Евдокия Германова: «Я человек-оркестр»

Евдокия Германова: «Я человек-оркестр»

Евдокия Германова — тонкий, удивительно неординарный человек. Актриса, женщина, мать. Ее работы в театре и кино восхищают. Даже родительский труд для нее «потрясающий, творческий процесс». Евдокии интересно с сыном, а ему интересно с ней. К сожалению, общение Евдокии с Колей осталось за рамками нашего интервью, но поверьте, такие теплые и трогательные отношения матери и ребенка встречаются нечасто.

 — Евдокия, по традиции, гости рубрики анализируют статьи номера, вы первая собеседница, которая не согласна с мнениями наших авторов. У вас критичный ум?

 — У меня критичный ум, но об этом мне должны сказать вы. Хотя по жизни я склонна драматизировать ситуации. С появлением ребенка я стала меньше этим увлекаться. Потому что дети весь мусор, всю нашу надуманность выскребают. Все становится внятно. Ничего гениальнее, чем «делай что должно, и будь, что будет» не придумано. Человек уже не занимается поиском «смыслов жизней», потому что у него меняются приоритеты. Смысл у этого человека не где-то там, он рядом.

 — Вы считаете себя «сильной женщиной»?

 — У меня сильная воля. И еще очень велико терпение. Терпимости иногда не хватает.

 — Взрывной характер?

 — Да. Хотя взрываюсь я редко, но уж если взорвусь — это страшно, в первую очередь, мне самой.

 — Что сформировало такой характер?

 — Я достаточно рано стала жить самостоятельной жизнью и не зависела от родителей. Всегда шла каким-то своим путем.

 — Вы изменились на этом пути? Или с тех пор, как себя помните, остались такой же?

 — Изменилось отношение ко мне. Я не думаю, что очень сильно изменилась по своим душевным внутренним предпочтениям. Они стали более оформленными, но не пошатнулись. Моя творческая победа была возможна благодаря сохранению и росту тех приоритетов, с которыми я родилась, которые были впитаны очень рано. Судьба благоволила ко мне, я встречала людей, мнение которых было важно не только для меня, но и для многих окружающих. Это только подтверждало, что мой внутренний ориентир верен. Но доказать верность ориентира было очень трудно. Сначала должны были пройти годы неудач.

 — Вам помогла эта «сверка» ориентиров?

 — Только благодаря таким «сверкам» я проходила свой путь достойно. В минуты моего отчаяния, когда я почти отрекалась от себя, мне даровалась либо очередная победа, либо встреча с каким-то человеком. Олег Павлович Табаков говорил: «Для человека очень важна одна удача — первая». Пусть это будет одна удача, благодаря которой не надо будет так завоевывать мир. У меня была эта победа, я поняла, что отношение ко мне изменилось, меня приняли. А если приняли меня, то приняли мои внутренние открытия, мои боли, мои радости. А потом начался следующий этап, надо было научиться регулировать свои приоритеты, управлять ими.

 — О какой регулировке вы говорите?

 — У меня это вошло в привычку, очень сложно разложить на составляющие, похоже на работу «дворников» в автомобиле. Возможно, это связано с тем, что мне практически каждый день, приходится менять свои жизненные приоритеты, для того, чтобы пройти путь своего персонажа. Необходимость это делать привела меня к внутренней организованности. Это очень большой труд. Организованность включает в себя понятия: «хочу», «могу», «надо», «не надо». Ты должна для себя честно отвечать на вопросы: «Нужен ли тебе ребенок?», «Имеешь ли ты право его воспитывать?» И если ты отвечаешь: «Нет! Вот такая я, не имею право воспитывать ребенка», а он есть, значит — меняйся! Беда в том, что многие ищут ответы на стороне, а они внутри.

 — Создается впечатление, что работа по самонастройке — достаточно жесткий процесс.

 — Да. Надо отсекать лишнее.

 — Что вам помогает в этой работе над собой, кроме встреч с «нужными» людьми?

 — Наверное, это подойдет не всем, но я хожу в храм. Я не фанатичка, меня любой фанатизм пугает, но когда я открываю Библию, мне многое становится понятно.

 — Вы производите впечатление думающего человека. О чем вы в последнее время чаще размышляете?

 — Я думаю, что это будет честно… У меня сложный возраст — актерский и женский, очень опасный, когда меняется мера твоей привлекательности, меняется отношение к тебе и твоя соразмерность с окружающими людьми. Для женщины это более важно, чем для мужчины. И тут ни при чем профессия и наличие или отсутствие ребенка. На вопросы о возрасте тоже нужно честно себе ответить и принять ответ спокойно.

 — Как вам удается принять спокойно ответ на столь животрепещущий для любой женщины вопрос?

 — Во всем можно найти хулиганство. Мне жизнь подарила потрясающего человека — Славу Полунина, благодаря ему, я увидела, что клоунская территория во мне бесконечна. Это потрясающий сладкий озорной процесс, который никогда не даст тебе состариться внутри. Мне нужно позитивно прожить этот период, иначе я не состоюсь ни как человек, ни как актриса, ни как мать. Думаю, что моя вторая молодость еще впереди. Блистательный пример — Татьяна Пельтцер, которая свою гениальность создала именно в этом возрасте.

 — Небольшой тест. С каким музыкальным инструментом вы себя ассоциируете?

 — Ух, вы какая! Я сталкивалась с этим тестом, пробовала определить свою принадлежность, но у меня ничего не получилось. Я, как актриса, каждый раз создаю разных нафантазированных персонажей, и для меня важнее с кем или с чем ассоциируется мой персонаж, я в этом раскладе второстепенна. Поэтому либо ты оркестр, либо белый лист, на котором можно написать все. Перед рождением нового персонажа я настраиваю все инструменты своего оркестра, и мы готовы играть дальше.

Евдокия Германова о статьях номера:

«Маугли из хорошей семьи»

Родители, не знают, как регулировать собственную психику, как скуку превратить в радость, обязательства — в потрясающий творческий процесс. Они не знают, что психика — самонастраивающаяся система. Взрослые очень часто сами захлебываются в невнятностях, что же говорить о ребенке. Как мне кажется, ребенку надо дать понять только одно, что он будет жить после тебя один. После тебя останутся в помощь ему твои деньги, связи, но этого мало. Нужно, чтобы он научался настраивать свои собственные психологические механизмы.

«Муки после творчества»

Я вообще не понимаю в чем здесь проблема. Моменты переключения знакомы всем людям в их бытовой жизни, вопрос в максимальной одухотворенности процесса, которым ты занимаешься. Когда завершился творческий процесс, кроме радости (влияние воспитания Табакова) я ничего не испытываю. Какой бы гениальный человек не был, он прекрасно понимает, что происходит с людьми вокруг него, понимает, что может повлиять на то, как чувствуют себя окружающие, вопрос только в том, хочет ли он тратиться на это.

Галина Черняева, журнал «Психология на каждый день»