2006

• 

Январь

Вдова с вдовою говорит

Вдова с вдовою говорит

Финальный аккорд приятельских отношений Моцарта и Сальери описал в своей «маленькой трагедии» Пушкин. Гипотетическое свидание вдов композиторов изобразил в пьесе «Концерт обреченных» наш современник, драматург Дмитрий Минченок.

Эту премьеру в МХТ анонсировали давно. Еще в позапрошлом сезоне на сборе труппы Олег Табаков пообещал спектакль про жен Моцарта и Сальери, объявив, что ставить его будет петербуржец Виктор Крамер. Констанцию Моцарт сыграет актриса «Табакерки» Евдокия Германова, а Терезу Сальери — Ольга Барнет или вахтанговка Людмила Максакова. Время внесло в эти планы свои коррективы. Музыкальный детектив — а именно так определен жанр спектакля — поставил неутомимый и вездесущий режиссер Юрий Еремин, недавно выпустивший премьеры в театрах имени Пушкина и Моссовета. Имя Людмилы Максаковой исчезло из перечня исполнительниц. 

Встреча двух вдов происходит в доме Моцарта и постепенно превращается в напряженный следственный эксперимент, ибо Тереза Сальери твердо намерена оправдать мужа и покончить с враждой. Объединив усилия, женщины пытаются воссоздать мельчайшие детали той роковой ночи, когда был отравлен великий Моцарт. Удастся ли им приоткрыть покров тайны, станет ясно после премьеры. Пока же можно предположить, что фрау Моцарт в исполнении Евдокии Германовой будет утомленной, нервной и изломанной, а фрау Сальери стараниями Ольги Барнет предстанет перед зрителями полной сдержанного достоинства.

Когда-то, лет пятнадцать назад, на мхатовских подмостках шел спектакль «Возможная встреча», героями которого были Иоганн Себастьян Бах (Иннокентий Смоктуновский) и Георг Фридрих Гендель (Олег Ефремов). Теперь — снова классическая музыка и снова «возможная встреча» — женский вариант.

Мария Хализева, журнал «Ваш досуг»

Сергей Безруков: «DVD-версия спектакля «Псих» — подарок для талантов»

Сергей Безруков: «DVD-версия спектакля «Псих» — подарок для талантов»

Артист Сергей Безруков в 2006 году поработал на славу: два полнометражных фильма и один анимационный, одна большая театральная премьера, номинации на премию «Маска», награда газеты «Московский комсомолец» — за лучшую мужскую роль театрального сезона 2005/2006. Радует и тот факт, что легендарный спектакль театра Табакова, снятый с репертуара в прошлом сезоне, стал доступен широкой публике на DVD.

Спектакль «Псих» по пьесе Александра Минчина в постановке Андрея Житинкина играли с непременным успехом 10 лет. В постановке были заняты такие известные актеры, как Евдокия Германова, Ольга Блок-Миримская, Наталья Журавлёва, Денис Никифоров, Дарья Калмыкова, Людмила Уланова и многие другие.

Сергей Безруков, исполнитель роли Александра — молодого человека, которого угораздило по различным экзистенциальным соображениям загреметь в психушку, все два с половиной часа, что идет этот спектакль (без антракта!), находится на сцене. Надо сказать, что Сергей был долгие годы еще и ответственным режиссёром по вводам новых актёров и репетициям спектакля.

Само по себе чудо заключается в том, что, в отличие от многих спектаклей, которым уготована судьба рано или поздно сойти со сцены (то есть, почти всем), до закрытия постановки «Психа» удалось не только снять, но и выпустить в этом году на DVD. Это важно именно тем, что теперь рядовой зритель может увидеть эту увлекательную и страшную, смешную и трагическую историю у себя дома.

Сергей Безруков, выступивший в качестве режиссера в окончательном монтаже телеверсии, говорит о получившемся материале не как о снятом на пленку спектакле, а как о полноценном самостоятельном произведении. Телеспектакле, если хотите.
Именно об этом ярком событии корреспондент АНН и говорил с Сергеем Безруковым.

— Сергей, что для тебя означает выход «Психа» на DVD?

— Бывает такое, когда спектакли умирают, но о них потом ещё долго вспоминают. Фильмы снимаются на пленку, и они всегда с нами, а спектакли остаются только в памяти и со временем стираются, понимаешь? Как будто пропадают файлы. Это касается и актеров, которые играли в спектакле. И дело не в качестве постановки. Даже самые лучшие спектакли могут кануть в Лету, такое бывает. Такое могло произойти и с «Психом», которого мы играли десять лет подряд.
Спектакль очень хороший, умный, очень живой, яркий, красочный, порой ужасающий и страшный в конце. Вот теперь какое-то впечатление о нем можно сложить, посмотрев получившийся фильм, который снимался на последнем спектакле, с четырех камер, с полным зрительным залом. Потом уже я сидел на монтаже и выстраивал эту историю эмоционально, чтобы получилась не просто постановка на пленке, а чтобы передать то ощущение, которое возникает во время спектакля.

— Для меня это был первый спектакль, в котором я тебя увидел, и я вспоминаю свои ощущения, как он меня тогда взбудоражил... Мощно, одновременно и смешно, и драматично…

— Вот это и было для меня особенно важно: суметь перенести на пленку те эмоции, которые были в этом спектакле, которые «пробивали» зрителя все то время, пока он шел, все эти десять лет.

— Несмотря на то, что в «Психе» в последние его дни не играли многие актеры, с которыми он начинал идти: Ярослав Бойко, Леша Гришин, Сергей Чонишвили, Виталий Егоров, многие другие — я его смотрел до того, как его сняли с репертуара, — он все равно не потерял своей энергии, мощи…

— Это самая важная вещь, которой я хотел достичь — успеть сохранить на пленке то, что не еще растерялось, но что может уйти…

Вообще же, надо заметить, что практика создания видеоверсий сценических постановок достаточно большая. В СССР существовал целый институт людей, занимавшихся телеспектаклями, на Западе же это были в основном кино - и видеоверсии популярных мюзиклов и ревю.

С распадом Советского Союза искусство снимать театральные спектакли на пленку почти исчезло. Так были потеряны многие спектакли, определившие эпоху (тот же театр Табакова не успел оставить для будущих поколений свой главный хит 90-х — «Матросская тишина» по Александру Галичу). И только несколько лет назад телеканал «Культура» вновь занялся съемками популярных и актуальных спектаклей с последующим показом.

Если говорить о коммерческих показателях, то, наверное, пионером здесь стал Евгений Гришковец, который пару лет назад совместно с Первым каналом издал несколько своих популярных постановок на DVD, которые, правда, очень быстро были растиражированы пиратами. Вот здесь и хочется пожелать DVD-версии «Психа» стать ценным подарком не для изготовителей контрафактной продукции, а для зрителей, поклонников и, собственно, талантов.

Родион Чемонин, Агентство национальных новостей

Плодотворные встречи с мастером слова и его друзьями

Плодотворные встречи с мастером слова и его друзьями
Гастроли Московского театра Олега Табакова были полезным уроком

Несколько дней на пражских сценах вместе со своим театром Табакерка своим мастерством блистал народный артист СССР Олег Павлович Табаков. Мы знаем его и по многим замечательным фильмам.
Табаков очень успешен в актерской профессии, а также является основателем и художественным руководителем своего Московского театра, талантливым организатором. Одновременно руководит прославленным МХТ имени А. П. Чехова.

Сценическая карьера молодого Табакова началась в культовом театре «Современник» в начале шестидесятых, где проработал до 80-х годов. С 1983 года играет в МХАТовских спектаклях, а с 2000 года становится руководителем этого знаменитого драматического театра.
В 1974 году Табаков основал детскую театральную студию. Как педагог и режиссер побывал во многих странах Европы и в США. 

Блистательный актер

В России Олега Табакова знают и любят как блистательного актера, который участвовал в постановках таких известных режиссеров, как Ефремов, Фокин, Товстоногов, Гинкас, играл в фильмах Михалкова, Муратовой, Кончаловского, Сабы и многих других. Более юные зрители любят его сказочных героев и знают наизусть интонации кота Матроскина из Простоквашина. Как руководитель театров, продюсер и педагог Олег Павлович — символ активных реформ российского театра.

Свое актерское мастерство Табаков продемонстрировал во время гастролей московского театра «Табакерка». Прекрасную сценическую дикцию и прочувствованный внутренний мир в точно переданном психологическом портрете старца в горьковском «На дне» зрители могли увидеть в воскресенье в Швандовом театре на Смихове. В условиях суровой жизненной реальности Табаков создал образный прототип всегда позитивного героя, как будто этим позитивизмом хотел сгладить жесткий реализм целой пьесы. Напротив: его актерские приемы только усилили течение всего спектакля, полного спонтанной актерской импровизации. 

«Лицедей»

На пражских сценах прекрасно проявили себя и другие московские артисты, а именно исполнители мужских ролей. Например, Андрей Смоляков — исполнитель главной роли в «Лицедее» Бернхарда в пражском Дейвицком театре продемонстрировал редкий диапазон возможностей выражения с глубокой эмоциональной эмпатией. «Это показатель высококлассной актерской школы, которая была и на наших сценах нередка, однако в последнее время она покидает чешские и словацкие театры», — сказала мне приватно по окончании спектакля сидящая рядом народная артистка Мария Краловичова, когда-то настоящая звезда словацкого драматического искусства.

Обостренные смены настроений, от спокойного и нейтрального до почти аффектного, дополненного еще и очевидной энергичностью выражения, вместе образовывали динамическое движение, почти доходящее до электрического искрения. Очевидным было и совершенно уместное использование актерских пауз с четкими выразительными средствами (как редко используется этот элементарный драматический прием на наших сценах!), именно в духе фразы из пьесы Бернхарда: «Важно молчание между словами, вот так!». Молодой режиссер Миндаугас Карбаускис своих сценических оппонентов уничтожил, предложив в камерном драматическом сжатом пространстве широкий размах мало когда виденной интенсивности. Удалось и прекрасно решенное освещение, четко разделившее сценические блоки — к сожалению, еще одно упущение многих чешских режиссеров, которые вместо филигранной чистоты довольствуются в основном эффектно задымленной сценой, не корректируя четкость дикции. 

Действительно, москвичи состоялись. «Лицедей» напомнил то настоящее, что мы показывали на чешских сценах еще сорок или тридцать лет назад, и то, что в последние годы умеют лишь единицы (например, в постановках Моравка или Питинского, изредка в пражском Народном театре).

«На дне»

С подобными мастерскими работами мы встретились и в других спектаклях российских актеров, не только в Дейвицком театре, а также в театре «На Виноградах» и смиховском Швандовом театре. Там представление известнейшего (и у нас в последние годы очевидно игнорируемого) горьковского «На дне» увлекло (у нас же ошибочно принимавшимся за псевдопролетариат) очевидной простотой сценической интерпретации. Режиссер Адольф Шапиро точен в трактовке горьковского, актуального во все времена словесного послания, одинаково близкого и социализму, и христианству.
Многие из нас осознали, как это неверно, что столь мощное произведение о самопожертвовании, доброте и душевном хаосе после 1989 года предано у нас забвению. Русская форма, удачно дополненная отрывками из «Болеро» Равеля открыла совершенно новые просторы для интерпретации, приблизившись к философии Льва Николаевича Толстого. Более того, четко указала на болевые точки современного общества. С одной стороны, здесь действует табаковский добрый позитивный герой, с другой — находящиеся за пределами общества его «низы», которых Горький не осуждает: он ищет не только общественные (идейные) корни их мытарств, но и способы выхода из создавшегося кризиса.
И я задумался: почему бы этой тематикой не заняться нашим современным чешским драматургам (включая абсурдно чувствующего Вацлава Гавела), если подобные «болезни» не менее характерны для нашего общества?

О преодолении страха

Московские актеры попрощались с чешской публикой (и уважаемым русским меньшинством, которое, к сожалению, преобладало) интересной режиссерской работой «Рассказ о семи повешенных» Леонида Андреева. Без сомнения, тема, когда террорист начинает бояться собственного повешения, очень актуальна и интересна зрителям. К тому же идея пьесы была тонко дополнена сценографией (и снова режиссер — Карбаускис): то местами внешне легко играют с темой, то вдруг, наоборот, в отчетливых контурах проступает болезненная тема мучительной трагичности душевных мук. Этот спектакль не только о конкретных персонажах, но и о сходстве мышления в процессе понимания сущности и преодоления собственных страхов.

Москвичи преподали урок

В течение короткого временного интервала мы смогли увидеть тематически и практически совершенно развернутый срез возможностей одного из высокопрофессиональных московских театров и воспринять современные тренды российской сцены.
Те пять спектаклей были уроком, в котором наша театральная общественность очень нуждалась, невзирая на критические оценки наших собственных непримиримых рецензентов. Тем более ценно, что у нас есть возможность сравнивать свою продукцию не только лишь с достижениями немецкоговорящих актеров в рамках Пражского фестиваля немецкого театра.

Его противоположностью могла бы стать подобная демонстрация российского (славянского) искусства. Верим, что нынешние гастроли коллектива Московского театра Табакова станут , возможно, предвестием осуществления этой столь важной мечты.

Tomas Hejzlar, «Halo Noviny»

Дмитрий Куличков. Необычайные репетиции артистов в Японии

Дмитрий Куличков. Необычайные репетиции артистов в Японии
В предлагаемых читателю заметках актер рассказывает о необычных репетициях спектакля «Король Лир», которые вел один из корифеев современной режиссуры Тадаси Судзуки

Дмитрия Куличкова называют одним из самых перспективных актеров, работающих под руководством Олега Табакова. Он много играет на театральной площадке МХТ и Театра Табакова еще со студенческой скамьи. С одним из лучших молодых режиссеров М. Карбаускисом актер сделал две работы — Ноздрева в спектакле «Похождение...» по «Мертвым душам» и Цыганка в «Рассказе о семи повешенных». Спектакль по повести В. Распутина «Живи и помни» в МХТ им. Чехова доказал, что актерская молодежь не только подает надежды, но и удивляет зрелостью, актерской и человеческой. Театр добился своего: молодой зритель пошел на этот спектакль, чтобы увидеть пронзительную историю любви, рассказанную мощно, лаконично и современно. Сейчас Дмитрий репетирует роль Евсюкова по повести Б. Лавренева «Сорок первый». Амплуа «народного» героя к нему приклеилось давно, но он его не боится, потому что умеет открывать в своих даже порой простоватых героях глубину мыслей и чувств.

Три года назад Тадаси Судзуки приехал в МХТ им. Чехова отбирать актеров для постановки спектакля «Король Лир». Ему нужны были актеры, обладающие внешней и внутренней гибкостью, которые могли бы скопировать манеру японских актеров.

— Уже на кастинге мы испытали шок. Японская актриса показывала актерам задание. Она произносила монолог по-японски на протяжении нескольких часов, но с таким выбросом энергии, что было жутко. Актеры все немного пугались, но пытались из себя что-то выдавить в том же духе, произнося русский текст. Вторым пробным заданием была проверка координации тела. Надо было прочитать шекспировский монолог с очень энергичным посылом, распределяя слова так, чтобы за время чтения можно было сделать приседание. Причем энергичным посылом называлась концентрация животной энергии, идущей от нижних чакр тела. Мы стушевались. Ведь мы столько лет учились по системе Станиславского, где главное — зерно роли, сверхзадача, смысл произведения. Но здесь потребовалась не душа, а умение управлять своим телом, выдавать мощные энергетические импульсы, владеть навыками боевых искусств.

Непривычно, но соприкоснуться с другой театральной культурой всегда любопытно.

Мы тянулись, тем более что репетиции предстояли в такой своеобразной театральной Мекке — в японской деревне Тога, в горах, где в полном монастырском уединении живут актеры школы Судзуки.

Мхатовских актеров, прошедших кастинг, ждали новые испытания. Монастырь мало походил на актёрскую школу, а скорее на военный лагерь. Мы осваивали боевые искусства, граничащие с хореографией. Пытались наладить человеческие контакты, но это оказалось затруднительно. Все здесь было необычно. Наш мастер, например, вызывал свою ведущую актрису и показывал проявления агрессии короля Лира очень буквально — бил актрису по голове. Я с трудом сдерживал свой гнев, но все же пытался проникнуться национальным «своеобразием» этой актерской школы. Надо признаться, что вообще тема агрессии, отражения опасности для островного народа — очень актуальна. Даже то, что они живут в сейсмоопасной зоне, очень накладывает отпечаток на ощущение себя в мире, полном опасностей.

В Японии мы словно заново прошли азы актерского мастерства. Даже заново учились ходить на сцене: мастер показал пятнадцать видов походки. Но главное, надо было прежде всего научиться понимать режиссера и его трактовку спектакля. Он все время говорил про персонажей пьесы: это бандиты, это мафия, временами это просто роботы-терминаторы. Актеры терялись, переглядывались, прилагали огромные усилия, чтобы принять его взгляд. На репетициях он все время «убирал» быт, стремился пробудить внутреннюю энергию. И актеры тянулись.

Конечно, было очень любопытно наблюдать за жизнью монастыря, за самоотверженными коллегами, которые пренебрегли всеми радостями жизни ради погружения в профессию. Наверное, это рождает чувства сродни религиозным. Ведь у них нет даже семьи, и все романтические отношения там пресекались на корню. Актеры там — и костюмеры, и гримеры, и водители, и машинисты сцены. Это помимо каждодневного почти спортивного тренинга в условиях армейской дисциплины. За малейшую провинность мастер начинал так кричать, что становилось его даже жалко. Несмотря на этот монастырский аскетизм, кое-кто из моих коллег подумывал о заключении долгосрочного контракта с этой коммуной, где живут легионеры из Германии, Португалии, Америки.

Японский спектакль «Король Лир» оказался для нас странноватым зрелищем. Мы, русские актеры, посмотрели его с целью скопировать эту постановку. Казалось, что японцы думают не о смысле драматургии, а заняты концентрацией энергии и ее выбросами. И все это при очень монотонной мелодике речи, что заставляло нас вспомнить фильмы о самураях. Мы буквально засыпали на этом зрелище. Однако, наблюдая за нами, Судзуки заставил нас посмотреть спектакль раз десять, чтобы до нас все наконец дошло.

Вообще тема налаживания человеческого взаимопонимания между японским режиссером и российскими актерами — это увлекательная история. Изменились не только мы, но и сам Судзуки. Понимание налаживалось трудно: вся японская труппа в общении держала дистанцию. 

Конечно, Судзуки в силу своих задач был вынужден себя в чем-то перестраивать, стать немножко русским, хотя бы на время репетиций в Москве. Когда я опоздал на тренинг, то ждал от Судзуки вспышки гнева — а в ярости он страшен! Вхожу с виноватым лицом — режиссер размахивает мощной бамбуковой палкой, которой привык отбивать ритм, задавать энергию. Все замерли… А тот говорит: «Входи. Ты изменился со времени пребывания в Тога (японская деревня, где шли первые уроки актерского мастерства), и я с вами тоже изменился. Я буду тебя ждать — переодевайся». Все актеры перевели дух.

Что меня приятно поразило в Японии, так это техническое оснащение театра Судзуки в городе Сидзуока — это театр будущего, нашпигованный высокотехнологичными устройствами. Свет, механика сцены — на грани фантастики. Даже зрительские кресла снабжены персональными кондиционерами. Мы посмотрели спектакль в открытом театре, где декорациями служат горы, озеро, и все это играет в световой партитуре. Это зрелище фантастической, но холодной красоты. Такой же холодной мне показалась и актерская игра. Ведь русскому актеру хочется страдать на сцене, а не пленять красотой позы. Очень тянуло домой.

Марина Квасницкая, журнал «Театральная афиша»

Театр Табакова завершил свои гастроли в Праге

Театр Табакова завершил свои гастроли в Праге

Московский театр Олега Табакова в понедельник вечером завершил свои гастроли в Праге постановкой по пьесе Леонида Андреева «Рассказ о семи повешенных» на сцене Швандова театра. Режиссерская работа Карбаускиса получила в России «Хрустальную Турандот» как лучшая игра сезона 2005-2006 гг.
Легендарная российская Табакерка с 7 декабря успела показать свое мастерство также на сценах театра «На Виноградах» и Дейвицкого театра, по приглашению которого приехала в Прагу.
Театр показал пять спектаклей, причем «Лицедей» Бернхарда был сыгран дважды — один раз бесплатно для студентов театральной и кино- академий. 
Театральные залы были полны в основном русскоговорящей публикой. «Я был бы рад видеть в зале чешских зрителей, но я реалист и знаю, что большинство пришедших на наши спектакли будут говорить по-русски», сказал Табаков на встрече с журналистами.
Сам мастер сыграл дважды — в спектаклях «Сублимация любви» Бенедетти и «На дне» Горького.
После гастролей Пермского театра «У моста» (реж. Сергей Федотов), который за одиннадцать дней июля этого года представил 6 спектаклей на четырех сценах, гастроли московского театра Табакова стали совершенно новым масштабным явлением российского театра в Чехии. 

«Prazsky denik» («Пражский ежедневник»)

Гастроли «Табакерки»: Рассказу семи повешенных поверили все

Гастроли «Табакерки»: Рассказу семи повешенных поверили все
Гастроли Московского театра под руководством О. Табакова («Табакерки») в Праге завершились спектаклем «Рассказ о семи повешенных» по рассказу Леонида Андреева, показанном на сцене театра Шванды.

Олег Табаков

Покатый помост, с которого герои как с ледяной горки то скользят в восторг перед жизнью, то шагают в небытие, испещрен андреевскими строками. Помост к тому же — раскрытая книга, где юные бомбометатели учатся по слогам немногих уготованных им минут жизни прочитать слово смерть. Семеро будущих висельников ждут последнего рассвета, и каждый из них заглядывает в лицо смерти по–своему. А еще — министр, покушение на жизнь которого было предотвращено, укрывшийся в безопасное место, чтобы переждать угрозу, оцепеневший и в итоге слившийся от этой неподвижности со смертью. Режиссерский подход Миндаугаса Карбаускиса полон неожиданностей и перевертышей — вот оно реальное, а вот запредельное, позволяющее распробовать всю горечь родительского прощания с сыном перед казнью, порывистую убежденность девочки Муси — «смерти нет» или минутный соблазн конокрада Цыганка стать палачом — все здесь психологически крайне достоверно.
Многие зрители, стремясь составить целостное впечатление о «Табакерке», не пропустили ни одного спектакля. Одним из них является режиссер и театральный критик Мирослав Прохазка.

«Рассказ о семи повешенных»

«Мне понравился первый спектакль «Лицедей» Бернхарда, где главную роль исполняет Андрей Смоляков. По идее, это должен быть актер старше, но Смоляков справился с ролью — мы видели широкий актерский диапазон, и в этой постановке режиссер нашел нужное русло. Я был разочарован постановкой Горького «На дне». Это похоже на ожидания: они бы возникли, если бы в Праге были гастроли Королевской шекспировской академии, которая бы давала Шекспира или Французской комедии, которая привезла бы Мольера — точно так мы ожидали, что нам покажут, как же ставить Горького. Но это — неудача. В спектакле как будто отсутствует режиссерская работа. Спасайся, кто может, и актеры играют каждый сам за себя, показывая много хороших этюдов по отдельности, но не спаянных воедино. Но самое ужасное в этой постановке — сценография, которая, по–моему, задушила спектакль — сложная, но неработающая. То есть выяснилось, что далеко не все в театре Табакова действует, но некоторые вещи гениальны».

«На дне»

Большинство из тех, с кем мне удалось переговорить после спектакля, завершающего гастроли театра п/р Олега Табакова, сошлись во мнении, что работа молодого режиссера Миндаугаса Карбаускиса оставила у них самое глубокое впечатление из того репертуарного диапазона, который был предложен на суд пражского зрителя.
«Думаю, что сегодняшнее представление было лучшим из всего «Русского сезона», лучшим из русской театральной игры — очень поэтичное, игривое. Оно мне очень понравилось, в отличие от вчерашнего «На дне», которое действовало на зрителя, скорее, утомительно. А «Рассказ о семи повешенных» в постановке Карбаускиса — однозначно самый–самый: и отдача актеров, и сценография, но самое сильное — режиссура. Такой мощный спектакль, а сделан с такой легкостью», — удивлялась ныне проживающая в Праге словачка Мартина Прохазкова, театрал, которая не пропускала ни одной возможности посмотреть русские спектакли еще в Братиславе.

Гастроли «Табакерки» в Праге стали прологом проекта организации театрального фестиваля, основанного на обмене театрами между Чехией и Россией. В ноябре этого года по приглашению О. Табакова на сцене МХТ им. Чехова выступал «Дейвицкий театр», который привез москвичам «Теремина» и «Обломова».

Лоретта Вашкова, Радиогазета (Прага)

Безрукова опознали в метро

Безрукова опознали в метро
Российского актера в Праге помнят как Сашу Белого

Стоило Сергею Безрукову спуститься в метро, чтобы его тут же опознали. «Сашка! Это же Сашка Белый?!» — растерянно говорит девушка и бросается к Безрукову. Гастроли московского театра «Табакерка», которые проводят сам театр и компания «Рускомм» при поддержке Комитета по культуре Москвы и министерства культуры Чехии, завершаются завтра спектаклем «Рассказ о семи повешенных».

Табакова и Безрукова узнают на улице люди разных поколений. Первого помнят здесь как гениального Хлестакова, игравшего в течение месяца каждый день на пражской сцене петербургского прохвоста. Но, как выяснилось, не только то поколение, что усердно учило русский язык до 68–го года.

 — Я тут зашел к врачу, а он с порога кричит: «Моя мама мне про вас рассказывала!» — говорит Олег Павлович, готовясь к спектаклю «Сублимация любви», где он великолепно играет старомодного и обманутого любовника. В это время Виталий Егоров, уже в гриме, в голубой рубашке со свободно завязанным желтым галстуком, ходит по сцене Драматического театра на Виноградах, похожего на наш Малый, и восхищается:

 — Здесь такая акустика, что, наверное, выдох на последнем ряду слышен!

Через час Егоров исполнит арию Верди из оперы «Силы судьбы», убедившись в прекрасных акустических данных старинного театра.

И «Сублимация», и «Приключения авантюриста Феликса Круля» идут на ура. Такой игры пражане и многочисленные представители русской диаспоры здесь давно не видели.

В Праге, как выяснилось, есть фан–клуб Безрукова, который появился после того, когда по национальному каналу телевидения прошла «Бригада». Фанаты, а в основном фанатки, забомбили ТВ с просьбой показать и «Есенина».

 — А кое-кто еще стал учить стихи Есенина, — объясняет на ломаном русском девушка, которая вот уже 40 минут стоит в компании себе подобных у служебного входа в ожидании г–на Безрукова. Глаза горят — хорошо, что они не видели его за кулисами: после «Круля» Сергей, мокрый как мышь, с посаженным голосом дает интервью телевидению. Но не знаю, дождутся ли фанатки своего кумира: Сергей после спектакля ужинает с известным чешским режиссером Яном Свераком, который несколько лет назад получил «Оскара» за фильм «Коля». В этой картине снималась и жена Безрукова — Ирина, которая также приехала в Прагу…

 — Ян, какое у вас впечатление от «Табакерки»?

 — Очень хорошее. И очень грустное: я увидел не Германию на сцене, а как в зеркале — современную Россию. Так мне показалось. А Безруков может играть любую роль — от героя до характерного без слов. Вообще, в театре изумительные артисты.

В самом деле: «Табакерка» в Праге подтверждает класс ансамблевого театра — Германова, Шульц, Миримская, Угрюмов, Беляев, Хомяков, Воробьев, Кондратьев, Мохов… Сегодня вечером в Швандово-театре покажут «На дне», а завтра — «Рассказ о семи повешенных».

Марина Райкина, газета «Московский Комсомолец»

«Табакерка» бьет числом и умением

«Табакерка» бьет числом и умением
Хороший артист такая же редкость, как и задница вместо лица

В Праге начались гастроли «Табакерки». И, судя по тому, как развиваются события, главный подвальный театр Москвы пошел на рекорд.

В Праге хорошо, как весной, — солнце жарит, нагревая голубой день до 13 градусов. Травка зеленеет, только что соловьи не поют. Но соловья, то есть соискателя национальной премии «Золотой соловей», активно ищут — именно сегодня вечером в Праге назовут его имя. Многие уверены, что им в 41-й раз станет опять Карел Готт. Этот мужчина с хрустальным голосом в расцвете сил (65 лет) недавно родил третьего ребенка, правда, не будучи ни разу в жизни женатым.

Единственная культурная новость, которая способна поспорить со страстями вокруг «Соловья», — гастроли московской «Табакерки». Надо сказать, что русские очень давно так масштабно здесь не выступали. Во всяком случае, «Табакерка» бьет числом (про умение — дальше). Вот гастроли в цифрах: пять названий из репертуара, три пражские площадки (от 140 до 850 мест), цена за билет — в среднем 25 евро при максимум 15 на местные спектакли. Но и дорогие билеты смели за месяц до приезда московских артистов.

Табаков явно доволен и на открытии имеет вид триумфатора — белая рубашка, пестрая бабочка, в руке — букет цветов.

 — Чехия для меня — о-о-о! (многозначительная пауза) — особая страна, — говорит Олег Павлович. — Это моя первая заграница. Свою первую характерную роль я сыграл в чешской пьесе «Третье желание» — ее в «Современнике» ставил Женька Евстигнеев. Я сыграл в ней 50-летнего алкоголика, отца троих детей, а тогда мне было 25 лет. Потом читал лекции, потом…

А потом - это добавляю уже я - Табаков стал первым русским артистом, кто после великого Василия Качалова на чешской сцене играл на русском языке. Его пригласили на роль Хлестакова в чехословацкий спектакль «Ревизор», где все, естественно, говорили по-чешски, а он один — на русском. Правда, это было до событий 68-го года, когда русские танки проутюжили Прагу и прикрыли советско-чехословацкую дружбу на многие десятки лет.

И вот «Табакерка» в Праге. Начала с «Лицедея» с Андреем Смоляковым в главной роли.

 — Хороший артист такая же редкость, как и задница вместо лица, — произносит Смоляков текст и в течение трех часов, а точнее, шести («Лицедея» дают за день два раза) убеждает зрителя в точности столь странного оборота. Смоляков, который ни на минуту не уходит со сцены, работает блестяще. В его игре — свобода, высокая техника и обаяние. Его поддерживают молодые артисты Алексей Усольцев и Лина Миринская, играющие его детей.

«Лицедея» сменил «Круль» (спектакль Андрея Житинкина «Признание авантюриста Феликса Круля»), а его, в свою очередь, — «Сублимация любви» с Табаковым, Зудиной и Егоровым. Табаков говорит:

 — Мы приехали не только труппу показать, но и тенденции в репертуарной политике: классика, современная пьеса, коммерческий спектакль.

Ансамбль «Табакерки» покажется в «На дне», а молодые силы подвала — в последней премьере прошлого сезона «Рассказ о семи повешенных».

В Праге выясняются интересные вещи. Например, то, что здесь всё уже предпочитают считать в евро, а не в долларах. Или, например, то, что в Праге дешевле и качественнее снимать кино, чем в Минске. Вот сейчас главный «дозорщик» России — Тимур Бекмамбетов — на «Баррандов-фильме» снимает свою «Иронию судьбы-2». Причем не к этому Новому году, а уже к следующему.

 — Рабочее название «С новым счастьем!», — говорит мне режиссер Саша Коручеков, прилетевший в Прагу для работы с актерами на фильме.

 — А кто же снимается у Бекмамбетова?

 — Лиза Боярская, Костя Хабенский, Сережа Безруков. Сейчас, насколько я знаю, Безруков отыграет спектакль, улетит в Москву, а с 15-го опять начнет сниматься в Праге.

Марина Райкина, газета «Комсомольская правда»

Послевкусие «Золотой маски»

Послевкусие «Золотой маски»

Очарование «Золотой Маски в Эстонии» во многом определяется моментом непредсказуемости ее основной художественной темы. Если темой прошлогоднего фестиваля была широта диапазона (географического — при определенном доминировании Петербурга) и эстетического (мощный трагический реализм додинских «Отцов и детей», веселое хулиганство Андрея Прикотенко и его актеров в «Эдипе-царе» и полный отказ от художественности в пользу необработанной, грубой и местами грязной действительности в «Сентябре» «Театра.doc», то вторая «Маска» своей внутренней темой имела демонстрацию творчества троих режиссеров, так или иначе имеющих прямое отношение к Петру Наумовичу Фоменко. Евгений Каменькович преподавал на его курсе, Сергей Женовач и учился у Фоменко, и преподавал; самый молодой, Миндаугас Карбаускис, ученик Фоменко, считается (и по праву) самым глубоким и серьезным среди московских режиссеров «поколения 30-летних». Естественно, они все очень разные — хороших режиссеров не штампуют на конвейере, не отливают в готовые формы по образу и подобию Мастера, а выращивают… примерно как английский газон — так же бережно и индивидуально, хотя, конечно, не так долго.

Режиссеры и звезды

Женовач предстал в двух ипостасях: как постановщик сплошь звездной (Константин Хабенский — Михаил Пореченков — Анатолий Белый — Александр Семчев и др.) «Белой гвардии» и как педагог, создатель «Студии театрального искусства», совсем юные актеры которой заразительно и очень исповедально, от собственного лица, сыграли «Мальчиков» — главы из «Братьев Карамзовых». Каменькович в этой же «Студии» поставил безумно смешной «Мариенбад» Шолом-Алейхема, в котором актерам предоставлена свобода оттягиваться в полный рост… однако в очень точном и жестком рисунке."Похождение, составленное по поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души», поставленное Карбаускисом в Театре-студии п/р Олега Табакова — тоже звездный спектакль.

Во всех четырех постановках влияние Фоменко проявляется не столько в стилистике (хотя, если вспомнить январские гастроли табаковской студии, в «Когда я умирала» Карбаускис кое-где оказывался близок к стилю своего Учителя), сколько в том, чему не научишь и что очень трудно имитировать, если в тебе самом этого нет — в особой душевности, теплоте, нежности в отношении к героям. Это присутствует даже в «Похождении. ..» — Чичиков Сергея Безрукова местами трогателен в своем наивном стремлении обогатиться; другие персонажи — тем более. Ну как не посочувствовать моложавой, дебелой и соскучившейся по мужской ласке Коробочке, которая в исполнении Ольги Блок-Миримской похожа не столько на Верку Сердючку (как написал один злоязычный московский рецензент), сколько на Руслану Писанку. Как не восхититься виртуозным мастерством Олега Табакова в роли Плюшкина — самой не-табаковской роли в «Мертвых душах», но и ее великий актер сумел выстроить «под себя», совершенно переосмыслив образ.

Размышления о судьбах страны

Но и Карбаускис строит свою версию «Мертвых душ» как тотальное переосмысление. . если не гоголевской поэмы, то, по крайней мере, сложившегося о ней представления. И примерно так же относится к традиции, сложившейся вокруг булгаковской драмы «Белая гвардия» («Дни Турбиных») Женовач. В 1925 году Булгаков и МХАТ были вынуждены делать вид, будто пьеса — о том, как русская интеллигенция (конкретно: военная интеллигенция, офицерство) приходит к единственно верному выводу — будущее за большевиками. Женовач идет глубже: мыслящему и чувствующему человеку любая власть чужда и враждебна — что опереточный и достаточно вегетарианский гетманский режим, что бандитский национал-социализм Петлюры, что грозная и пока неясная сила большевизма… но выхода нет. Либо бескомпромиссно погибнуть…не за гетмана, за свою офицерскую честь, как полковник Алексей Турбин, либо принять большевиков как данность, но помнить при том, что твоя правда и спасение — в частной жизни, хотя ветром эпохи давно смело кремовые шторы, за которыми булгаковские герои пытались укрыться, и помост, по которому топают сапоги, проходит через твой дом.

При том, что Карбаускис решает этот вопрос метафорически, а Женовач — опираясь на монолог Мышлаевского о столе, который хоть вверх ногами его переверни, так и останется столом, представления о судьбах России и ее будущем у обоих режиссеров схожи. Для Карбаускиса это — сонное царство, в котором даже птица-тройка никуда не летит, а сквозь дрему жует овес.(Аферист Чичиков попытался было пробудить, но все вернулось на круги своя.) И монолог о столе — это ведь тоже о возвращении на круги своя. Один верноподанный рецензент счел это верой в будущее России, которая возродится после наваждения коммунизма. (Двойники этого рецензента 80 лет назад писали о том, как возродится страна под водительством компартии. ) Но если вспомнить, как вел себя этот «стол» в разные исторические периоды, то оптимизма поубавится.

Звезды и зал

МХТ им. Чехова и «подвал» Олега Табакова — сообщающиеся сосуды. Однако кажется, что звезды, играющие в «Белой гвардии», и Сергей Безруков в роли Чичикова получили совершенно разное актерское воспитание. 

Вообще-то так оно и есть. Безруков окончил Школу-студию МХАТ, а в «Белой гвардии» занята сборная команда: Пореченков и Хабенский — питерцы (а значит генетически склонны к более острой форме), Белый окончил Щепкинское училище и тоже в Художественном театре недавно, Семчев, к которому прилипли его рекламные «подвиги» — из «Щуки», только рыжеволосая, утонченная, слегка декадентская красавица Наталья Рогожкина — своя, мхатовская. Тем не менее именно эта команда составляет блестяще сыгранный и взаимодействующий ансамбль, а Безруков, вопреки заветам Станиславского (которые имеют вес и сегодня) беззастенчиво тянет одеяло на себя и повторяет свои испытанные трюки, независимо от того, к месту они или нет.

Нет, конечно, современный актер-звезда не ставит между собой и залом «четвертую стену». Он ищет контакта с публикой, и его харизма перехлестывает через рампу. Особенно это заметно у Пореченкова. Но дело в том, что Мышлаевский вполне может быть таким рубахой-парнем, выпивохой, матерщинником и при этом чистейшей души человеком, каким был, к примеру, агент национальной безопасности Леха Николаев. Хабенский же в роли Алексея Турбина отъединен от публики, его герой с самого начала носит в себе обреченность и готовность к смерти. Актеру не надо искать взаимопонимания с публикой — тут главное одиночество человека, избравшего свой путь и готового идти до конца…

Студия Женовача

Сергей Женовач считает, что актер должен пройти три стадии: училище — студия — театр. Молодой выпускник театрального училища, брошенный сразу же в сложную (и как правило изобилующую интригами) обстановку сложившегося театра, рискует там затеряться, годами сидеть без ролей и растерять то, чему его учили.

Свою «Студию театрального искусства» Женовач создал, чтобы избавить ребят от такой опасности. Возник новый театр. Когда-нибудь он повзрослеет, пройдет пору студийности и превратится в «нормальный» театральный коллектив, но сейчас у него счастливая пора, когда актеры влюблены в стихию игры, своя публика — в актеров, а критика так уж заласкала студию, что даже страшно было бы…если бы режиссер не утверждал со всей ответственностью, что ребята относятся к этим похвалам спокойно.

«Мальчики» — избранные фрагменты «Братьев Карамазовых»; когда-то Виктор Розов сделал на эту тему пьесу «Брат Алеша», но Женовач ставит собственную инсценировку, в которой нет ничего лишнего, только история Илюши Снегирева, сентиментальная, экзальтированная, абсолютно не в духе нашего времени — но ведь и в наше время людям надо иногда вспоминать о естественных человеческих чувствах. Здесь есть место и любви, и Богу, и Алеша Карамазов в начале появляется в монашеской рясе — но совершенно нет елейной и насквозь фальшивой церковности, которая в наше время все чаще навязывается Достоевскому. Алеша (Александр Коручеков) предстает в спектакле… идеальным пионервожатым. Или, если угодно, очень честным и волевым духовным руководителем мальчиков, которые так нуждаются в подобном руководстве. Искренне и с юмором играет Колю Красоткина Андрей Шибаршин; умерший в 9 лет Илюша (Сергей Пирняк) получился светлым ангелом, а Сергей Аброскин в роли дворовой собаки Перезвона явно вспоминает то, чему учили в театральном вузе, но как увлеченно он перевоплощается в пса!

«Мариенбад» у нашей публики встретил еще более теплый прием. И это ясно: зритель вообще любит комедию, а тут на неожиданные повороты сюжета накладывается специфика еврейского юмора и вообще еврейского характера. Евгений Каменькович ставит спектакль о людях, которые уже настолько поднялись, что могут отправить своих жен и дочерей на модный курорт (жен — чтобы те подлечились, дочерей — в поисках женихов), но еще сохранили привычки и ментальность жителей бедного местечка. 20-летняя Бейльця Курлендер (Мириам Сехон), вырвавшись на волю, пускается во всевозможные авантюры, что доводит до белого каления ее 64-летнего супруга Шлойму (Тихон Котрелев) и вселяет некоторые надежды в курортного плейбоя Хайма Сорокера (Григорий Служитель). Спектакль идет в бешеном темпе, сюжет запутывается до полной неразберихи, все это удивительно весело… И лишь после спектакля остро ощущаешь боль от того, что этот, так сочно воплощенный на сцене и такой самобытный мир был уничтожен Холокостом… и от него сохранились лишь оживающие в спектакле воспоминания...

Борис Тух, газета «Вести недели — день за днем»