Май

• 

Актер Сергей Безруков: «Мы стали стесняться своих эмоций»

Актер Сергей Безруков: «Мы стали стесняться своих эмоций»

Сегодня в театре «Современник» состоится благотворительный концерт «Подари мне жизнь», сбор от которого пойдет на лечение детей, страдающих лейкозом. В концерте примут участие Алиса Фрейндлих, Галина Волчек, Лия Ахеджакова, Инна Чурикова, Дина Корзун, Чулпан Хаматова, Александр Калягин, Олег Табаков, Константин Райкин и многие другие. Словом, сегодня в «Современнике» соберется весь цвет российской культуры. Среди участников благотворительного вечера — актер Сергей Безруков. С ним встретился специальный корреспондент «Известий» Артур Соломонов.

— К великому сожалению, я не принимал участия в первом концерте — был на гастролях в другом городе. Я нередко посещаю реабилитационный центр на Ленинском, где лежат дети, больные лейкозом.

— Независимо от акций, проводимых Чулпан Хаматовой и Диной Корзун?

— Это не должно зависеть от погоды, настроения, каких-то акций. Я просто не люблю это афишировать.

— Разве журналисты не бывают на ваших посещениях детских домов?

— Иногда бывают. Это допустимо, если ясно, что без общественного резонанса дело не сдвинется с мертвой точки. Но, как правило, нет. Я это делаю для детей и для себя. Журналисты, шум вокруг этого мне не нужны. Главное, чтобы дети радовались. Вот сегодня девочка, которая лечится в реабилитационном центре, по имени Света — потрясающая, кстати, девочка — просто была рядом со мной и держала меня за руку. Это ощущение передать трудно. Порой доброе слово лечит лучше, чем лекарство. Так приятно видеть, что, когда ты приходишь, дети тебе радуются. Им очень важно человеческое внимание.

У актеров нет денег, чтобы купить аппаратуру, которая во всем мире, к великому сожалению, стоит очень дорого. Но мы можем помочь собрать эти деньги. Привлечь внимание бизнесменов к проблемам детей, больных раком крови. Порой люди тратят бешеные деньги просто на развлечения и, чего греха таить, бесшабашно.

— А вам не случалось тратить деньги бесшабашно?

— Нет. Я никогда не имел «бешеных денег». С моими персонажами такое случалось, но мне лично — не доводилось.

Я рад, что наступило наконец время благотворительности и меценатства. Нам пора вспомнить, что человек тем и отличается от животного, что у него помимо инстинктов есть душа. Нам всем нужно вспомнить, что мы — люди.

— Вы совсем не стесняетесь возвышенных слов? Ведь к риторике такого рода можно очень по-разному относиться...

— Никогда не стесняюсь. Когда человек общается со мной вживую, он верит в то, что я говорю. Другое дело, когда эти слова потом превращаются в текст на бумаге. Это иногда выглядит пафосно, к сожалению. Поэтому я больше люблю живое общение и живое слово. А для того, чтобы понять, что тема благотворительности исключает пафос, просто поезжайте к детям в больницу и посмотрите им в глаза. Этого, я думаю, будет достаточно.

— Решение сыграть Иешуа в сериале «Мастер и Маргарита» далось вам трудно, или вы без сомнений решились исполнять эту роль?

— Это было испытание. Когда Бортко позвонил мне и предложил роль Иешуа, я растерялся. Он пригласил меня в Питер, мы попробовали сцену с Понтием Пилатом, записали ее на камеру, и я был утвержден. Бортко —  «актерский» режиссер. Благодаря ему я открыл для себя много нового в роли Иешуа и в самом романе. Он подсказал мне, что Иешуа должен разговаривать с Понтием на равных. Не унижаясь перед ним, но и не унижая его своей необыкновенной духовной силой. Ведь говорить об истине и о добре должен сильный человек. Воин света.

— Вы чувствуете себя воином света?

— Это провокационный вопрос. Как бы я ни ответил, все будет, как это говорится в американских фильмах, использовано против меня. Все эти вопросы и ответы на них в печати выглядят в стиле фэнтези «Ночного дозора». Если вернуться к роли Иешуа, мне было очень сложно поверить в те слова, которые произносит мой герой. Например, о том, что злых людей не бывает. Мой человеческий опыт этому противостоял. Ведь, например, многим людям не нравится, когда ты счастлив в своей профессии, в своей семье, когда ты любишь и любим. Скоро на экраны выйдет фильм «Поцелуй бабочки», в котором затронуты схожие проблемы. Я сыграл компьютерщика, человека, который влюбился так, что готов отдать жизнь за любимую. Он вспоминает, что он мужчина, что он воин. И защищает свою любовь — порой кулаками.

— Насколько я знаю, жанр этого фильма определен как «эротический триллер». А по-вашему выходит, что это чистая история о сильной любви.

— А Ромео и Джульетта — разве не эротический триллер? Ну, в какой-то степени?.. Режиссер попытался совместить несовместимое — коммерческое и авторское кино. То есть внешне это вполне обычная история со всеми атрибутами современности. Но внутренне мой герой особенный. Он способен на смелые поступки, и чувства у него такие же сильные, настоящие. Для него любить — означает, прежде всего, сострадать и защищать. Сейчас вы снова скажете, что это высокие слова, но, мне кажется, мы стали как-то очень скупы на эмоции. Стали их стесняться. Более того, мы стали стесняться своей порядочности. Это понятие больше не в моде. И люди начали прятать свою порядочность за каким-то экстравагантным поведением, дабы к ним в душу не залезли и не раскусили, что человек-то живой и ранимый. Мой герой — как раз такой человек.

Это просто история про двух любящих людей, которые сходят с ума, делают глупости. Они любят так, что не могут не кричать. История, интересная еще и тем, что я играю русского, влюбленного в китаянку. В наше время расовой нетерпимости нужно понять: когда есть любовь, не важна национальность, не важен разрез глаз и цвет кожи.

— Когда вас посещают сомнения, как вы с ними боретесь?

— Меня, как и любого человека, живущего в этой стране, посещают разные мысли, в том числе и сомнения — что нас ждет дальше, какими мы будем и в какой стране мы будем жить завтра. Актеры тоже люди, не сочтите это опять за пафос.

— Я имею в виду сомнения в своих профессиональных качествах.

— Сомнения всегда возникают, когда твоя очередная работа выходит к людям. Самоуверенность губит человека, но у мастера должна быть твердая рука. Как воспримет твою работу критик — это понятно. Они готовы тебя буквально растерзать, поскольку сейчас это модно. А как примет твою работу зритель? Вот тут возникает волнение, и подчас страшное.

— То есть вы сомневаетесь не в том, правильно ли вы работаете, а в том, насколько адекватно воспримет вашу работу зритель?

— В работе над ролью я следую правилу, усвоенному мной от моих учителей: я играю по-живому. И зритель, мой зритель это чувствует. А это значит, что публика в любом случае не останется равнодушной. Если ты подлинно прожил роль, ты можешь быть уверенным в своей правоте.

Артур Соломонов, газета «Известия»

On-line форум с Яной Сексте

On-line форум с Яной Сексте

 — В прессе я однажды прочитал, что у Вас была мечта работать полицейским. Хотели бы Вы сыграть полицейского на сцене?

 — Да, была такая мечта между мечтами — стать актрисой и медсестрой. Но это было просто очарование «взрослой» жизнью, потому что моя старшая сестра работала в полиции, и я общалась с ней и ее друзьями, и мне хотелось быть похожими на них. Это была нереальная мечта, вроде — быть космонавтом. Я не знаю ни одной пьесы, где есть женщина-полицейский. Мисс Марпл? Но по возрасту мне о ней думать еще рано :) Важна не профессия персонажа, а его характер и то, что с ним происходит. Сыграть полицейского (милиционера) в современных сериалах не хотела бы точно.

 — Чувствуете ли вы, что Карбаускис — это Ваш режиссер? И хотелось бы Вам поработать с Серебренниковым?

 — Чувствую без сомнения, безусловно и т.д. Хотя выражение «мой режиссер» слишком много накладывает ответственности на того и на другого. Для начала надо стать актрисой этого режиссера, в этом деле главное — совпасть. Говорят, что нужно ехать не в Москву, а к режиссеру. На сегодняшний день, Миндаугас — это режиссер, к которому я приехала. В этом вопросе я достаточно косноязычна, потому что мои профессиональные «чувства больше моих слов». На сегодняшний день я хочу работать с Карбаускисом, с Карбаускисом и еще раз с Карбаускисом.

 — Чем Вы живете вне театра, каковы Ваши литературные и кинематографические пристрастия, может быть, есть какие-то особенные увлечения, из серии: дайвинг, дельттопланеризм?

 — Я обожаю современную хореографию. Много лет танцую джаз-модерн, но, к сожалению, с момента начала работы в Театре Табакова стало не хватать времени. Хотя, с точки зрения актрисы, это очень хорошо, что мне его не хватает :) Литература — это для меня, прежде всего, Цветаева, которую для меня открыла Наталья Дмитриевна Журавлева. Читаю очень много. Сейчас читаю Умберто Эко «Маятник Фуко». Живу в ожидании продолжения «Гарри Поттера» :) Я человек не всеядный, но разносторонний. Кино для меня — Ларс фон Триер. Это как Карбаускис в театре. Я не знаю, чем бы я пожертвовала, чтобы у него сняться. Думаю, очень многим. Дайвинг — это ужасно — я очень боюсь воды! :)

 — Есть ли у Вас роль, о которой Вы мечтаете?

 — Я не знаю. Мне кажется, что если ты начинаешь мечтать об одной роли, ты очень сужаешь круг собственных возможностей. Может, я не права. Я мечтаю о такой роли, которой я очень испугаюсь, когда мне ее дадут, как роль матери в «Рассказе…»

 — Как Вы относитесь к актеру Сергею Безрукову? Хотели бы увеличить количество спектаклей, сыгранных Вами и Безруковым на одной сцене?

 — Хорошо отношусь, даже очень. :) Надеюсь, что мы еще с ним сыграем вместе.

 — Как считаете, Вы спокойный человек по жизни?

 — Я очень НЕспокойный человек! Это моя беда и мой дар.

 — Вы можете назвать себя счастливой?

 — Вот конкретно сегодня утром я проснулась счастливой. Главное, чтобы в конце жизни я смогла сказать, что была счастлива. Хотя не думаю, что таких людей много.

 — Что Вы почувствовали, когда Табаков сначала отпустил Вас на родину, а потом все же пригласил работать в свой театр? Вы почувствовали доверие с его стороны, что он на Вас строит большие планы или что-то другое? Есть своего рода груз ответственности перед учителем или «театр — дело веселенькое»? Вы об этом не думаете?

 — Табаков отпускал меня на родину, потому что я была обязана по договору туда уехать. Этот договор я заключила, когда поступала на первый курс: Мэрия Москвы оплачивает обучение рижан, а мы после окончания три года работаем в Рижском театре. Конечно, Олег Павлович, знал, как я хочу работать у него в театре. Он всегда нам говорил, что самый страшный грех — неблагодарность. И когда я села в поезд Москва-Рига, я думала, что моя жизнь закончилась, но это еще одно яркое доказательство того, что все что ни делается — к лучшему.
Я не знаю, какие планы Табаков строит на меня. Я знаю только, что всегда чувствовала, с первого курса, его веру в меня, и я думаю, что благодаря ей все и происходит. А про ответственность… Когда-то мы играли самостоятельные отрывки, еще в институте, и когда обсуждение дошло до моего, Олег Павлович сказал: «Да, Янка, расстроила ты меня». Не знаю, что это: ответственность или нет, но я помню это до сих пор.

 — Есть сейчас предложения в кино?

 — Пока с кино не пересекаюсь :)

 — Что должно присутствовать у человека, который думает стать актером? Я сейчас не про талант, а про желания — ведь нужно выбирать между сценой и жизнью, эти два понятия вообще возможно совместить, или надо чего-то лишиться, сильно ограничить? Сложно ли сделать такой выбор? Перед вами стоял такой вопрос?

 — Есть актеры, которым не приходится выбирать. Есть те, которые ставят на первое место жизнь. На сегодняшний день у меня на первом месте — театр, а потом долго-долго никого и ничего. Кто-то скажет, что я дура, но это так. Мой ли это выбор — не знаю. Когда-то мой друг сказал: «Ты счастлива тем, что тебе никогда не придется делать выбор между личной жизнью и сценой, потому что ты его давно подсознательно сделала». Может, через год что-то изменится, или я сегодня пойму, что все изменилось. Поживем — увидим. :)

 — Есть ли у Вас авторитеты в профессии и в жизни, и, если есть, то кто?

 — Мама (без комментариев) :). Наталья Дмитриевна Журавлева и в профессии, и в жизни. Она научила меня, что как раз не нужно разделять понятия профессия и жизнь. Миндаугас Карбаускис. 

 — Вы как-то сказали, что, кажется, будто Москва питается сильными эмоциями. И иногда ощущаешь, что внутри остается вакуум. Как Вы восполняете эту пустоту?

 — Мне помогает моя семья и хорошие спектакли, в которых я играю. Я думаю, что в меня Бог заложил такой источник жизненной энергии, что пока вакуум заполняется сам собой. Надолго ли этой энергии хватит, не знаю, но пока она есть.

 — Что Вы цените в людях больше всего, и чего Вам в них не достает?

 — В людях ценю талант, честность. А хватает всего — люди разные — тут не доберешь, там найдешь. :)

 — В Вашей семье (братья, сестры) кто-нибудь занимается еще актерской профессией?

 — В моей семье я до сих пор для всех остаюсь загадкой в смысле выбора профессии. :) В семье все дети отличаются тем, что они ставят перед собой достаточно высокую планку, и пока, дай Бог, что так будет и дальше, ее достигают. Не только везением, но и работой. Когда мою маму моя школьная учительница спросила, как вы так воспитали своих детей, что вы им говорили, мама ответила: «Я просто очень люблю своих детей».

 — Вы очень красивая девушка. Но красота Ваша имеет мало общего с той, которая со всех сторон обрушивается на нас с экрана телевизора, с обложек журналов. Не обижайтесь. Вы внешне очень необычная. Ощущаете ли Вы это сами?

 — Я в детстве очень комплексовала по поводу своей внешности, потому что у меня очень красивая сестра-двойняшка. И опять же моя мудрая мама мне сказала: «Яночка, знаешь сказку про Гадкого утенка?!» И с тех пор комплексы закончились, ну или почти. :)
Мне очень нравятся мои веснушки. :)

 — Я где-то читал, что Вы из тройни. Тройняшка то есть. Это большая редкость, согласитесь. Может, этим объясняется ваш талант? Скажите пару слов о других ваших тройняшках.

 — Нет, я из двойни, но есть еще старшая сестра, поэтому нас называют «три сестры». Моя старшая сестра Катя работает в банке. Она для меня очень большая поддержка во всем. Мой очень близкий друг. У нас разница 9 лет, но мы очень многому учим друг друга. Не знаю, что бы я делала без нее. А моя двойняшка Инна — это моя вторая половина, иногда мне даже кажется, что первая. Мы как инь и янь — Инна и Яна. :) В следующем году она заканчивает ВГИК, отделение киноведения. 

 — Вы так восторженно говорите о Миндаугасе Карбаускисе, а скажите, могли бы Вы пожертвовать работой с ним ради съемок в фильме фон Триера?

 — Вопрос первоклассный, из серии — сама напросилась. :) У меня очень много раз в жизни совпадали вещи, которые для меня стояли на одной ступеньке, и тогда во мне проявлялся безумный талант дипломатии, и мне всегда удавалось их развести.
Вы меня поставили в тупик. :) Судьба не может со мной так поступить!!! :)

 — Расскажите, пожалуйста, как Вас приняла Москва? Кто в Москве заменяет Вам дом, семью?

 — У меня вообще еще нет ощущения, что Москва меня приняла, думаю, это процесс очень долгий. Но у меня всегда есть тылы: дом в Риге, куда я могу всегда приезжать, в Москве живет моя сестра-двойняшка. Ну и, конечно, театр меня принял настолько по-человечески и по-доброму… А так как Театром Табакова для меня на данный момент Москва и заканчивается, то думаю, что город принял меня хорошо. :)

 — Яна, Вас окружают мужчины-актеры, о которых мечтает все женское население страны. Как Вы себя чувствуете рядом с ними?

 — Чувствую себя уютно. :)))

 — Скажите, когда Вы приехали в Москву после 3-х летнего перерыва, не чувствовали ли Вы себя здесь одиноко? Или Вас здесь ждали?

 — Я думаю, что в Москве вообще невозможно чувствовать себя не одиноко? Но у меня было абсолютное ощущение, что меня ждали, когда я приехала. У меня с самого начала было чувство, что я приехала в свой родной театр. Наверное, я так много лет о нем мечтала, что он уже стал частью меня. Пафосно, но правда.

 — Сейчас часто обвиняют публику в том, что она ходит в театр развлекаться и не хочет ничего серьезного. Что вы думаете по этому поводу? Как бы Вы оценили публику, которая приходит на спектакли, в которых Вы заняты? С моей зрительской точки зрения, она может очень сильно разниться от раза к разу (в рамках одного спектакля). Насколько Вы это ощущаете?

 — Люди разные, поэтому спектакли должны быть разними. Главный вопрос в том, в каких из них я хотела бы играть. Но это уже не вопрос для форума. :)

 — Вы чему-то учитесь у Вашей Муси?

 — У Муси я учусь любить жизнь без оглядки, сегодня и сейчас. Не терять время на ожидание мистического завтра. Но думаю, что мы учимся друг у друга. :)

 — Какая музыка Вам нравятся?

 — Мне нравится очень депрессивная музыка, во всяком случае, она производит такое впечатление на всех остальных. Майкл Найман, Брегович, Circus De Soleil и т.п. Еще очень нравится музыка Гиедрюса Пускунигиса. Недавно Саша Скотников взял у меня послушать плеер и вернул со словами: «Это многое объясняет». :)

 — Есть ли у Вас в Москве друзья, если да, то к какой среде, театральной или нет, они принадлежат?

 — Конечно, есть. Они принадлежат к моей жизни.

 — Скажите а с кем из артистов Вы дружите в Табакерке, если не секрет?

 — Секрет. :) Честно говоря, я не ожидала такого внимания к своей персоне, и это не кокетство, хотя, конечно, никто в это не поверит. :) Было много вопросов, не чувствую ли я себя одиноко в Москве, но сегодняшний форум — еще одна причина, чтобы гнать это чувство от себя прочь. Спасибо вам всем! Надеюсь, в будущем вас не разочаровать. :)

 

Время добрых дел: звезды в гостях у детей

Время добрых дел: звезды в гостях у детей

Накануне  Дня защиты детей, артисты-участники концерта «Подари мне жизнь» приехали в Российскую детскую клиническую больницу навестить детей — пациентов гематологических отделений. 26 мая в гостях у наших подопечных были Дина Корзун и Ирина Безрукова, а на следующий день, 27 мая, Ирина вернулась в больницу уже с мужем, Сергеем Безруковым. Надо ли говорить, что радости детей и родителей не было предела.
Больше всех, наверное, повезло пациентке отделения онкогематологии-16 Свете Шадриной. Света лечится уже несколько месяцев, и болезнь с трудом поддается терапии. Света старается не падать духом, все время рукодельничает. Но жизнь в замкнутом пространстве больничного бокса на любого может навеять уныние, и даже оптимистка Света временами грустит и плачет. Но теперь, надеемся, запаса жизнелюбия девочке хватит надолго. Ведь сбылась мечта: любимые артисты, все трое, нанесли персональный визит прямо в бокс. Даже пожимая руку Сергею Безрукову, она не могла поверить своему счастью и долго не выпускала ладонь актера из пальцев. Гостям девочка показала бисерные украшения собственного изготовления и симпатичного мишку, которого тоже сшила сама. Артисты подарили Свете календарь со своими фотографиями и автографами и наборы для творчества. Сергей Безруков преподнес еще и кассету с мультфильмом «Князь Владимир», в озвучивании которого они с Ириной принимали участие. Мультфильм был просмотрен немедленно после ухода актеров.

Дина Корзун после визита к Свете пошла проведать своих друзей в отделение трансплантации костного мозга. Дина бывает в больнице регулярно, и многие дети, и в их числе Ваня Кальной, успели с ней подружиться и всегда с нетерпением ждут актрису в гости.

А Сергей и Ирина Безруковы из бокса Светы отправились в отделение общей гематологии. Путь до общей гематологии занимает обычно минут 5–10. Но только не для четы Безруковых. Новость о приезде звезд в больницу немедленно разлетелась по этажам, и через каждые несколько шагов по больничному коридору Ирине и Сергею приходилось делать вынужденные остановки, чтобы раздать автографы всем желающим.

В отделении общей гематологии встреча Сергея с ребятами тоже началась с раздачи автографов. И только получив заветные календарики с подписью звезды, ребята угомонились, расселись вокруг стола в коридоре отделения и приготовились слушать. Импровизированный «творческий вечер» начался с чтения стихов. Звучали Есенин и Пушкин, стихи, вроде и знакомые каждому, но такие новые и пронзительные в исполнении артиста. А после стихов завязалась беседа. Спрашивали обо всем. И о том, как Сергей стал актером, и о съемках последних фильмов. И о том, страшно ли исполнять опасные трюки. И даже самый печальный мальчик в отделении Дима Чугунов заулыбался, слушая истории о происшествиях на съемочной площадке. В конце встречи все выстроились для «обязательной» общей фотографии.

На прощание мы попросили артистов сказать несколько слов о помощи детям и предстоящем концерте специально для посетителей нашего сайта. В частности, мы поинтересовались, считают ли наши гости благотворительность уделом только богатых и знаменитых людей, или добрые дела по силам каждому. Вот что они ответили.

Дина Корзун: «Мы помогаем детям с тяжелыми болезнями крови. Всем им нужны наша дружба, наше тепло, искреннее участие и, конечно, материальная поддержка. Заболевания крови у детей лечатся, но лечение очень дорогое. Как правило,  даже при государственной поддержке силами одной со всеми необходимыми расходами не справиться. Нужны большие благотворительные пожертвования. Поэтому в прошлом году 1 июня мы сделали концерт, для того, чтобы привлечь внимание общественности и прессы к проблеме детского рака. В этом году мы пытаемся поддержать, и привлечь к проблеме новых людей. Мы очень благодарны всем, кто постоянно помогает нашим подопечным. Но хочется, чтобы о детях, больных раком, узнало как можно больше людей. Помочь может абсолютно любой человек, у которого есть искреннее желание помочь. Можно предложить свою волонтерскую помощь, потому что работы много. Можно помогать финансово, и это необязательно должны быть десятки тысяч долларов, потому что даже на 10 долларов можно купить стерильные маски, приобрести стиральный порошок для нужд семей пациентов, памперсы для малышей и книжки для подростков».

Ирина Безрукова: «Я считаю, что любовь является одной из самых сильных составляющих исцеления. Детей, которые больны, надо просто окутывать любовью. Детский рак излечим. И мне обидно, что в нашей стране пока выздоравливает меньше детей, чем за рубежом. За рубежом по статистике выздоравливает 80% таких детей, а у нас только половина. И все из-за какой-то ерунды. В некоторых больницах, например, не хватает просто приборов для дозированного введения химиотерапии. А еще каждый день нужна кровь. Человек может прийти, сдать кровь, и тем самым спасет ребенка. Или можно перечислить 100 рублей. Сто человек перечислит по 100 рублей, и купят нужную ампулу, и ребенок будет здоров. А может быть, когда-нибудь он вырастет, станет врачом, и спасет вас и вашего ребенка. Так тоже бывает.

Сергей Безруков: «Россияне, русские люди, они последнюю рубашку с себя снимут и чужому ребенку отдадут. У нас так принято в России. Это наша черта. И я горжусь этой чертой. Благотворительность может быть делом каждого человека. У каждого из нас своя десятина. У кого-то бывает десятина от миллиардов, у кого-то десятина бывает от небольшого количества рублей. Но и эта небольшая десятина потом очень сильно помогает. Вот и пословица у нас знаменитая: «С миру по нитке, голому рубаха». К сожалению, я не принимал участия в первом концерте «Подари мне жизнь» в прошлом году. Но в этот раз я буду участвовать. На концерте мы, актеры, будем читать истории девочек и мальчиков, ребят, которые были больны и выздоровели, которые живы и здравствуют. И спасены благодаря благотворительности и состраданию человеческому».

И отдельно мы попросили Сергея обратиться ко всем нашим детям. И к тем, с которыми он уже познакомился, и к тем, к кому он не успел зайти в этот раз. Вот какие слова нашел актер для наших подопечных: «Не надо ничего бояться, нужно просто держаться и все. И главное чего-то желать, мечтать. Если есть мечта, то есть и желание жить, и есть силы для того, чтобы бороться с болезнью. А мечты обязательно сбудутся. Сейчас время такое, когда многое сбывается. Время меценатства, добрых людей и добрых дел. Поэтому если вы чего-то вдруг пожелали, то все может быть. Мысли и слова нередко материализуются».

Donors.ru

Сергей Безруков: «Люблю хулиганить на сцене»

Сергей  Безруков: «Люблю хулиганить на сцене»

 Диапазон ролей Сергея Безрукова широк: солнечный Моцарт, хулиганистый Есенин, талантливый авантюрист Глумов, расчетливый и холодный Феликс Круль, и, конечно, очаровательный бандит Саша Белый. Актер потрясающе умеет передавать падение человека, незаметно превращая его из симпатяги в монстра. Правда, порой ему ставят в вину, что всех героев он в равной степени наделяет своим фирменным обаянием. В последние годы у Безрукова случился яркий роман с кино, который лишил нас возможности увидеть его новые работы на сцене. Но вот, наконец, в театре под руководством Олега Табакова состоялась премьера спектакля Миндаугаса Карбаускиса «Похождение, составленное по поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души», где актер сыграл роль Чичикова.

 — Сергей, каким вы видите своего героя?

 — Чичиков стоит в ряду таких авантюристов и аферистов, как Бендер и Глумов. А еще он типичный маленький человечек. И Хлестаков, и Чичиков, и Акакий Акакиевич — это все люди, которые звезд с неба не хватают. У Павла Ивановича Чичикова есть своя мечта — заработать 200 тысяч рублей. Это предел его мечтаний. Он хочет обзавестись семьей и стать таким же помещиком, как те, с кем ему довелось общаться. Его способ разбогатеть не самый моральный, но как иначе можно заработать в этой стране?

 — Порой вашего Чичикова становится просто жалко.

 — Павел Иванович очень нежный, трогательный и пугливый человек. Он боится своей же идеи, понимает, что с ним могут сделать все, что угодно. И потому он очень осторожен. Вслушайтесь в фамилию: чи-чи-чи — будто чирикает воробышек.

 — Как вам работалось с Миндаугасом Карбаускисом?

 —С Карбаускисом непросто. Те, кто уже работал с ним, были готовы к различным изменениям во время репетиций, взаимному непониманию. Для меня многое стало неожиданностью, но я человек не скандальный, мирный, для меня существует только работа, и главное, результат. Я сбрасываю со счетов личные качества режиссера, мы все сложные люди. Но, конечно, приятнее работать, когда процесс не только уникален в творческом плане, но и любвеобилен, когда рождается что-то гениальное, но без нервотрепки. Надо отдать должное Карбаускису, я впервые столкнулся с таким режиссером, который, действительно, работает каждую минуту, каждую секунду. Если он не знал, как решить сцену, то отменял репетицию, но неподготовленный не приходил никогда. У него всегда масса идей.

 — А как он воспринимал идеи артистов, например, ваши?

 — Я предложил свою импровизацию в пластике. Вспомнил чудесный мультфильм Норштейна «Шинель». Поскольку декорации и костюмы у нас немножко кукольные, то мне захотелось передать эту мультяшность во всем, даже в пластике героя. Когда после премьеры сказали, что пластика Чичикова в чем-то напоминает шемякинский рисунок, для меня это было сверхпохвалой, я такое и предположить не мог. Миндаугас поддержал мою идею, правда, несколько сдерживал меня.

 — А внешний образ Чичикова, например причесочка — тоже ваша находка?

 — Да, моя придумка: некая зализанность, даже залысинка. Мне важно было подчеркнуть то, что Чичиков вовсе не герой. А я долгое время играл именно героев, ярких личностей. А сыграть такого серенького человечка для меня было задачей интересной, хотя и сложной. Надо было удержаться от некой шикарности Остапа Бендера, потому что Чичиков не красив и не дурен, он не толстый и не тонкий. Он никакой.

 — После большого перерыва вы опять играете в одном спектакле с Табаковым?

 —Да, мне очень нравится играть с мастером. Он настолько колоритный, сочный артист, что быть его партнером — одно удовольствие. 

 — Олег Павлович очень любит импровизировать, хулиганить на сцене. Карбаускис это допускает?

 — Карбаускис вроде бы готов к хулиганству, но, если честно, он это не очень одобряет. Он слишком обстоятельный и сдержанный. А наше дело, при всей глубине и серьезности, как говорит Олег Павлович — дело веселое. Всегда следовать букве закона: ни шагу вправо, ни шагу влево, мне кажется, не сродни русскому характеру. Я люблю хулиганить и иногда позволяю себе это.

 —У вас был большой перерыв в театральных работах в родном театре. Так что это событие и для «Табакерки», и для вас.

 — Я мечтал о Хлестакове, но мне досталась роль тоже своеобразная и интересная. Если вспомнить все театральные версии, то трудно назвать актера, который сыграл бы Чичикова ярко, потому что часто он был просто некой функцией, связующим звеном между помещиками. Исключение — замечательный фильм Швейцера, где в роли Чичикова выступил Александр Александрович Калягин. Но в театральных постановках, как правило, отмечали помещиков. В легендарном мхатовском спектакле, это, прежде всего, Борис Ливанов — Ноздрев и Борис Петкер — Плюшкин. А мы решили вспомнить, что главным героем все-таки является Павел Иванович Чичиков. Это история его похождений. 

 — Вам предлагали роль Бендера в недавно вышедшей экранизации «Золотого теленка». Не жалеете, что отказались?

 — Если говорить о данной интерпретации, то не жалею. Считаю, интуиция меня не подвела. Я счастлив, что мне Богом даровано то самое актерское чутье, которое уберегает от многих соблазнов. Я за свои проекты отвечаю. Пусть у них разная степень воздействия на зрителя, но все они настоящие фильмы с настоящими задачами, с настоящими актерскими работами. Жаль только, что Бендера мне уже не сыграть, потому что следующая версия выйдет не раньше, чем лет через десять. Мне уже будет за 40, и я буду постаревшим Остапом.

 — Меньшикову больше. И Андрею Миронову было не меньше? Так что все возможно.

 — Значит, я еще смогу вернуться к Бендеру. Но для этого должен глаз гореть.

 — А пока над чем работает актер Сергей Безруков?

 — Планов в театре много, в том числе, опять связанных с классикой. Не буду загадывать, буду ли еще сниматься в сериалах, но то, что сейчас сделаю паузу, абсолютно точно. Эта пауза необходима, чтобы накопить в себе впечатления, ощущения. А пока зрители в июне увидят меня в фильме «Поцелуй бабочки», этаком эротическом триллере. Жанр, в котором я себя еще не пробовал (смеется).

 — И как?

 — Забавно. Но основная идея фильма, несмотря на обилие эротики, заключается в проблеме расовой нетерпимости. Этот фильм выходит очень вовремя. В картине рассказывается о любви русского и китаянки. История безумной страсти, которая может настигнуть человека, независимо от его национальности, цвета кожи и разреза глаз. Это некий вариант Ромео и Джульетты.

 — Вам знакомо такое чувство, когда голову сносит от любви?

 — Конечно. Я не гипотетически об этом говорю.

 — Говорят, китайская актриса не просто входила в роль. Ваши актерские темпераменты не совсем совпали?

 — Во-первых, она еще очень неопытная актриса, студентка театрального ВУЗа. Во-вторых, у китайцев отличная от нас манера игры, они по-другому выражают свои эмоции. Да еще фразы, которые она выучила по-русски, были, естественно, ломанными и звучали забавно. А мы добивались эффекта, чтобы было не смешно, а по-настоящему драматично.

 — Вы сказали о паузе в кино. А если Никита Михалков, например, что-то предложит?

 — Нужно следовать своим принципам. Если уж наметил отдыхать, то срываться, что-то делать — чревато. Мое от меня не убежит. Главное — думать и всем сердцем желать. Когда мне сказали, что после Иешуа мне уже нечего играть, дескать, это последнее, что может быть в актерском списке, я ответил, что есть еще так много прекрасных ролей, что только держись и запасайся здоровьем и настроением.

 — Как чувствовали себя после показа «Есенина», когда на вас обрушилось много гнева и агрессии?

 — Мнений много и угодить всем очень сложно. Я это воспринимаю нормально.

 — Вас радует, что вы названы актером года?

 — Ну, конечно, это приятно. Это лишний раз доказывает: если делаешь свою работу искренне, то зритель тебя признает. А если будешь пытаться халтурить или искать какую-то выгоду, то он от тебя отвернется.

 — А такая зашкаливающая популярность не мешает в обыденной жизни?

 — Нет. Скорее мешают злоба и раздражение, которые существуют в обществе, но не любовь и признание. 

 — Вы можете спокойно зайти в магазин, ресторан, не испытывая никакого стеснения?

 —Я спокойно могу зайти везде. А стеснение, к счастью, еще есть. Это нормально.

 — Вы только что отдыхали в Китае. Интерес к этой стране возник после «Поцелуя бабочки»?

 — Нет. Это моя Ириша обнаружила замечательный остров Хан-Нань. Я окрестил это место китайским Сочи. Солнце, море, кокосы? Годика через три там вообще будет город-сад. Ириша всегда печется и заботится о том, чтобы я отдыхал, и находит удивительные нестандартные решения. 

 — Начало отдыху положено. Собираетесь продолжить заниматься восстановлением организма после бешеных нагрузок сезона?

 — Вряд ли это получится в ближайшее время в связи с обширной географией гастролей МХТ, Табакерки и Театра им. Ермоловой.

 — Практически весь прошлый год вы провели в Питере, где снимали «Поцелуй бабочки» и большую часть «Есенина». Тяжело расставаться с женой?

 — Она приезжает ко мне на съемки, периодически беру ее с собой и на гастроли. Здорово, когда рядом с тобой близкий любимый человек, тогда и работается еще лучше. И мы совсем не похожи на ту семью Безруковых, которую себе нафантазировала желтая пресса — некое подобие итальянской пары с истериками, драками, разводами. Хочется посоветовать таким журналистам взять в руки мировую классику: Золя, Стендаля, Гюго и списывать с нее жизнь звезд.

 — Сколько лет вы вместе?

 — Мы женаты шестой год, а знакомы больше. Это уже родной человек. И всем того же желаю.

 — А как же поклонницы? Не кидаются на вас?

 — Слава Богу, пока кидаются (смеется).

ДОСЬЕ
Сергей Безруков родился в Москве в семье актера театра Сатиры Виталия Безрукова в 1973 году. В 1994 году окончил Школу-студию МХАТ, курс Олега Табакова. Уже на втором курсе начал выходить на сцену «Табакерки» в спектаклях «Страсти по Бумбарашу» и «Билокси-Блюз», и по сей день служит в этом театре. Первый театральный успех принес спектакль «Псих», который прожил десять лет. В 23 года за роль Есенина в спектакле театра им. Ермоловой «Жизнь моя, иль ты приснилась мне» получил Государственную премию. В 2000 г. женился на актрисе Ирине Ливановой. Впервые снялся в кино в картине «Ноктюрн для барабана и мотоцикла». Поистине всенародная популярность пришла к Сергею Безрукову после сериала «Бригада».

Марина Зельцер, журнал «Досуг & развлечения» 

Евдокия Германова: «Парадокс актера в том, что он свято верит, что все еще будет хорошо»

Евдокия Германова: «Парадокс актера в том, что он свято верит, что все еще будет хорошо»

Актриса, у которой даже эпизоды срабатывают так, что, порой, это единственное, что вспоминается из всего спектакля. И дело не только в уникальных психофизических данных, безошибочном художественном вкусе и профессиональном мастерстве ученицы Олега Табакова, почти двадцать лет проработавшей в его театре. Евдокия Германова — из тех артистических натур, которые, уходя со сцены после спектакля, несут в жизнь актерский способ существования — эмоциональную обнаженность и ежесекундную готовность к импровизации. Поэтому биография Дуси исполнена драматизма — неожиданных поворотов, парадоксов и творческих, и даже героических проявлений. 

 — Актрисе вашего дарования, уже имевшей опыт работы в театре, что дало обучение в актерском институте? Нужны ли вам оказались азы профессии, школа?

 — Тогда для меня было настолько важен сам факт, что меня пригрели и приласкали, что кто-то признал во мне актрису, что польза от обучения казалась вторичной! Что касается школы, то элементарные вещи мне порой даются труднее, чем сложные. Майя Плисецкая говорила о том, что если начинает объяснять, как она это делает, то перестает уметь. Я индивид. И персонаж — индивид, частный случай. И мне этот частный случай непонятен, если я не понимаю, к какому общему «биологическому» виду он относится. Хороший актер играет не персонажа, а тип, вмещает в себя интересы своего «вида». Если мне говорят просто: «Сядь, да и все!» — я не понимаю.

 — Из набора на «вечернее очно-заочное отделение» 1981 года вы одна сегодня играете на театре. Что это за странное отделение?

 — Это было единственное отделение, специально созданное, которое тогдашний ректор ГИТИСа В. П. Демин разрешил набрать Табакову. Олегу Павловичу на тот момент запретили педагогическую деятельность — из-за многочисленных попыток создать свой театр. (Ведь пока он не получил помещение нынешней «Табакерки», — в котором на тот момент хранили уголь, и которое использовалось как общественный туалет, — он пытался с труппой выпускников своего самого первого курса влиться в Театр Советской Армии, потом еще в какой-то малопосещаемый театр, наконец, в совсем маленький театр, находившийся в рабочем районе города Подольска. Нынешнее помещение театра было найдено и обустроено частично на деньги Олега Павловича, в нем с 1978 года начали показывать спектакли, но статуса официального театра «Табакерке» не давали до 86 года!) И вот единственной возможностью набрать свой курс стало это отделение со странным статусом, с пятидесятипроцентной квотой на актеров провинциальных театров. Набор состоялся в конце сентября, то есть поступали те, кого уже никуда не взяли. Меня тогда не взял Гончаров.

 — Требует ли актерская профессия жертв?

 — Я когда смотрю на Женю Миронова, вижу жертвенность, потому что он все время работает, и в его жизни практически нет места, скажем, для закручивания каких-то романов, а тем более делать из них спектакль. Ему неинтересна просто жизнь, ему интересно создавать новые реальности. Это не существование в какой-то виртуальной реальности (как в компьютерной игре), это — труд создания новых миров. В том, что он делает, есть некое миссионерство. Я в его глазах читаю, что он затаил в себе более великое предназначение, чем существование на бытовом уровне. Мне ближе такие актеры.

 — Чем вам пришлось пожертвовать для профессии?

 — У меня этот момент был очень внятный и осознанный. Не знаю, насколько это было жертвой, но было принятие некоего очень серьезного решения. В пятнадцать лет я очень сильно влюбилась, и это чувство оказалось очень долговременным и мощным. Наверное, оно было детским, но оно было огромным! Таким, что ты можешь простить все! Это ведь была первая любовь, а когда это впервые — ты не понимаешь, где должны быть границы, и я их все раздвигала, раздвигала… Понимала, что от этого чувства очень завишу, что я творчески — парализована. Из года в год, пытаясь поступить в театральный институт, готовила какие-то отрывки, но это было больше от ума, от желания поведать миру о чем-то. Но все получилось только тогда, когда я «запретила» себе эту любовь. Поняла, что не могу себя делить, дробиться — это не мой путь. Я очень хотела быть актрисой и запретила себе жить в другую сторону.

 — Это была единственная жертва в пользу профессии?

 — Но ведь это может питать всю жизнь! Я ведь не отказалась от этого чувства, оно во мне. Но вся та боль, которую я ему не высказала, о которой он так и не узнал (а я очень хотела, чтобы он узнал о мощи этого всепоглощающего чувства), — она во мне есть, но я сделала так, чтобы он услышал об этом через другое — и он услышал.

 — Жертва любого актера — нестабильность существования. Я ожидала, что вы скажете об этом, о зависимости актерской профессии, о необходимости стараться понравиться…

 — Нестабильность актерская, нестабильность в игре и нестабильность в жизни — это полезно. Кстати, хотя и не сразу, но я поняла, что неутверждение на пробах — не обязательно критерий твоего таланта; я довольно поздно осознала, что хорош тот, о ком чаще говорят, громче говорят, красивее говорят… Парадокс актера в том, что он свято верит, что все еще будет хорошо, что он обязательно понадобится — мы же ничего другого не умеем. А что касается необходимости стараться нравиться, то Олег Павлович рассказывал нам, как он запрещал себе играть так, чтобы нравиться, — то есть эксплуатировать свои наработки.

 — То есть вы думаете, что режиссеры — такие же внушаемые, как и прочие люди?

 — Получается, да.

 — Близкий вам пример трагической судьбы, конвертированной в творчество?

 — Довольно поздно я услышала пение Эдит Пиаф — раньше ее не так-то легко было найти. Испытала шок от этого совпадения наших вибраций, у меня физиология сработала! Когда накладываются аналогичные вибрации, происходит многократное их усиление. Мне показалось — ну, не бывает такого голоса, вот этого с точностью до миллиметра энергетического совпадения! До этого я слышала только имя — Эдит Пиаф, но не знала о ней абсолютно ничего. И это мое незнание, моя неосведомленность, как часто бывает, сослужили мне хорошую службу. К тому моменту, когда я действительно была готова воспринять, я восприняла по полной программе. И с Джульеттой Мазиной было так же — я увидела ее впервые в 26 лет, когда я уже много чего сделала — и все мои долюбленности-недолюбленности были сформированы, боли были уже выстраданы, что очень важно, — и вдруг я напарываюсь на это! Сейчас я понимаю, что Пиаф — на кого хочешь воздействует. Но тогда я была просто поражена, что у нее все так же, так же трагично, как у меня! Когда Пиаф начинает делиться этим с миром, ее понимают! А когда пыталась делиться с одним каким-то человеком, ее не понимали.

 — Вы знаете людей, которые в понятие любви вкладывают то же, что и вы, и так же готовы отдавать?

 — Я думаю, что знаю — Ольга Михайловна Яковлева, например; когда она играет в «Любовных письмах», мне кажется, что это обращение к реальному человеку, и это — ошеломляюще. Марина Неелова. Алиса Бруновна Фрейндлих — она о любви знает; мне кажется, у нее есть чувство вины за то, что она не успела додать, что-то тайное. И у меня есть моя тайна, которую уже нельзя от меня отделить.

 — Вы сейчас репетируете с Юрием Ереминым — режиссером, который имеет мужество быть немодным и нестильным…

 — Посмотрев его спектакль «Кошки-мышки» (письма трудно ставить и трудно играть монологи; на постановке сменилось четыре режиссера), я долго не могла понять, как и что Еремин говорит артистам, почему они существуют так «защищено»? Потом поняла — это он их «защитил»: то есть они делают шаг — и не беспокоятся о том, насколько он правилен (у актеров очень часто на сцене возникает внутренний монолог — все ли так?) У него идеальное чувство правды — поведения, соотношения в пространстве; он фальшь чувствует мгновенно. И безоговорочное доверие к актеру — что очень облегчает репетиционное существование персонажа, его создание... Там нет претензий к тебе, там — совместное исследование персонажа. Мы сейчас с ним репетируем «Концерт обреченных», и я чувствую эту защищенность.

 — В пьесе Дмитрия Минченка всего два персонажа — жена Моцарта (которую играете вы) и жена Сальери (Ольга Барнет). Как преломляется тема взаимодействия посредственности и таланта на женах? Спектакль об этом?

 — Там есть и это. Спектакль построен на том, что существуют какие-то вещи, которые только жены знают о своих мужьях, в том числе у жен есть свои версии ответа на вопрос: кто кого отравил? Одна из версий в том, что Моцарта убила его же жена. В спектакле есть замечательно выстроенная детективная интрига, по жанру это — музыкальный детектив. В нем играют два музыкальных квартета — со стороны Моцарта и со стороны Сальери. Жены композиторов так же антагонистичны по типажу и характерам, как и их мужья, они — прототипы своих мужей. Жена Сальери, тоже композитор, была, по версии автора, последней любовью Моцарта. И вот, методом следственного повтора, мы начинаем восстанавливать события той ночи, когда умер Моцарт…

 — В спектакле вы поете…

 — Я пою!!! Выяснилось, что у меня сопрано, не меццо-сопрано, но ближе к колоратурному сопрано. Си-бемоль второй октавы беру! Я совсем не знала этого о себе. Но меня уже научили. Одно дело, когда в ванной поешь арию Травиаты. Или орешь что-нибудь из репертуара Марии Каллас. А тут позанималась — и педагог Школы-студии МХАТ сказала мне: «Девочка моя! Тебе год поработать, и ты сможешь выступать в консерватории!» До встречи с ней я совершенно не могла управлять голосом, хотя какой-то голос был, я ведь в пионерском детстве пела в ансамбле Локтева.

 — Трудно поверить, что у актрисы с вашим стажем работы в театре ни разу не было случая об этом догадаться…

 — Я всегда скрывала, что мне безумно хотелось петь, я панически боялась! Где-то в «Ревизоре» мне пришлось спеть романс, но это было некрасивое, комическое пение. 

 — А что вы поете в «Концерте обреченных»?

 — Я пою одну из самых знаменитых и сложнейших партий мирового репертуара — арию Памины из «Волшебной флейты». Я так мечтала петь!!! Так же, как мечтала стать балериной. Ведь ритм у меня — в крови! Моя мама, беременная мной, полгода танцевала со мной в Краснознаменном ансамбле.

 — Насколько вы зависите от зрителя и от партнера?

 — Зритель — это потенциальный суд присяжных. Он не любит «в долг», и кредит его доверия крайне недолговечен. Не зря актеров называют адвокатами своих персонажей. (О такой «веселенькой» профессии в таких юридических терминах). Помимо сюжетной линии, здесь, сейчас, в эту самую минуту приходится прорываться к совести ли, к чувству юмора ли, к забытой наивности ли, к ответственности… Поскольку состав присяжных каждый раз меняется, то каждый раз приходится начинать все с начала. Если вдруг перед самым спектаклем случайно узнаю, что в зале сидит человек, с которым я в конфликте, — мгновенный паралич, и я уже не знаю, про что я буду сегодня играть. Если нет времени перенастроиться (а ведь «механизм» сложен, как компьютерная программа), считайте, процесс проигран. Хотя это бывает очень редко. Бывают и правки внутри спектакля — если ощущаю, что сегодня атмосфера в спектакле какая-то особо безутешная, стараюсь своим появлением внести другую ноту; необходимо реагировать на сегодняшнюю атмосферу спектакля, иначе не сработает эпизод, а мне важно, чтобы он сработал.

 — Как часто в работе вам приходилось идти на компромисс ради заработка?

 — У меня всегда жизнь складывалась так, что я не попадала в зависимость от необходимости тупо зарабатывать деньги. Даже в студенческие годы, когда наступал совсем критический момент, они откуда-нибудь брались — я могла найти деньги на улице. Однажды, например, нашла фантастическую сумму — 125 рублей, завернутые в бумажку. Мне всегда дается в тот момент, когда я бываю к этому готова, и по потребности — большие деньги у меня лежали бы мертвым грузом. Кстати, я обладаю счастливой способностью приносить деньги и тем, с кем работаю.

 — Неужели даже в девяностые годы, когда и с театром в стране было не все в порядке, и хорошего кино почти не снимали, вам не приходилось думать о хлебе насущном?

 — В девяностые годы я снялась в «Киксе», «Ниагаре», «Мусульманине», которые долго меня кормили. Я поняла одну очень важную мысль: я должна в этой жизни заниматься своей профессией. Только этим. Об остальном Господь позаботится. И меня наказывают тут же, если я пытаюсь куда-то свернуть или позавидовать кому-то более благополучному, занимающемуся бизнесом. В моей жизни был такой знаменитый момент, когда меня выгнали из театра, и я попыталась открыть косметический салон.

 — За что же вас выгнали из театра?!

 — Меня пригласили в Англию попробоваться на один проект с Джоном Малковичем (нужна была англоговорящая актриса из наших), и я не смогла оттуда вовремя вернуться.

 — Вы говорите по-английски?

 — Я неплохо знаю язык, но у меня все это в пассиве. Английские тексты я просто выучиваю наизусть. Я, кстати, еще до Англии играла пьесу Пристли на английском языке в проекте для богатых англоговорящих людей, проживающих в Москве… А позже ходила на языковые курсы Шехтера.

 — И когда вы вернулись из Англии, то…

 — Хотя я всех предупредила о своем опоздании, Олег Павлович в назидание другим 6 декабря 1991 года уволил меня по 33-й статье КЗОТа. Секретарь даже отказалась печатать такой приказ! И директору пришлось это делать самому — у меня до сих пор хранится этот непрофессионально напечатанный документ, с поправками и замалевками. Я приходила играть в тех спектаклях, где была занята как приглашенная актриса. Но я подумала, что Табаков — мой любимый педагог, у него — свои резоны, и он никоим образом не может стать мне врагом. Будучи уже независимой от театра единицей, предложила ему открыть при театре небольшой косметический салон. Закончила курсы косметологов, там же познакомилась с девушками, среди которых одна даже оказалась моей дальней родственницей. В поисках оборудования я дошла до института микрохирургии!

В этих демаршах очень помогало мое узнаваемое лицо. Мы все просчитали, и с готовым проектом я пришла к Олегу Павловичу (мне даже понравилось, что я уже не как ученица, а как коллега-администратор). И он одобрил эту идею (он вообще всегда позитивно относится к проектам, которые серьезно просчитаны). И уже обсуждался вопрос о предоставлении мне первого этажа Школы-студии МХАТ, где сейчас находится банк! (В те времена на Тверской салонов почти не было). Но тут случились «Ближний круг» Кончаловского, «Серп и молот», еще какие-то фильмы…

 — Дуся, бывают ли минуты, когда вы ловите себя на том, что начинаете бронзоветь?

 — Мне даже странно слышать! Хотя иногда прикинуться «бронзовой» надо — в какие-то моменты. Ради какого-то дела.

 — Вас приглашают на мероприятия — свадебным генералом?

 — Уже перестали приглашать. Не работаю я свадебным генералом! Я приходила на эти «мероприятия», наивно полагая, что им интересны мои разговоры, мои мысли — ничего подобного! И от этой неприкаянности… Да не буду я ходить! Это же смешно…

Светлана Полякова, журнал «Театральная афиша»