Из света в тьму перелетая

Из света в тьму перелетая

Говорят, рейтинг у телевизионного сериала Владимира Бортко «Мастер и Маргарита» был неслыханный. Кто-то даже мне сказал: выше, чем у новогоднего поздравления президента. Ну это уж явная ложь, заказ оппозиции. Но — верю, рейтинг был на славу.
Вообще Владимир Бортко — большой молодец. Благодаря ему телезрители узнают, что у нас есть не только бандитский Петербург, а Петербург как культурная столица страны, где снимают и Достоевского, и Булгакова и напоминают людям о подлинных ценностях русской культуры.
И всё же. Наблюдается присутствие прочного ощущения, что «Собачье сердце» Бортко — это превосходно, а «Мастер и Маргарита» — ну, неплохо.
В воспоминаниях о Россини есть такой эпизод. Маэстро был недоволен дирижёром оркестра в театре, где давали его оперу. Директор театра попросил его: «Скажите дирижёру что-нибудь ободряющее, он очень переживает». Россини подошёл к дирижёру и сказал: «Ну, ничего, ничего, я на вас не сержусь». Вот какое-то подобное прочное ощущение остаётся от телевизионного сериала.

Мне кажется, что в отличие от романа телесериал не сумел показать, что реальность и впрямь фантастична, а фантастичное реально. Просто какие-то сукины дети (слишком карикатурные, кстати, для слишком натурального в сравнении с литературным словом экрана), может, и в самом деле банда гипнотизёров, резвятся среди московских обывателей.

В. Бортко направил свои художнические силы на то, чтобы углубить социум кошмарной советской жизни. Нагнал на экран орду чекистов, которые следят, цензуруют, клеймят и стреляют. И зачем было так стараться? Ну знаем мы, знаем про ужасы нашего прошлого. Во всех жанрах и во всей красе ТВ ежедневно это поставляет и в так называемых документальных фильмах, и в информационных программах, и в антиисторических хрониках, и в телесериалах.

Думаю, Булгаков не только потому не представил чекистскую толпу, что опасался, а потому, что и ёжику ясно: если есть необходимость в прибытии Сатаны, то жизнь не самая благодатная. А в сериале как в частушках:

«Эх, лапти мои, лапоточки мои.
Приходи ко мне, мой милый, ставить точки над «i»!»

Полагаю также, серьёзный просчёт сериала в том, что не удались ни Воланд, ни Пилат, несмотря на замечательных актёров.
Воланд суетлив, как в «Осеннем марафоне», в нём нет ничего ни таинственного, ни опасного, ни могущественного. Того, что было в Евгении Евстигнееве, профессоре Преображенском, в «Собачьем сердце», несмотря на визуальный бытовизм, — спокойное чувство превосходства, «насмешка Бога над землёй».

Ещё хуже обстоит дело с Пилатом. А ведь он, может быть, главное действующее лицо романа. Во всяком случае, главное трагическое лицо.
Мне всегда казалось, Господи прости, что и Евангелие трактует Пилата слишком прямолинейно. Известно ведь ставшее расхожим выражение «умывать руки» — сделать вид, что не виновен, когда вина на тебе, отойти в сторону, не отвечать за содеянное. А ведь Пилат вовсе не трус. Ему пришлось испытать ту глубочайшую драму, когда иной человек оказывается тебе самым близким и необходимым. Пилат-государственник и слуга Кесаря. Он прокуратор Рима. Второе лицо. Он не разделяет взглядов Иешуа. Он не верит, что наступит когда-нибудь царство истины. Он не верит, что все люди добры. Он не может отказаться от себя. Но отчего тогда его страдания? Отчего он хочет разговаривать именно с Иешуа? Отчего он так добивается, чтобы Иешуа сказал, что казни не было, что Пилату это померещилось? Не потому, что Иешуа может снять мучительную головную боль. Да и мучительная головная боль у Пилата оттого, что в самой потаённой глубине души ему так хочется, чтобы Иешуа был во всём прав.
Да, Пилат — потрясающая трагическая фигура. А Кирилл Лавров прежде всего не в том возрасте для этой роли. В такие годы, как правило, уже не пересматривают мировоззрение. А главное: актёр играет словно у весьма среднего режиссёра, который дал ему задачу, любимую средними режиссёрами: «Пожалуйста, только ничего не играй». Его Пилат статуарен, торжественен, неизменен и невозмутим. И никакого, даже завалящего, душевного шевеления. 

Но, слава Богу, сериал заканчивается, как и роман, щемящей сценой: Пилат, Иешуа и большая собака (отдельное спасибо автору и режиссёру) удаляются от нас по небу, спинами к нам, по лунному лучу, прямо к луне. Все трое, рядышком. Как близкие друзья и как призраки. В чётком и размытом силуэте. В непрочном голубом свете. То ли свет, то ли марево. В тревожном, нервном, вопрошающем тексте Пилата и в спокойных, улыбчивых ответах Иешуа.

Это лучшая сцена сериала. Она досказывает, что недосказали другие эпизоды.
Cледует ещё помянуть впечатляющую казнь Иешуа. Вся она, от начала процессии до бессильно повисшей головы Иешуа, когда ему протыкают сердце копьём, исполнена муки о Том, кто добровольно страдал за людей, взяв их грехи на себя. Сергей Безруков в этой роли чрезвычайно убедителен. У него растерянная улыбка, он тих, но крепок как знающий истину, знающий, что «мы увидим чистую реку жизни».
И ещё в сцене казни замечателен пугающе прекрасный пейзаж, одинокий и надменный. Ах, какая здесь каменистая почва, какая безответная! Левий падает на неё, прислоняется к ней в отчаянии и, кажется, разобьётся на куски, как стекло. Но земля, не злобствуя, безмолвствует, равнодушна к горю человеческому.

Отдельное слово следует сказать о музыке композитора Игоря Корнелюка. Она слышна, запоминается как действующее лицо. Она выстраивает сериал по вертикали, тянет события ввысь. Это пронзительные церковные хоры. Они напоминают средневековые монастырские хоры carmine burana с их грозной мощью стихии. 

Не вызывают отторжения в сериале ни Мастер (Александр Галибин), ни Маргарита (Анна Ковальчук). Мастер говорит немного, он решён на молчаливых крупных планах. И у него поистине значительное лицо, а это позволяет многое додумывать. Маргарита красива, в меру возвышена, в меру ординарна, а значит, может стать и убедительной ведьмой.

Но настоящим откровением для меня стал в «Мастере и Маргарите» актёр Владислав Галкин — Иван Бездомный. Я насмотрелась на Галкина по ТВ во всяких «дальнобойщиках» и всего лишь полагала его просто типажно-органичным. Таким простым русским парнем не без обаяния. Это тоже не всякому дано, только этого мало. Или я чего-то раньше не углядела, или материал «Мастера и Маргариты» дал возможность актёру подняться на высокую высоту. После роли Ивана Бездомного я бы сказала, что этот актёр может всё. Он раскрывает подспудные, скрытые до времени качества в простом, казалось бы, человеке, он показывает, как человек на наших глазах духовно возрастает от босяка, невежды и хулигана до утончённой личности. Он становится не просто Учеником, а больше, чем Мастером.

Мастер — это ведь сам Булгаков. А его личная иерархия в отношении к добру и злу, Христу и Сатане, сейчас уже несколько смущает. Сейчас уже я вынуждена во многом согласиться с отцом Андреем Кураевым. Чего это Воланд такой могущественный, а Иешуа такой бессильный?
Чего это Иешуа должен обращаться с просьбой к Воланду, чтобы Мастеру и Маргарите воздали не свет (сфера влияния Бога), а покой, который они заслужили? Что за челобитные такие к нечистой силе? И наконец, это покой, который по просьбе Иешуа даёт Мастеру и Маргарите Воланд, так похож на свет. Какого ещё нужно света, если ты пребываешь в саду, над тобой свешиваются кисти винограда, горят свечи, звучит музыка Шуберта, и рядом с тобой идёт твоя любимая и единственная?

А напоследок я скажу совсем несусветное. Да, сериал «Мастер и Маргарита» слабее романа, в нём недостаёт этого прикосновения рукой и сердцем к бытию как к небытию, к реальности как к тайне, к далёкому прошлому, как к сегодняшнему и твоему собственному дню, и потому, как ни странно для такого сюжета, в сериале есть даже некоторая пресность.

Но и отношение к самому роману и самому Булгакову считаю завышенным. Да, Булгаков замечательный писатель. Мастер. Более того, «трижды романтический Мастер». Но когда его называют великим и гениальным, мне кажется, что это интеллигентское преувеличение. (Как бы Маргаритка не влетела в моё окно и не разбила последнюю, отнюдь не старинную мебель.)
У нас в литературе при советской жизни был один гений. И это не Михаил Булгаков. Это Андрей Платонов. Но он, как ни печально признать, не пользуется ни всенародной, ни даже всеинтеллигентской славой. Может быть, и неудивительно. Он истинный небожитель. До него нельзя дотянуться. Это бездна. «…бездна, звёзд полна».

Людмила Донец, газета «Литературная газета», № 1