Ноябрь

• 

Душа просит сказки

Душа просит сказки

Вопрос, следует актеру сочувствовать своим героям или нет, принадлежит, похоже, к категории вечных вопросов. Своими мыслями на эту тему с нашим корреспондентом делится Дмитрий Куличков, актер «Табакерки», играющий Ноздрева в спектакле «Похождение» по «Мертвым душам» и Цыганка в «Рассказе о семи повешенных», Андрея Гуськова в постановке «Живи и помни» на сцене МХТ. 

 — Молодому актеру важно научиться выстраивать роль самостоятельно?

 — Обычно режиссер давно уже выпустил спектакль, а я все обживаю его пространство. Иногда только на 20–м спектакле я начинаю чувствовать то, что было скрыто раньше. В спектакле «Живи и помни» по повести Валентина Распутина я все время тянусь за актрисой Дашей Мороз. В спектакле мы играем супругов, которые, встречаются тайком от всех, ведь мой герой сбежал с фронта. Оба испытывают любовь словно бы заново. И в спектакле ее героиня оказывается сильнее моего персонажа. Мне нравится тянуться за партнерами, которые умеют предъявлять себе высокий счет. Мы с Дашей встречаемся перед каждым спектаклем, пьем кофе, настраиваемся на одну душевную волну. Порой договариваемся: а давай сегодня попробуем дотянуться в этой сцене до новой высоты. Такое чувство, словно мы каждый раз пробуем взять новое препятствие. 

Проза Валентина Распутина сделала меня более зрелым в жизни. Роль Андрея в этом спектакле дает возможность переоценить что–то и в своей жизни. Один из монологов моего героя целиком об упущенных возможностях. Он вспоминает прежнюю довоенную жизнь, семейные ссоры и сокрушается, почему так бездарно их прожил. И я в своей жизни стараюсь избежать этой ошибки — жить сегодняшним днем, радоваться любым приятным мелочам, которых раньше не ценил. Но грешным делом, порой опять живу по–старому. Мне нравится самодостаточность драматургии Распутина. Наша актерская задача — донести этот текст без искажений. Я уверен, что стоит чуть переиграть или недоиграть — как зритель сразу чувствует фальшь, отторжение. Актеры сразу становятся врагами по отношению к тексту. Это похоже на ситуацию, когда актер играет смерть самого близкого человека — тут всякая неточность выглядит кощунственно.

 — Чего вы хотите добиться от себя в этой роли?

 — Откровений. Порой мне хочется почти невозможного: подняться над собой, вырваться с Дашей в другое пространство. Да и сам Распутин на прогоне так настраивал нас: будьте предельно искренними, играйте с душой. Хочу постараться почти не пользоваться актерской техникой, вытравить из себя такое актерское в плохом смысле этого слова. Я все больше убеждаюсь, что зрителя не обманешь расчетливыми уловками — сменой тембра голоса, эффектной позой. Тем более когда ты один на почти голой сцене, тут и спрятаться не за что.

— Вы играете трагическую историю. Легко ли это переживать зрителю?

— Спектакль очень строгий по форме, мы выкинули все слишком красивое, развлекательное. Он заставляет зрителя окунуться в это с головой. В этом смысле меня больше волнует спектакль «Белая гвардия» по роману «Дни Турбиных» Булгакова. Эта трагическая история гибели лучших людей страны, великой Российской империи, но там много игровых комических эпизодов. Зритель очень хочет смеяться на этом спектакле, порой буквально расшатывая его рисунок. Я считаю: пусть зритель смеется там, где это уместно, но мне хочется, чтобы он побольше думал, сопереживал. Помню слова сотрудника музея Булгакова: «Вы не сочувствуете своим героям». Горько слышать, но, наверное, она права. Я себя утешаю мыслью, что современный человек защищает себя от горьких переживаний, относится к серьезным вещам с долей спасительной иронии. Я злюсь: все равно хочется это в себе переломить. Хочется удержать спектакль в границах первоначального замысла. Мы это обсуждаем с режиссером, с актерами, стараемся удержать равновесие смешного и трагического и не играть со зрителем в поддавки.

— Карбаускис всегда интригует постоянными рассуждениями о смерти в своих спектаклях. Какой он в жизни?

— Оптимистом его не назовешь, и юмор бывает мрачноватым. Но при этом он очень светлый человек. Его рассуждения о смерти кажутся жутковатыми человеку российской ментальности. На самом деле это заложено в литовской культуре: тема смерти — это возможность остановиться и задуматься о жизни, пофилософствовать. Когда мы говорим о смерти, то мы и говорим о смерти, а они умеют в это вкладывать столько смыслов! У них по кладбищу гуляют, как по парку. Например, под Вильнюсом есть знаменитая Гора крестов, где справляют красивый праздник поминания усопших. Разве русскому человеку придет в голову устраивать шоу с яркими фонариками на кладбище? Но чем дальше мы работаем, тем я лучше понимаю Карбаускиса.
Мне нравится в его режиссуре сочетание интеллектуального разбора и любовь к раскованности актера, его игровой природы. Обычно он предлагает на репетиции сыграть в полную силу, а потом просит убавить эмоции. Этот режиссер умеет сказать о персонаже одну фразу, обозначить каркас роли. Он бывает жестким, говоря: «Дальше уже твоя работа», но при этом не перестает помогать. Миндаугас Карбаускис гениально умеет показывать актеру его персонажа. Это всегда остроумно, смешно, точно, и при этом приправлено неподражаемой литовской иронией. Он умеет своим показом разбудить актерское тщеславие. Он тебя не заставляет, а намекает на искомый результат, и делает это так элегантно!

— В чем, на ваш взгляд, причина успеха спектакля «Рассказ о семи повешенных»?

— Мы все молодые, неискушенные, неиспорченные. Держимся друг за друга, работаем с удовольствием. Но в принципе, даже если ты совсем не ладишь с кем-то из коллег, работа заставляет тебя выстраивать дружеские отношения на время совместной работы.
Я помню, Карбаускис сказал очень любопытную вещь на репетиции этого спектакля: «Посмотрим, какое место займет этот спектакль в пространстве». Есть такой странный феномен — иногда серьезную пьесу репетируют ничтожно мало. Но зритель постановку поддерживает, и дает ей какую–то жизненную силу. «Вишневый сад» мы репетировали всего два месяца, но он дозрел уже после выпуска. Зритель любит эту Раневскую в исполнении Ренаты Литвиновой, такую необычную, непохожую на других театральных актрис. Зрителю кажется, что Литвинова — и есть Раневская, что она играет что–то и про себя тоже.

Есть спектакли, которые любопытны как эксперимент, рассчитаны на узкий круг эстетов и быстро уходят из репертуара. «Король Лир» в постановке Тадаши Судзуки — наша попытка прикоснуться к эстетике японского театра. Это игрушка, в которой хороша прелесть новизны, но лучше не заигрываться — иначе можно впасть в пародию. 

 — Говорят, вы мечтаете о собственной постановке?

— Я уже выбрал одну сказку, думаю о подборе молодых актеров. Сказка — благодатный материал, в ней намешано столько противоположных чувств. У меня много работы, но я еще не наигрался. И вообще я заметил, что самостоятельные отрывки студентов — самые удачные. Хочется что–то сказать от своего имени, иметь что–то свое, не просто работу, а душевную отраду. Тем более что я в последнее время много играю людей криминального мира, бесовщину какую–то. Один мой персонаж — Бес, другой — бандит. Душа просит сказки.

— Вы известный театральный актер, а как у вас складываются отношения с кино?

— Я сейчас снимаюсь в фильме «Кремень» в главной роли. В этой криминальной драме действуют персонажи, похожие на монстров. Они лишены души, ведь они живут в мире, где душа не нужна. Мы делаем все легко, сухо, буднично, без смакования криминальных ужасов. Мой герой — сержант Чахлов, это человек–действие, человек–поступок, одним словом, кремень. Он очень собран и сконцентрирован — это мне в нем нравится. Но при этом, когда мой герой, бездушный монстр, погибает, я испытываю облегчение и чувство справедливости. Мне нравится, что фильм не копирует западные клише, не предлагает хэппи–эндов. Все жестко, честно, без лишнего пафоса. Нравится сниматься в этом авторском кино, где создатели больше думают о том, чтобы выпустить честный художественный продукт, а не кассовое зрелище.

Марина Квасницкая, газета «Россiя»

On-line форум с Дмитрием Куличковым

On-line форум с Дмитрием Куличковым

— Здравствуйте, очень тронут Вашим участием, интересом, спасибо за искренние вопросы. Это для меня очень важно. Впервые общение со зрителями проходит для меня в таком качестве.

Театр — это процесс обоюдного творчества: взаимообмен энергией, эмоцией, пониманием. Хороший, удачный спектакль или роль состоятся тогда, когда случится между нами прежде всего человеческий контакт. Когда нам есть, что друг другу дать. Не буду заниматься теорией, а скажу только, что вы принимаете участие в судьбе спектаклей, вы на них очень влияете, корректируете и наполняете. Одним словом, мы вместе делаем театр!

 — Во всех ваших ролях чувствуется хорошая доля иронии и даже самоиронии. А чем вы руководствуетесь в игре — задачей выполнить роль, воплотить режиссерский замысел или же каждый раз сыграть новую черту в характере героя?

 — В роли мне нужно понять, что хочет режиссер, оттолкнуться от его замысла и разбора. Тогда уже вместе найти оптимальный вариант движения к роли, подхватить режиссерскую идею и наполнить своими эмоциями, качествами своего характера. Игра должна рождаться от смысла, от идеи. Если этого нет, или я не до конца врубаюсь, недопонимаю, не чувствую, то происходит самое ужасное — получается игра ради игры, то есть пустота. Черты характера любого персонажа — это же мои чувства и проявления, которые я ищу в себе. В идеале — каждый раз находить новые черты в персонаже. Из этого строится роль. Это все моя «кухня». Это все вам скучно, наверное. А руководствуюсь в игре задачей донести до зрителя смысл, который в роли заложен. Иначе все вхолостую.

 — Мне кажется, настоящая роль, характер строится на постоянном поиске, и это мы всегда ощущаем — в этот раз было сыграно так-то, а сегодня — вот так-то! Это потрясающее зрительское и просто человеческое счастье, когда происходит совпадение в эмоциональном отношении. Скажите, а мы, зрители, меняемся в Вашем представлении? Вы ощущаете атмосферу зала?

 — Конечно. Если не ощущаю, то не происходит между нами контакта. Это сразу влияет на игру, сразу начинается беспокойство и тревога: почему что-то не так? почему нас не воспринимают? Это может исходить и от меня, может и от зала. Сейчас меня радует, что зритель меняется, очень много ходит молодых, моих сверстников. Для меня большое открытие в том, что наше поколение очень активно включается, сопереживает, чувствует, понимает. Мне это дает силы и надежды на будущее.

 — Как вам работается в театре Табакова: нравится ли, появились ли друзья, и, вообще, как ощущения? :)

 — В театр Табакова мне очень уютно. Есть перспективный, хороший коллектив. Кажется, прижился. Есть приятели и замечательные коллеги по работе.

 — Нашли ли вы в театре Табакова близких вам людей или у вас чисто профессиональные отношения?

 — Для меня наш театр — это дом. Помимо профессиональных отношений необходима душевная теплота. Чтобы в театре было комфортно и уютно всем. Как не крути — это своего рода семья. Когда это возникает — тогда я чувствую себя на подъеме. А остальные театральные дрязги мне неинтересны.

 — Вы сыграли две яркие роли в спектаклях Миндаугаса Карбаускиса, планирует ли вы продолжать участвовать в его постановках, если да, то в каких, и как вы оцениваете уровень профессионализма молодых режиссеров, кого могли бы назвать «надеждой русской сцены», если таковые для вас есть?

 — Работа с Миндаугасом Карбаускисом проходит не гладко — вот уж с кем от ненависти до любви один шаг. Но я считаю его одним из лучших современных режиссеров. А совместную работу в данном случае может планировать он, а я с огромным удовольствием работал бы с ним еще. Хочу отметить еще двух молодых выпускников Гинкаса — Алену Анохину и Максима Кальсина.

 — А вы сами часто ходите на спектакли других театров? Что вам наиболее интересно и близко?

 — По мере возможности посещаю другие театры. Очень люблю смотреть, но только если наверняка знаю, что это стоящий спектакль. «Лишь бы» не пойду. Люблю театр Фоменко, Додина, мастерскую Женовача. Из последнего, что понравилось — это «Мальчики» и «Ехай». Мне вообще нравится их труппа, у них потрясающий коллектив. Я им в хорошем смысле завидую. Еще очень люблю смотреть дипломные спектакли.

 — У вас сейчас успешная полоса в актерской жизни, и, наверняка, есть еще какая-то работа — преподавание, к примеру, или занятие дизайном. Расскажите об этом. А чем вы заполняете пустоту в периоды вынужденных простоев?

 — Кроме театра есть иногда кино. Недавно снялся в двух фильмах — «Кремень» и «Иное» — играл отъявленных злодеев. В будущем, если наберусь определенного опыта, уровня, хотел бы поработать со студентами. Безумно интересно. К счастью, простоев пока нет, тьфу-тьфу-тьфу. Все время уходит на театр. А если будет время, с удовольствием попробовал бы что-нибудь новое, неизвестное, но об этом пока не думаю.

 — Что вам запомнилось в работе с Тадаси Судзуки? Готовы ли вы сегодня вновь окунуться в подобную систему тренингов?

 — Кстати, о Судзуки. В декабре мы полетим в Токио, чтобы сыграть 3 спектакля «Лира». Перед этим он будет мучить нас своим тренингом :) Но мне кажется, его система для нас неприемлема и скучновата. Это интересно как эксперимент, не более.

 — Какие роли вам бы хотелось сыграть? Есть ли стремление ставить самому?

 — Сыграть хочется что-то трогательное, может даже сентиментальное. Каких-нибудь шукшинских «чудиков», что-то трагикомическое. А по поводу того, что ставить? Хочу сделать сказку. Но об этом сказать подробнее, надеюсь, смогу чуть позже.

 — Вам ближе трагедия или комедия?

 — Трагикомедия. 

 — А какими новыми ролями порадуете?

 — Сейчас репетирую в МХТ в новой работе. Есть пара интересных предложений на будущее. Но об этом пока говорить рано.

 — Видел все ваши театральные работы. Самое неизгладимое впечатление оставила роль в «Живи и помни». Рискну предположить, что это самая дорогая для вас роль на настоящий момент, это так? И верно ли, что ваш любимый напиток — чай?

 — Вы правы, самая сложная и дорогая для меня роль — в «Живи и помни». А чай не самый любимый напиток. Иногда во мне по утрам просыпается аристократ. :)

 — А какие женщины вам нравятся? Извините за банальный вопрос. Но я думаю, что талантливые люди необыкновенны во всем, даже в выборе дам своего сердца.

 — Буду банален, в женщинах мне нравится загадка и странность.

 — Дмитрий, мы все родом из детства, а каким вы были в детстве? Озорником, небось? Расскажите свои яркие впечатления из этой поры. Где вы выросли? Кто повлиял на вас в детстве? :)

 — Я был не просто озорник, а хулиган. Срывал уроки, учился из рук вон плохо. Просто делал, что хотел. То занимался в драмкружке с приличными ребятами, то после репетиций гонялся со шпаной. Был неуправляемый хулиган. Кстати, с этого же драмкружка начинал и Табаков. Наверное, атмосфера, творческая свобода в этой студии — первая роль, первая любовь, первый успех — и повлияли на мои желания и стремления. 

 — Расскажите немного о своём поступлении. 

 — Я поступал три раза и два раза учился. Окончил в Саратовской консерватории актерский факультет — 4 года — и Школу-студию МХАТ. В Саратове в 17 лет пробовал поступить в студию при ТЮЗе, со второго тура слетел. Через год после окончания школы случайно узнал от знакомой, что на театральный факультет объявлен дополнительный набор мальчиков. Это после того, как курс уже набран, все пережили вступительные экзамены, месяц все проучились, и тут пришел пацан, который рассказал хреново одну басенку, дурацкий стишок и под пианино вместо танцев показал какие-то судороги, и в один вечер поступил один из группы абитуриентов. Дуракам везет! В театральный зачастую поступаю случайно, не готовясь, безответственно. Шли мимо и… А те, кто много читали, учили целые программы, занимались с педагогами — почему-то нет.

После окончания Саратовской консерватории был приглашен в Самару, Уфу, Красноярск, Белгород, но захотелось еще учиться и поехал в Москву. Душа лежала почему-то только к Школе-студии. Я опоздал, туры давно закончились, все были давно на каникулах, дополнительный набор уже прошел. Сказали, что иногда заходит мастер второго курса, некий Каменькович. Я стал его караулить каждый день. Силы уходили, терпение иссякало, подходило отчаяние, и надежда покидала. И вдруг поздним вечером охранники сказали, что Каменькович здесь. Меня затрясло, голоса не было, и когда мастер вышел, я из последних сил, из темноты прорычал хриплым и сиплым голосам: «Евгений Борисович, послушайте, я из Саратова». Он испугался. Я не дал ему опомниться. Поэтому, я думаю, он от неожиданности и страха согласился меня послушать. Потом он говорил, что в тот момент он увидел какого-то запойного алкаша, а я был просто доведен до точки. Так я поступил сразу на второй курс во МХАТ, получил второе высшее образования. И я не знаю, что такое вступительные экзамены.

 — Ну и, как говорится, о погоде: расскажите о своих пристрастиях, хобби, какая музыка вам нравится, какие фильмы вы смотрите?

— Мое пристрастие — это лошади. Обожаю лошадей. Из-за погоды и частых гастролей пока не получается заниматься этим часто. Музыка — это часть моей жизни. И не потому, что я такой музыкально образованный. Нет. В театре и кино все строится на музыке, поэтому удается слушать много самой разной — от этнической и фольклорной до рока и джаза, классики. Я всеядный. Если вы мне что-то посоветуете, я с удовольствием послушаю :) И жадный до фильмов. Хороших стараюсь не пропускать.

 — Мне очень понравились сольные концерты актрисы театра п/р Камбуровой Ирины Евдокимовой. Сходите при случае на «P. S. Грезы» или «Абсент». Не пожалеете! :)

 — Спасибо, я очень люблю Елену Камбурову. С удовольствием схожу на спектакли Ирины Евдокимовой. Если бы знать, когда… :)

 — Дмитрий, спасибо! Удачи вами и хорошего настроения! Мы вас очень любим!

 — Спасибо вам! До новых встреч, друзья!

Миндаугас Карбаускис в присутствии любви и жизни

Миндаугас Карбаускис в присутствии любви и жизни
Гастроли Театра–студии под руководством Олега Табакова завершены

Сегодня и завтра на сцене академдрамы — «Тартюф» Мольера с участием Владимира Калисанова (нас, уверены, простят другие достойные артисты), и после перерыва в день — «Гамлет» Шекспира, где играет Сергей Сосновский.

Радуясь редкой возможности посмотреть спектакли прославленных коллективов, мы поначалу решили не утомлять их создателей и тех наших читателей, что по разным причинам не могли попасть в эти дни в театр, своими субъективными впечатлениями. Продержались относительно долго — «Сублимацию любви» и «Любовные письма», «Дядю Ваню» и «Лес».

А потом случился «Рассказ о семи повешенных». И стало ясно, что промолчать по его поводу — пропустить значительное театральное событие. 

Похоже, с легкой руки Олега Павловича Табакова Павел Леонидович Ипатов станет настоящим театралом. Его появление в тюзе было встречено не меньшими аплодисментами, чем присутствие в том же зале руководителя МХТ. Но главное в тот вечер происходило, безусловно, на сцене.

Даже те, кто пришел посмотреть недавних выпускников нашего театрального факультета, Дмитрия Куличкова и Алексея Комашко (оба учились в разные годы в мастерской народного артиста России Александра Галко и работают теперь в МХТ и «Табакерке» соответственно), признавались, что очень скоро «забыли про своих», увлеченные самим спектаклем.

Леонид Андреев написал «Рассказ о семи повешенных» в 1908–м и посвятил Льву Николаевичу Толстому. Факт этот важен не в связи даже с вышедшим незадолго до этого знаменитым публицистическим обращением «Не могу молчать», а с тем, на наш взгляд, что режиссеру Миндаугасу Карбаускису удалось приблизить полуторачасовой спектакль к эпическому повествованию, доказать соответствие, неслучайность андреевского посвящения и придать небольшому рассказу романное звучание. 

Отечественный театр, практически забывший Андреева–драматурга, общими усилиями создателей спектакля вернул его имени безусловную театру принадлежность. Прибрав некоторую авторскую неряшливость, эмоциональный захлеб и многословность, режиссер обнаружил драгоценные для сценических решений непосредственность, простодушие, открытость и отчаянную откровенность чувств, что проявляют герои, оказавшиеся в предельной ситуации. 

Напомним, что у Андреева речь идет о террористах, приговоренных к смерти за готовившееся покушение на сановную особу. Содержание рассказа составляют краткие предыстории каждого и душевные состояния молодых людей накануне гибели. Читать его трудно, почти мучительно. Содержание спектакля Карбаускиса, очень ему близкое, хочется восстанавливать в памяти по минутам, дорожа и переживая вновь, потому что невыносимости Андреева, переведенные в плоскость театрального искусства, обретают не то чтобы иной смысл, но умело и, очень хочется сказать, — мудро корректируют его восприятие. Излишне говорить о том, насколько это важно во времена, когда привычные истерические вопли и непрекращающийся общий базар «за правду» никто уже не хочет слушать. Невозможная тишина зрительного зала на «Рассказе о семи повешенных» свидетельствует это лучше любых слов.

Нетрудно предположить, как сюжет про организованное покушение мог быть разыгран сегодня иными резвыми постановщиками. Миндаугас Карбаускис словно ничего не желает знать про его «актуальность», понимая, что актуальным на театре не может быть то, что ясно всем. Ценность человеческой жизни, ее суверенное непреходящее значение становятся главным эмоциональным переживанием его спектакля.

Режиссер и артисты не разбираются в заблуждениях героев и не судят их поступки, оставляя за каждым выстраданное право распорядиться личным мигом своим на Земле. От этого еще больнее, но отчего–то не безнадежнее.

Строгая стройность режиссерского высказывания, замечательно поддержанная, мощно прочувствованная и переданная всеми без исключения артистами не сводится ни к любимой мысли, ни к одному смыслу. Но впечатление оставляет удивительное цельное и очень сильное. Как будто ты сам уже ступил в ту воду, что уносит в спектакле героев Андреева.

И больше нечего бояться: ни жизни, ни смерти.

Ольга Харитонова

Миронов здесь, Миронов там

Миронов здесь, Миронов там
Юбиляр считает спектакли сотнями

Сорокалетие отмечать не принято. Евгений Миронов и не собирается этого делать. Зато в понедельник отметит двухсотые «Страсти по Бумбарашу», где он который год играет заглавную роль.

 — Если бы вы знали, с каким удовольствием я возвращаюсь в свой родной «подвал» играть «Бумбараша»! Как домой…

Понятие дома для него — одно из самых важных. Разве забудешь, как мама грела чайником табуретку на кухне, чтобы Женечке было тепло завтракать перед школой. Или как папа «сыграл» офицера, чтобы сына приняли в военный санаторий. 

К «Табакерке» он привязан чрезвычайно. «Уйти отсюда — все равно что навсегда уехать от родителей», — признается Миронов. А значит, куда бы его, звезду первой величины, ни заводил Млечный Путь, можно быть уверенным, что рано или поздно он вновь выйдет на сцену «подвала». И, глядишь, «Страсти по Бумбарашу» сыграют и в трехсотый раз.

Евгению Миронову — так уж случилось — приходится все время перепрыгивать через зрительскую привычку: если Бумбараш — то маячит у всех в памяти Золотухин, Мышкин — Яковлев, Гамлет или Головлев — Смоктуновский. 
Миронов привнес в роль Бумбараша, этого невольного участника Гражданской войны, и надрыв, и тоску, и лирику, которые особенно выделялись на фоне лихих и хлестких «Страстей». К слову, Владимир Дашкевич, чьи песни поет Бумбараш, посчитал Евгения Миронова лучшим исполнителем этой роли.

А к своему сорокалетию Евгений Миронов подарит сам себе премьеру — «Фигаро». Здесь он впервые выступит не только в заглавной роли, но и как продюсер: «Захотелось за все отвечать самому, собственно, я и так за многое отвечал, когда играл главные роли. Ставит «Фигаро» Кирилл Серебренников. Я не знаю, с каким другим режиссером сейчас можно так вдумчиво работать над текстом, фантазировать, пробовать, отвергать, именно в тандеме», — признается Миронов.

Авангард Леонтьев и Лия Ахеджакова сыграют родителей Фигаро, юная Юлия Пересильд — Сюзанну, а графа и графиню — Виталий Хаев и Елена Морозова.

 — Я точно знаю, — говорит Миронов о своем Фигаро, — что вот эта мышца (показывает на сердце) до поры до времени у него не главная. Фигаро силен прежде всего разумом. А все эмоции возникают благодаря той скорости, с которой сменяются закрученные им события. Фигаро — своего рода шахматист, который просчитывает на много ходов вперед и внешне абсолютно спокоен. И только в редкие минуты он раскрывается. Возьмем монолог Фигаро в этой пьесе, собранной, как часовой механизм (недаром же Бомарше был часовщиком!). Все пропорции идеально соблюдены — и вдруг этот монолог. Нарушение всех законов драматургии. Непозволительная роскошь. А вообще, как была эта пьеса под запретом при Людовике XVI, так и сейчас она под запретом. Вспомним, сколько пришлось извиняться за карикатуры на пророка Мохаммеда. А Фигаро говорит: «Мою комедию сожгли в угоду магометанским владыкам». А его мысли о природе власти? В ней многое так и осталось под запретом.

Спектакль будет «красной стрелой» летать из Москвы в Петербург и обратно (сцены: Театр им. Моссовета, филиал Малого, Александринка). И называться «Фигаро здесь, Фигаро там» — как будто о Миронове сказано, не так ли?

Ольга Фукс, газета «Вечерняя Москва»

«Похождение» в Таллине

«Похождение» в Таллине

Сценические эксперименты для прибалтийских зрителей не в новинку. В знаменитом оперном театре «Эстония» есть спектакль, на протяжении которого на сцене постоянно варят и жарят разнообразные кушанья. Однако российским артистам, которые привезли в Таллинн лучшие постановки фестиваля «Золотая маска», публику удивить всё-таки удалось. Рассказывают «Новости культуры».

Улочки старого города знакомы актерам «Табакерки». Театр не в первый раз играет свои спектакли в Таллине. Однако эта постановка Миндаугаса Карбаускиса для многих здесь стала неожиданно шокирующей. Московская «Табакерка» сначала художественно разбросала грязь по сцене, а потом и вовсе на репетицию привезла трех самых настоящих лошадей, — то есть, гоголевскую птицу-тройку. О ней в спектакле не скажут, зато наглядно продемонстрируют. Перед спектаклем лошади эстонской породы знакомятся с актерами и привыкают к довольно громкой музыке. «Лошадей выбрали из этой школы, потому что они привыкли ездить на соревнования. Из всего манежа только трех лошадей удалось отобрать более-менее спокойных», — рассказывает ухаживающая за лошадьми конюх Ирина.

Репетирует Чичикова Сергей Безруков. В Таллине актер был много раз, и с антрепризными спектаклями, и с Табакеркой. «Это маленький человечек. Зритель очень интересно реагирует, он сочувствует моему герою. Он ребенок», — говорит Безруков. Милый Чичиков, чудный Плюшкин, появление на сцене Олега Табакова зал встречает аплодисментами. Строгий Собакевич, роскошная Коробочка, очаровательный Манилов. Эту постановку московская критика почти разгромила, но зритель, как это нередко бывает, вынес свой вердикт. «Похождение» — это, действительно, очень зрительский и очень актерский спектакль.

«Обалдено, очень много эмоций», «Безруков отыграл на все сто, Табаков — маленький шедевр», «Еще пока в шоке», «Очень приятно, что к нам приехали из Москвы», «Потрясающая актерская игра», — слышалось со всех сторон. «Похождение» давали в Таллине два вечера подряд. Реакция зрителей — восторг и шок.

телеканал «Культура» 

Театральный фестиваль — дело живое

Театральный фестиваль — дело живое

Безусловным событием фестиваля «Золотая Маска в Эстонии 2006» стал спектакль «Похождение, составленное по поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души», который в знаменитой «Табакерке» поставил литовский режиссер Миндаугас Карбаускис. 

«Миндаугас Карбаускис поставил спектакль о «традиционных российских ценностях». О том, как мы холим и лелеем то, что в ином обществе называется преступлением. О нашем врожденном умении обращать грех в добродетель и засыпать умиротворенным сном, не слыша и не замечая, как горит земля под нашими ногами. «Русь-тройка» мирно пасется за воротами, и, судя по всему, мчаться ей некуда. Да и не нужно», — писали об этом спектакле «Театральные Новые известия». Пожалуй, точнее не скажешь. Можно только уточнить, что давно уже на драматической сцене режиссерская идея не воплощалась с помощью поистине фантастического единения всех мыслимых выразительных средств, когда взаимопроникающими, прорастающими друг другом становятся сценография (Сергей Бархин), световое решение (Дамир Исмагилов), музыкальное оформление (Гедрюс Пускунигис) и многоголосие актерского ансамбля, в котором с утонченным изяществом солирует Сергей Безруков.

Стоит, однако, уточнить, что на нынешнем фестивале «Золотая Маска в Эстонии», посвященном 100-летию эстонского профессионального театра, вообще не было случайных, проходных спектаклей, а следовательно, не было и зрительских разочарований. 

Театральный фестиваль «Золотая Маска в Эстонии» проводится уже второй год подряд. И хотя начинать всегда непросто, по словам координатора проекта Светланы Янчек, как выяснилось, второй раз — это гораздо сложнее.

Лошадиная эпопея и другие трагикомичные ситуации

«Театральный фестиваль — дело живое, здесь всякое может случиться, в том числе и то, что предвидеть просто невозможно, — поясняет Светлана Янчек. — Вот если бы надо было складывать узором консервные банки, и это зависело только от меня и от нашей небольшой эстонской команды, тогда можно было бы заранее рассчитывать на то, что придут зрители и скажут: «О, как замечательно!» А когда успех зависит от 200 человек, это, конечно, очень сложно».

Мы разговаривали после спектакля «Похождение», который великолепно был принят зрителями. Но вот такая, казалось бы, нетворческая деталь: «Сегодня успех зависел, конечно, от многого, но в придачу от здоровья лошади».

Зрители, которые видели этот спектакль, понимают, о чем речь: по ходу действия одна за другой отъезжают в разные стороны высоченные ободранные двери, образуя полутемную, тускловато подсвеченную перспективу убогой российской жизни. А последняя дверь открывается прямо в стойло — и мы видим трех самых настоящих лошадей, призванных символизировать ту самую, набившую оскомину еще по школьной программе «птицу-тройку». Этого программного монолога в спектакле режиссера Миндаугаса Карбаускиса нет, как нет и программного победительно-отвратительного Чичикова, он у Сергея Безрукова совершенно другой, маленький, несчастный, запуганный жизнью человечек. И Плюшкин Табакова совсем неожиданный, и остальные помещики совершенно другие, но при этом абсолютно гоголевские! А резво несущаяся Русь — три отрешенно жующие лошади…

Так вот, одна из этих лошадей, когда ее поднимали на сцену, поранила ногу, ей пришлось оказывать экстренную медицинскую помощь и срочно вызывать дублершу. «Ситуация непростая: основной лошадиный состав мог почувствовать неладное и взбунтоваться», — поясняет Светлана Янчек.

Возможно, кому-то будет интересно узнать, что лошадей в спектакль «Похождение» пригласили из манежа Тонди. Более того, летом провели пробный провод лошадей на сцену: были приведены четыре лошади, их по две поднимали на специальном подъемнике и смотрели, какая лучше себя ведет.

«Вот из этих четырех и была выбрана «птица-тройка», — продолжает Светлана Янчек. — Причем нужно было подобрать именно ту масть, которая была указана театром. А чтобы получить разрешение от Ветеринарного департамента, мы предоставили для владельцев лошадей кассету со спектаклем. И во время спектакля за кулисами дежурили ветеринарный врач и два инструктора. Такая вот лошадиная эпопея».

И это не единственная «эпопея» нынешнего фестиваля. На границе были задержаны декорации к спектаклю «Белая гвардия». «Дело в том, что ружья в этом спектакле настоящие, хотя и не боевые. И нас обвинили в том, что это контрабандный ввоз оружия на территорию Эстонии, — рассказывает Светлана Янчек. — Дело в том, что российская сторона оформляет документы так, как она оформляет их в другие страны. Но эта документация не удовлетворила эстонскую сторону, потому что у нас, оказывается, новые правила в связи с ЕС. Вот по этой причине не могли получить весь груз, хотя уже были готовы оставить оружие на таможне, лишь бы отдали декорации. В конце концов, ружья можно было собрать по театрам. Однако благодаря влиятельным друзьям нашего фестиваля ситуация разрешилась благополучно, и зрители увидели «Белую гвардию» в оригинале». Фестиваль — живой организм!

Спектакли для «Золотой Маски в Эстонии» отбираются в Москве. Какие при этом есть права у координаторов проекта из Эстонии? Может ли наша сторона отказаться от того, что предлагается? Может ли что-то выбрать?

«Спектакли все хорошие, это понятно, и отказываться от чего-то по художественным качествам нет причины. Но порой выбор обусловлен причинами другого порядка, — говорит Светлана Янчек. — Например, нам очень хотелось взять МХТ, потому что в этом году отмечается 100-летие эстонского театра, который тесно связан с классической русской театральной школой переживания. В МХТ мы посмотрели много спектаклей. Но опять-таки хотелось, чтобы это был спектакль, выдержанный в традиции русского реалистического театра, поэтому остановились на «Белой гвардии» режиссера Сергея Женовача. Хотя «Гамлет» в постановке Бутусова, с теми же Хабенским, Пореченковым, которых увидели наши зрители в «Белой гвардии», и Трухиным в заглавной роли тоже очень интересный, однако в концепцию этого фестиваля он все-таки не вписывался. Было у нас и желание показать спектакль по русской классике, непременно яркий, аттрактивный, непременно с кумиром публики в главной роли. Естественно, остановились на «Мертвых душах» («Похождение» — Э. А. ) с двумя притягательными центрами — Безруковым и Табаковым. И то, что нам удалось его получить, большое везение, потому что Рига на свой фестиваль «Похождение» не получила… И, конечно, очень хотелось привезти в Таллинн самый молодой, не похожий на другие театр, такой, каким в свое время были Таганка, «Современник», а в новейшей истории — Мастерская Петра Фоменко. Ведь всегда очень интересно присутствовать при рождении легенды. Мне кажется, в этом смысле очень повезло тем, кто сегодня вечером увидит спектакль «Мальчики» режиссера Сергея Женовача. Театр «Студия театрального искусства» — это его курс, и они живут без оглядки на вкусы публики, им абсолютно чужда попса, которая привилась в современном театре. Представьте, появляется в Москве театр, который просто демонстративно не принимает к сведению то, что хочет публика, и делает то, что считает нужным. И на его спектакли не попасть. Молодой зрительный зал! Они сами приходят, их никто не принуждает — вот что интересно! Ну, а в будущем году, мы очень надеемся, будет представлен не только драматический театр, но и другие жанры. Словом, есть все основания полагать, что фестиваль «Золотая Маска в Эстонии» будет развиваться».

Элла Аграновская, газета «Молодежь Эстонии»

Антипедагогическая поэма

Антипедагогическая поэма

Представляю себе, какой популярностью пользовалась бы в советские времена пьеса, обличающая моральное разложение в рядах учителей буржуазных английских школ. Конечно, если бы ее пропустила цензура — все-таки автор слишком увлекается деталями. Одни только персонажи чего стоят: заторможенная географичка и учитель литературы, которого больше всего интересуют футбол и старшеклассницы, распутная математичка и военрук, который оказывается тайным извращенцем. А третья пара — самые нормальные люди в этой компании — в порыве искренности признаются друг другу, что в детстве мечтали быть не учителями, а шеф-поваром и пианистом.

Как признался в интервью английской прессе автор пьесы «Под небом голубым», очередная надежда британской драматургии Дэвид Элдридж, тема нашла его сама: он просто годами выслушивал сплетни своих друзей-педагогов. Тема, согласитесь, не затасканная: вспомните, когда вы в последний раз смотрели спектакль про школу? Родительские собрания не в счет. Но если честно, самого Элдриджа тоже интересуют не отношения учителей и детей, а извечная история про мужское и женское. Сообщество педагогов — это в своем роде тест-группа.

В руках начинающего режиссера Олега Тополянского ироничная пьеса о сексуальных неврозах учителей приобрела оттенок дешевой мелодрамы. Артисты с сериальной естественностью играют в иностранцев и готовят настоящее мясо в евроремонтной кухне. Именно за приготовлением ужина первая пара выясняет, кто кого не любит; при этом актриса Марина Салакова играет зануду так достоверно, что взвыть готов не только ее партнер, но и весь зал. Диалог второй пары (Иван Шибанов и Елена Лаптева происходит между кувырканиями на кровати. Третья и последняя пара (Виталий Егоров и Вера Глаголева) общается более конструктивно, но зато прокалывается сам автор. Он дает героине Глаголевой пафосный текст про престарелую даму чей возлюбленный написал шесть писем и погиб на Первой мировой, а она всю жизнь ждала; мол, вот как любили раньше, богатыри не вы.

Богатыри, конечно, не мы, но когда выясняешь, что «Под небом голубым» — это лучшая английская пьеса 2001 год; задумываешься: может, и у них не все в порядке? Вот если бы на такую тему выступил свежий выпускник нижегородского пединститута, попавший в наши полевые условия, — что могло бы выйти… Ау, нижегородцы!

журнал «Афиша»

Вера Глаголева в поисках огнегривого льва

Вера Глаголева в поисках огнегривого льва
Актриса дебютировала в «Табакерке»

Сразу предупреждаю: никакого отношения к известной песне про огнегривого льва и синего вола, исполненного очей, этот спектакль не имеет. Небо — оно и в Англии небо, и молодой драматург Элдридж сочинял свою пьесу без расчета на российскую конъюнктуру. Говорят, он до сих пор получает письма от преподавателей, которые благодарят автора за проникновение в их сложный учительский внутренний мир. Еще Элдриджу вручили премию за лучшее драматическое произведение Вест-Энда.

На самом деле шесть персонажей, выходящих парами на сцену «Табакерки», могли бы быть даже монтажниками-высотниками или банковскими клерками. Их профессиональная преподавательская деятельность — лишь приправа для супа из любови-моркови. Каждый раз (а в пьесе три эпизода) суп варится по новому рецепту. Неизменным остается лишь беспробудное пьянство героев.

Рецепт первый: учитель уходит из обычной школы в престижную частную, зовет коллегу на ужин, жарит что-то вкусное и пахучее на настоящей плитке (то-то пожарные в «Табакерке» радовались, наверное!), а тут выясняется, что коллега уже давно в хозяина сковородки и плитки влюблена и случившийся однажды давным-давно пьяный секс воспринимает очень серьезно.

Рецепт второй: малосимпатичный очкарик — историк и военрук по совместительству — приводит домой весьма развратную математичку. Последняя хочет отомстить любовнику, глумится над неумелым в постели новым партнером, напивается, а беззащитный недотепа внезапно показывает такие когти и зубы, что страшно становится.

Рецепт третий: снова двое коллег, причем в этой паре женщина старше мужчины лет на двадцать. Они ездят вместе в отпуск, чтобы сэкономить на путевках, но с большим трудом выдерживают тяжесть «дружбы» и «партнерства», боясь любить друг друга и позабыть про чужое мнение на счет их отношений. 

Самой симпатичной оказывается третья пара. И это не столько заслуга драматурга, представленного Британским Советом, сколько удача двух актеров — Виталия Егорова и Веры Глаголевой. Она, дебютировав на крохотной сцене «Табакерки», была нежной, беззащитной, слегка ироничной и очень естественной. Он, для которого этот театр — дом родной, был искренним в вере в свою чудесную профессию учителя, по-детски трогательным и чуть-чуть эгоистичным. С ними было хорошо, и с ними забывалось ненатуральное завывание предыдущих пар. И они как раз могли ввести зрителя в тот самый мир, где под небом голубым есть город золотой. Пусть этот город и вырастал после пары стаканов виски.

Валентина Львова, газета «Комсомольская правда»

И учителя любить умеют

И учителя любить умеют
В Театре п/р Олега Табакова сыграли премьеру по пьесе современного британского драматурга

В безыскусной на первый взгляд пьесе «Под небом голубым», написанной британским драматургом Дэвидом Элриджем в 28 лет, есть что играть. Этот спектакль — молодой по переживаниям. Все его участники без исключения, включая драматурга туманного Альбиона, не оборвали связей со школой. Последний просто признался, что пьеса родилась из его болтовни со школьными учителями. Пересуды и разговоры с ними и стали тем сырьем, которое спровоцировало автора на написание пьесы. Равно как и режиссер, приглашенный на постановку в «Табакерку», Олег Тополянский, окончив актерский факультет Школы-студии МХАТ, стал совмещать работу актера и педагога.

Love story трех учительских пар написаны и сыграны с нежным юмором. В школе ученики не понимают, что и учителя любить умеют. Но ведь и они влюбляются точно так, как их подопечные. Несмотря на то что каждая из историй подается как самостоятельная новелла, однако все герои знают друг о друге, поскольку в пьесе судьбы друг друга обсуждаются.

Кто бы знал, что Хелен, которая появляется в первой новелле, погибнет в автокатастрофе, о чем мы узнаем из разговора другой пары. Так в жизни и бывает, когда мы между делом сообщаем: «А знаешь, она умерла». — «Как умерла? Когда?» Марина Салакова не играет в своем эпизоде будущей драматической развязки. Ее Хелен приходит на свидание воодушевленная и ожидающая предложения от своего бой-френда. В бархате и шелках, она от волнения и предвкушения вливает в себя вина без меры. И когда Ник (Алексей Комашко) собирается сообщить ей нечто важное, то случается комедия ошибок, провоцирующая Хелен на мелодраматическую истерику с угрозой самоубийства. Просто Шиллер, не меньше! С ножом, обещающим перерезать вены. Ник собирается перейти в другую школу, а вовсе не жениться на Хелен. А так все хорошо начиналось. А вот другая пара, Мишель Алены Лаптевой и Грэм Ивана Шибанова — случай неврастенического гротеска. Сверх меры раскрепощенная амазонка и закомплексованный книжный очкарик оказываются в одной постели. У Грэма от волнения случается сбой на ниве любовных утех. И вдруг безобидный учитель истории на наших глазах превращается в монстра, он укрощает амазонку шантажом, чтобы она научила его любви.

В этих двух дуэтах лидируют актрисы. Ник кажется не партнером, а учеником Хелен, ему неведом характер переживаний мужчины, не способного к принятию решения. Все его реакции — подростковые. На равных в актерском дуэте существует только последняя пара: Анна Полины Медведевой и Роберт Виталия Егорова. Эта новелла — единственная со счастливым финалом. Герои уже прожили значительную часть жизни. Они дружат долгие годы. Он ее намного моложе и, может быть, когда-то был ее учеником. Бывают такие счастливые минуты в жизни, когда чувствам дается воля, но еще важнее те мгновения, когда чувствам дается объяснение. Виталий Егоров играет агрессивно, остроумно, темпераментно, но свое раздражение он исподволь подводит к нежности: «Я хочу утром видеть тебя», «Я сделаю тебя счастливой». И холодноватая, сдержанная Анна, привыкшая к его иронии и умеющая отвечать тем же, верит своему молодому другу. Быть может, и вправду они снова поедут путешествовать, но на этот раз не будут спать в разных кроватях.

Ольга Галахова, газета «Независимая газета»

Сергей Безруков: «Сейчас в стране с комедиями напряженка»

Сергей Безруков: «Сейчас в стране с комедиями напряженка»

Сергей Безруков в последнее время редко соглашается беседовать с журналистами. Причина тому — работа над новыми проектами. Читателей хочется знакомить уже с конечным результатом. Но, несмотря на то, что работа над «Карнавальной ночью-2» только начинается, Cергей рассказал нашей газете о своей новой роли.

— Сергей, что для вас «Карнавальная ночь»?

— «Карнавальная ночь» для меня навсегда в ряду тех великолепных старых картин, которые будут любить всегда и которые можно пересматривать бесконечно. Такие, как «Осенний марафон» Данелии, «Берегись автомобиля», «Служебный роман» Рязанова. 
По тем временам, «Карнавальная ночь» была необыкновенно острой, опасной в какой-то степени. Она пришлась на самое начало «оттепели», когда страна только что вдохнула глоток свободы. И еще — первое появление Людмилы Марковны Гурченко на экране, ее уникальный дебют, песни, которые стали народными. Даже наивность картины прекрасна. Сейчас таких картин не снимают, да и вообще с комедиями «напряженка».

— Почему, кстати?

— Не знаю. Вроде бы в жизни немало смешного? Может быть нет уже тех мэтров?

— Но должны были прийти новые.

— Будем надеяться, что придут. В нашем кино уже неплохо с жанром «экшн», появилось много достойных картин, которые соперничают с голливудскими лентами, но комедии пока молодым режиссерам не даются. Надо тонко и смешно, а получается грубо и оскорбительно, чем и пресса часто грешит. Особенно бульварная. С ней не общаюсь, а все равно ниоткуда появляются какие-то интервью, которых я не давал, сплетни. Духовный уровень читателя и зрителя надо поднимать, а не потакать самому низменному. Обидно, что на людей выливается огромное количество негатива, которого и в жизни хватает. Не пора ли вспомнить о чувстве такта, меры и собственного достоинства, которые когда-то давно, существовали в обществе. Я очень рад, что появляются экранизации классики и пользуются успехом, который и не снился сиюминутным поделкам.
Что касается комедий, может быть, мы еще пока не определили природу своего смешного? Американцы определили — им смешно, когда птичка взрывается, и остаются одни ножки на веточке, или Шрек пукает в воду, и идут пузырьки. Не хотелось бы идти по этому пути. Грустно, но многие сериалы пытаются сейчас нам прививать именно такое чувство юмора.

— Насколько неожиданным явилось для вас предложение сняться в «Карнавальной ночи-2»? Никогда не примеряли на себя роли из картины?

— Нет, для меня это было весьма неожиданно. Потрясающе и то, что обе картины с разницей в пятьдесят лет снимает один и тот же режиссер. Случай для книги рекордов Гинесса. Да и сам Эльдар Александрович, как режиссер, достоин книги рекордов Гинесса по количеству успешных фильмов. Чуть ли не каждый становился народным хитом.

— Вы отталкивались от роли Гриши, или ваш Денис на него совершенно непохож?

— Общее только то, что оба они влюблены. Мы старались даже внешнего сходства избежать. Над нами не довлеют первые исполнители ролей. Прошло время, это другая история. Надеемся, что будем сильно выбиваться из обычного новогоднего меню. Когда переключаешь каналы, а там одни и те же лица, одни и те же концерты. Принципиальная позиция Эльдара Александровича — не брать тех, кто везде, а брать тех, кто не мельтешит по всем шоу-программам. Зритель сможет посмотреть на актеров старшего поколения, по которым соскучился.

— Я знаю, что вы пошли на своего рода эксперимент. Записали диск со своим старым спектаклем «Псих».

— Это правда. Диск будет продаваться в «Табакерке» для зрителей. Жалко, когда старые спектакли исчезают в никуда и сколько прекрасных уже пропало. Только легенды остались. Друзья нашего театра с Саратовского телевидения сделали запись четырьмя камерами, а я выступил в качестве режиссера. Вообще, я все больше задумываюсь о том, что уже чаще мыслю режиссёрскими категориями. Кто знает, может, когда-нибудь в будущем я попробую себя в режиссуре.

Ольга Бакушинская, газета «Известия»