее, что есть в человеке. Учились любить и ненавидеть, побеждать и сдаваться, делать выбор между честью и бесчестием, между дружбой и предательством, наконец между жизнью и смертью. Их существование, ограниченное двухъярусными панцирными кроватями, то походило на тюремное заключение, то граничило со вседозволенностью. Здесь, в стенах казармы, низменное и высокое соседствовало. И, пройдя выпавшие на их долю испытания, вчерашние мальчишки незаметно становились настоящими мужчинами. В конце же спектакля зрители совершенно забывали, что действие этой истории разворачивается не у нас, а в далеком местечке под названием Билокси, где-то на Миссисипи...

Театральная афиша

http://www.teatr.ru/docs/tpl/doc.asp?id=913&

Гоголь по-безруковски…

Гоголь по-безруковски…
Вчера и сегодня на почтенных подмостках БДТ им. Товстоногова в рамках гастролей Театра-студии под руководством Олега Табакова — герои Гоголя

Режиссер Миндаугас Карбаускис, недавний выпускник мастерской Петра Фоменко, привез к нам Сергея Безрукова и спектакль под дипломатичным названием «Похождение, составленное по поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души».
Наверняка взыскательная и проницательная петербургская публика сразу же обнаружит, что получилась этакая «игра в классики», где фривольное обращение с сюжетом и персонажем, жонглирование жанром и смыслом в общем-то допустимы. Кстати, название это схоже с тем, которое в 1842 году (именно тогда увидела свет первая публикация поэмы) присвоила книге «высочайшая цензура» — «Похождения Чичикова, или Мертвые души». Вот, собственно, и все, что роднит сценическое воплощение с литературной основой. Нет тут ни гоголевского разоблачительства и морализаторства, ни сострадания к народу и боли за Россию, ни осуждения всех без исключения персонажей поэмы, заложенных в души миллионов детей советской школой.

Здесь Чичикову симпатизируешь, сопереживаешь и даже в какой-то степени надеешься на успех его предприятия. Проецируя его образ на «героев нашего времени», невольно осознаешь, что он владеет теми премудростями, коим сегодня специально обучаются, желая обеспечить себе успешную карьеру: ораторским искусством, психологией бизнеса и дипломатией.

Правда, есть кое-что созвучное неуловимому и ускользающему гоголевскому портрету Чичикова: «не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтоб слишком молод». Учтена и пресловутая гоголевская «носология». Только тут наш герой отнюдь не «высмаркивается чрезвычайно громко… как труба», а понюхивает табачок и сочно почихивает. Иногда даже передразнивая почтенную публику. Небывалый актерский кураж и высокопрофессиональное хулиганство Безрукова наделили его Чичикова не просто масочностью и пантомимичностью. Весь он какой-то суетливый, птичий, почти чирикающий. Чего стоит его: «Чи-Чи-Чичиков». «Птичье» доведено до животного или по-детски непосредственного и мультяшного — наш герой семенит на носочках, ползает, прыгает и даже кувыркается. Припоминается фраза Манилова: «… не имел чести получить такого образования, как вы, — это видно в каждом вашем движении». То, как движется, думает и говорит Безруков, достойно восхищения. Его актерская работа не просто кардинально отличается от всех предыдущих, это выход на новый, неожиданно высокий актерский уровень.

Марина Лисовец, газета «Невское время»

Гамлет. Поколение победителей

Гамлет. Поколение победителей

В нынешней гастрольной афише МХТ несколько спектаклей условно молодых режиссеров — и надо было бы объединить для общей картины «Гамлета» Юрия Бутусова, «Похождение» Миндаугаса Карбаускиса и «Тартюфа» Нины Чусовой, которого не привезли на прошлые гастроли с формулировкой: «Не встало» (имелось в виду оформление). Теперь все встало. В ряд. Но газетные темпы обзора до некоторой степени искажают общую картину, требуя оперативности и не позволяя дождаться «Тартюфа»…

Ясно, что на мхатовского «Гамлета» петербургские зрители шли по-особому, как на «отчетный концерт», чтобы пристально посмотреть на питерских птенцов, недавно вылетевших из гнезда и расправивших победительные крылья в Москве. Десять лет назад они вместе начинали: режиссер Юрий Бутусов и его товарищи, однокурсники, «великолепная четверка» Михаил Трухин, Константин Хабенский, Михаил Пореченков, Андрей Зибров… «В ожидании Годо», «Войцек» и «Калигула» в театре Ленсовета, «Сторож» на Литейном… Культовые спектакли, заставившие говорить о «поколении войцеков и сторожей»…

Первым ушел в «ментовские» сериалы Трухин, потом наше телевидение незамысловато обеспечило «тремя товарищами» всю убойную силу и все мыслимые агентства национальной безопасности («У меня не труппа, а группа ОМОНа», — нервно шутил Бутусов, у которого срывался «Идиот»…). Теперь он, последним уехавший в Москву, позвал питерца Трухина и поставил «Гамлета» на главной сцене страны со своими актерами. Свой среди чужих или чужой среди своих?

Не станем повторять, что отодрать сегодня приросшие к коже телесериальные имиджи этим актерам, как ни старайся, не удается, а тут еще грянули круглосуточные, дневные и ночные, дозоры Хабенского, страшную вампирскую кровь которых тем более не смоешь…

Не станем анализировать, в каком отделе и на какой полке «художественного супермаркета» по имени МХАТ располагается нынешний «Гамлет» и сколько он весит рядом с другими фирменными художественными продуктами.

Идя на «Гамлета», хотелось знать другое: про что? Зачем? Кто сегодня Гамлет? Что нынче в режиссерском чемодане путешественника с багажом Юрия Бутусова? Что болит? Какие открылись новые смыслы? Идеи? Что внутренне нажито в столице всеми ими? Ведь на самом деле очень хочется, чтобы Бутусов возглавил пустующий нынче театр им. Ленсовета, с которым связана его судьба, где живет следующее поколение его учеников и непонятно, почему до сих пор город внятно не позвал его вернуться…

Теперь я точно знаю: вернуться надо. Потому что мхатовский «Гамлет» — полное собрание прошлых сочинений и приемов Ю. Бутусова, в котором к тому же явно и скрыто, со сносками и без них, цитируются шекспировские спектакли Роберта Стуруа (куда нынче без черных котелков и зонтиков?) и Эймунтаса Някрошюса (призрак его «Гамлета», простите за каламбур, бродит в истории с отцом — Призраком). Все, что умел Юрий Бутусов раньше, получило постановочный размах, а поскольку чувства театральности и фантазии ему и художнику Александру Шишкину не занимать, то они, не обремененные обязанностью внятного высказывания (хотя это все-таки «Гамлет»!), разыгрывают на площадке замысловатый клиповый аттракцион, который мог бы называться «Игра о принце Гамлете». Разыгрывают по правилам, известным только им, тем более что зрительский успех обеспечен физическим присутствием «трех товарищей», которые по-настоящему тратятся на сцене, искренни и самоотверженны. Только вопрос — что они тратят? Нервную и физическую энергию? Да. Но не находя при этом энергии мысли. Ощущение, что у них пламенный мотор вместо сердца, темперамент лишен содержания, и весь спектакль пытаешься понять, о чем речь, а смыслы ускользают, как на катке, создавая, быть может, новый для драматического театра и по-своему красивый декоративный жанр — фигурное катание...

Это история «на троих», которые появляются в прологе. Почему-то вместо Горацио и Марцелла перед нами фазу же… Хабенский и Пореченков — будущие Клавдий и Полоний. Если речь о поколении, решившем смоделировать историю о себе и заигравшемся до смерти, то странным образом здесь вымаран как персонаж их друг Горацио (Зибров, ау!). А дальше, меняя личины и обличья, с фантазией, замечательной «фильштинской» школой и пластическим азартом, не щадя мышц и обливаясь потом, они исполняют сложную партитуру спектакля: дерутся, таскают столы, танцуют, прикидываются и превращаются, страдают понарошку и как будто по-настоящему (Гамлет — Трухин), только неясен предмет этих неврастенических страданий, слез, пота. Быть или не быть, жить или не жить, и как жить — вопрос, который, видимо, не стоит остро для этого «поколения победителей», оснащенного до зубов технологией массового зрительского поражения. Это спектакль мастеров: но, пообещав вначале, будто они знают, где найти нынешнего Гамлета, постановщики затем заблудились и Гамлета не нашли. Может быть, за тем, чтобы найти его, надо вернуться в тишину? Хотелось бы. Очень.

В «Похождении», «составленном», как значится в программке, по мотивам «Мертвых душ», Чичикова играет Сергей Безруков — звезда того же поколения. Популярность его блуждает в тех же необозримых пределах, и «криминальное прошлое» в виде Пушкина и Есенина не уступает «криминалу» наших родных «ментов». Московская пресса сочла эту копродукцию «Табакерки» и МХТ провалом. Мне так не кажется. Более того, впервые С. Безруков показался мне одаренным актером. Он везет спектакль — как Селифан бричку любезного Павла Ивановича. Иногда выдыхается и увязает, тем более седоки нелегкие. 

И какой русский не любит быстрой езды! Надежда московской сцены М. Карбаускис — человек литовский и любит езду медленную. Спектакль идет долго, слог его повествователен. В начале спектакля по грязной мостовой родители ведут в школу сообразительного мальчугана в картузе. И очень скоро молодой человек в том же картузе, Чичиков П. И., соображает, какую коммерцию можно развернуть в этой сонной стране, где знаменитая птица-тройка никуда не мчится, а мирно жует сено в вековом стойле (три настоящих лошадиных головы открываются зрительскому взору в финале). И рыбкой-рыбкой шустрый Чичиков пускается в плаванье по мутным водам. Карбаускис не дает Безрукову ни минуты покоя: Павел Иванович находится в постоянном быстром скольжении по словам, мебели, ситуациям… Он как волна, бьющаяся о монолиты статичных помещичьих укладов. Поднимается одна ободранная стена (художник Сергей Бархин), другая. За каждой сидит на очередном стуле помещик. Карбаускис играет на неожиданной смене привычных типажей. Вы думаете, Олег Табаков будет Собакевичем? А он Коробочка! Мы привыкли к тому, что Собакевич мордат? А Борис Плотников похож на поджарую борзую…

Это страна, где торговля мертвыми душами никак не кончится. Давным-давно я знала библиотекарей, которые, выполняя план по читателям, ходили заполнять формуляры на Смоленское кладбище и списывали имена с могил. А совсем недавно, в дни мхатовской премьеры, тысячи мертвых душ фигурировали на выборах Лукашенко, составив 90% явки…

В финале спектакля живые и мертвые души — все спят на своих стульях, лошади едят овес, а новый мальчик в картузе шлепает по грязи на урок. Карбаускис поставил не поэму, это — проза русской жизни, где во сне может привидеться сказка о золотой рыбке — вечно остающемся на плаву Чичикове. Помню давнюю гастрольную рецензию под названием «Гамлет и Сыроежка». Не буду насильно объединять два разных спектакля общим скороспелым выводом. Надо дождаться «Тартюфа».

Марина Дмитревская, газета «Час пик»

В театре Табакова отмечают юбилей за юбилеем

В театре Табакова отмечают юбилей за юбилеем

Традиционный сбор труппы, который знаменует открытие нового сезона, состоится во вторник в Московском театре Олега Табакова. Этот театральный год 2006-2007 примечателен и тем, что у театра скоро круглая дата. И сезон, соответственно, юбилейный: XXI. 

Ритуал открытия театрального сезона в театре Табакова обычно достаточно предсказуем: обязательно состоится награждение золотыми значками «долгожителей» театра. В этом году ими станут, в основном, работники ХПЧ (художественно-постановочной части), что особенно приятно: зритель привык чествовать тех, кто на виду, но часто забывает о работниках невидимого театрального фронта. Теперь награды найдут своих героев.

Еще один юбилей у одного из самых ярких и любимых зрителем актеров «Табакерки», заслуженного артиста РФ Алексея Золотницкого. Ему исполняется 60 лет, что тоже, разумеется, не останется без внимания художественного руководителя.

Награда ожидает Народную артистку РФ, лауреата Государственной премии РФ, актрису МХТ им. А. П. Чехова, Ольгу Михайловну Яковлеву. Указом президента РФ ей будет присужден Орден Почета «за многолетние заслуги перед Отечеством».

И это еще не все круглые даты, которые будут объявлены сегодня. Сезон откроет спектакль по пьесе Нила Саймона «Билокси-Блюз», который будет идти сегодня в 400-ый раз. Поставленный в 1987 году Олегом Табаковым, оформленный художником Александром Боровским, он до сих пор не только не сходит со сцены, но и пользуется огромной зрительской популярностью. Даже больше: он стал своеобразной кузницей молодых кадров.

Почти каждый актер труппы за прошедшие с момента премьеры годы сыграл в «Билокси»: Марина Зудина, Владимир Машков, Евгений Миронов, Сергей Безруков, Сергей Газаров, Ольга Красько, Анастасия Заворотнюк, Виталий Егоров, Ярослав Бойко, Денис Никифоров и даже Антон Табаков — далеко не полный список тех артистов, который оттачивали (или оттачивают) свое мастерство благодаря участию в этой постановке.

В разные годы над пьесой в качестве вторых режиссеров, режиссеров восстановления и преподавателей сцендвижения работали Андрей Смоляков, Александр Мохов, Александр Марин. 

Михаил Хомяков, играющий в спектакле и поныне одну из главных ролей, сержанта Мервина Дж. Туми, на основе этой пьесы работает со своими студентами в Школе-студии при МХТ им. А. П. Чехова. За все эти 19 лет спектакль оброс байками и смешными случаями, пожалуй, больше, чем любая другая постановка. Впрочем, празднества по поводу 400-ого «Билокси-Блюза» с непременными воспоминаниями актеров состоятся уже вечером.

Кульминацией сегодняшнего сбора труппы может стать поздравление тех артистов, которые стали мамами или папами, а таких в этом году оказалось, к общей радости, чуть ли не рекордное количество: Ольга Красько, Игорь Петров, Алексей Усольцев. Отдельного поздравления, конечно же, удостоятся сам Олег Павлович с Мариной Зудиной, у которых в 2006 году родилась дочка Маша.

И сегодня же в фойе театра в торжественной обстановке пройдет открытие персональной выставки театрального художника Светланы Калининой, чьи костюмы украшают не один спектакль театра Табакова.

Актеры подвала на Чаплыгина с нетерпением ждут сегодняшней встречи, ведь, насколько известно, в Художественном театре в Камергерском до декабря будет идти большой ремонт, значит, говорят артисты, Олег Павлович, быть может, уделит больше внимания, чем обычно, постановкам в родной «Табакерке».

Родион Чемонин, Агентство национальных новостей