Сергей Безруков: «Мечта поэта»
-
-
Сергей Безруков: «Мечта поэта»
В 23 года он получил Госпремию за роль Сергея Есенина
в спектакле Театра Ермоловой «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?..»
На сцене он играл также Александра Пушкина, в кино — Сашу
Белого, на ТВ озвучивал политиков в «Куклах». В новом
11-серийном сериале Первого канала «Есенин» 31-летний Безруков играет главную
роль и поет собственную песню.
— Началось все с того, что мой отец, актер и режиссер Виталий
Безруков, который всегда любил творчество Есенина и даже назвал меня
в его честь, написал роман о поэте, которым и заинтересовался
Первый канал. Произведение легло в основу будущего сценария. Летом 2004
года начались съемки. Они проходили в Ярославле, Одессе, Рязани,
Санкт-Петербурге, Москве, Венеции. Это исторический детектив,
в котором мы хотели показать нашу версию смерти Есенина.
В фильме два временных пласта: 85-й год, когда следователь Хлыстов начинает
свое расследование, и 20-е годы прошлого столетия, послереволюционная
эпоха.
— Каким будет Есенин на экране?
— В театре я играл Есенина «на разрыв аорты», на голом
темпераменте. Срывал голос. Сейчас я играю человека-философа, больше
созерцателя, нежели просто бунтаря-скандалиста. Он был гением, потрясающе
образованным человеком, а не просто самородком. Скандалы, драки
и эротика — это только внешняя мишура. Большая часть его жизни была
отдана поэзии. Но исторический детектив — другой жанр, поэтому
пришлось адаптировать нашу историю для ТВ. Я очень болезненно
на это реагировал. Во время просмотра, монтажа и озвучения
у меня садился голос, я заводился до хрипоты, учащалось
сердцебиение, был сумасшедший пульс — как это было во время съемок
и репетиций. Со мной случилась страшная истерика —
до спазма в горле, до слез — от сцен, которые
я пережил заново. Я больше люблю неторопливое повествование —
в стиле Антониони, когда создается впечатление, что люди на экране
просто живут. Для ТВ требуется больше динамики, драйва. Жалко было
вырезать эпизод в салоне Гиппиус, сцены с Клюевым
и Городецким. Тем не менее, я настоял, чтобы в картине
остались рассуждения поэта о Боге, о судьбе России, о настоящем
патриотизме. Мне во многом близки его взгляды. Он не любил Америку —
«страну золотого дьявола» — за то, что человеческие отношения там
замешаны на деньгах. Я тоже считаю, что искусство
и деньги — вещи несовместимые. Все большие художники были нищими.
Ну нет у меня дачи на Рублевке и апартаментов
в шикарных небоскребах! И не надо! Я прожил эту самую
красивую жизнь в «Бригаде». Поэтому, если честно, мне такой жизни
не надо. Я не мечтаю о мраморном дворце: не хочу
с криком «ау-у!» искать в нем свою жену. Тем более что
я по происхождению своему крестьянин и к особняку не очень-то
подхожу.
— Значит, в быту вы аскетичны?
— Во всяком случае, неприхотлив. И в быту,
и на съемочной площадке. Если того требует роль и нужно жить
в палатке с комарами, питаться в простых условиях —
я в этом смысле солдат и на все согласен. Я за мужественность
в актерской профессии и против капризов. Они позволительны женщине,
но не мужчине. Любой дискомфорт рождает в человеке смирение,
к тому же в творчестве он только помогает. А если
ты играешь роль
Иешуа и требуешь шикарные апартаменты — значит, что-то в тебе
не так.
Снимаясь в «Есенине», я жил в простой гостинице
и в простом номере. А мне главное что? Горячая вода есть,
чисто — и хорошо. Ибо Сергей Александрович Есенин скитался
по всей Руси великой неприкаянный, он был бездомным. Его вещи были
разбросаны по всей стране, по друзьям. Архив собрать потом было
практически невозможно, сколько рукописей пропало. И Есенин при такой
неустроенности помогал родителям, сестрам. Время было голодное, несмотря
на НЭП. В ресторане было дорого, поэт максимум мог себе позволить
вино либо спирт на голодный желудок. Да, он покупал костюмы
и красивую одежду, но это было подражание кумиру — Пушкину. Ему
хотелось быть немного денди. Однако, приезжая в деревню Константиново,
он раздавал все свои костюмы родственникам и землякам.
— В сериале Владимира Бортко «Мастер и Маргарита» вы играете
Иешуа Га-Ноцри. Когда вас отвязывали от креста после съемок сцены
распятия, у вас были судороги. Зачем вам такие страдания?
— Да ну как же!. В этом вся профессия! Ты пожалел себя на сцене
или в кадре — и зритель тебя не пожалеет. Знаю, что
существует методика, позволяющая актеру обманывать зрителя, пробуждая в нем сочувствие. Я таким
актерам аплодирую, но себя к ним не причисляю. Я должен прожить
в полной мере те чувства, которые испытывает мой герой.
— Для роли Есенина пришлось поправиться?
— Это было несложно — просто ешь все, что душа пожелает. Хотя
я не чревоугодник. Самое элементарное могу приготовить,
но надо очень любить есть, чтобы смаковать этот процесс,
а я все-таки не Макаревич! (Смеется.)
— В роли товарища Есенина — Якова Блюмкина — снялся Гоша
Куценко. Он, как всегда, хорош?
— У Гошки такая искренность в фильме — просто сшибает наповал!
На первую же съемку он принес список всей прочитанной литературы о Якове Блюмкине
и знал, какими манерами и привычками обладал его герой. С Гошкой
мы знаем друг друга с института, еще когда он был Юрой Куценко.
И мне очень важно, что мы с ним приятели. Блюмкин и Есенин
познакомились в 18-м году, после революции. Мы с Гошкой
нащупали такое пацанское отношение друг к другу — закадычные друзья
хлопают друг друга по плечу, обнимаются, возятся, дурачатся? Гоша очень
ранимый — и в жизни, и в работе, хотя не знаю,
как он себя позиционирует в прессе? А Костя Хабенский играет
Троцкого, и тоже блестяще! Очень деликатно
и в то же время с огромной внутренней силой. Костя
настолько умный в этом фильме, настолько тонкий и мудрый политик!
— Екатерина Гусева играет Миклашевскую, музу Есенина. Она же играла
жену Саши Белого в сериале «Бригада». Удалось избежать штампов?
— Я сам как креативный продюсер порекомендовал Катю на эту роль
и пошел на это сознательно. Нужна была определенная смелость, потому что у зрителя неминуемо возникнет прямая ассоциация с «Бригадой». Но Катя
в «Есенине» совершенно не похожа на жену Белого, равно как и я его
не напоминаю. Парадокс! Катю на съемочной площадке не узнавали.
Я шептал: «А это вот Катя Гусева». Все: «Ка-ак!?» Просили автограф.
А я говорил: «Катюша, это победа!» Она играет женщину настолько
манкую, настолько пронзительно нежную и искреннюю, что для нее хочется
свернуть горы, писать стихи, носить ее на руках. Есенин признается:
«Гутя, вы такая чистая, вы - как вода в роднике. Я думал,
что хулиган сродни Дон Жуану, только победы свои считает». Она отвечает: «Дон
Жуан плохо кончил». — «Вот и я не хочу, Гутя». Энергетика
у нее огромная, но она как в каком-то стекле —
ее невозможно почувствовать, даже прикоснуться. 28-летний Есенин с нею как 17-летний гимназист.
«Понимаете, Гутя, у меня сейчас все спрашивают: «Кто ваша муза?»
А я нарочно не отвечаю, потому что разнесут, опозорят. Вы, Гутя!
Мне писать хочется, я творю благодаря вам». А в «Бригаде» у нас
с героиней Кати был совсем другой уровень отношений. Любовных сцен
в «Есенине» не будет, но, я думаю, зритель все равно почувствует
дрожь и накал настоящих эмоций.
— Отца Есенина играет ваш отец, героиню Кашину — ваша жена Ирина. Вся
семья в сборе.
— Так сложилось, что на эти роли Первый канал утвердил именно моих
близких. И самое главное, не для того, чтобы сделать мне приятное
(смеется)! Просто они очень подходили на эти роли. Мой отец действительно
очень похож на отца Есенина. Ирише легко было играть романтическую сцену
со мной. Да и вряд ли кто-то смог бы лучше
сыграть дворянку, чем она: внешне и внутренне она абсолютно «голубых
кровей», аристократическая пластика и чистый, нежный голос.
— Почему у вас глаза грустные?
— От усталости, слишком много работы. А вообще я очень веселый
человек. Сейчас снимаюсь в Питере у режиссера Антона Сиверса в фильме
«Поцелуй бабочки». Это love-story с элементами детектива, есть даже немного
эротики.
— От откровенных сцен не отказываетесь?
— Смотря что считать откровенным! Откровенным может быть и порно.
А порно — это уже не искусство. С эротикой — согласен!
Любая такая сцена снимается настолько забавно, нелепо, неуклюже и смешно.
Только на экране все это выглядит эротично. Моя партнерша — молодая
китайская актриса. Сниматься с ней непросто. Она еще очень неопытна, это
ее дебют в кино. Нам с режиссером приходится давать
ей уроки мастерства. Иногда она наблюдает за мной: «Как интересно
ты репетируешь — без всякой отдачи». «А я, — говорю, —
эмоции приберегаю для кадра: пока выставят свет, можно «перегореть». Она
улыбается. Раздается команда «Мотор!» — и ей уже
не до смеха. Играем очень эмоциональную сцену скандала. После съемки
она признается, что ей действительно было страшно, когда я кричал
на нее. Был еще эпизод, в котором мы жадно, с аппетитом ели
вареных раков, запивая их пивом. Она раков видела впервые
и не знала, как их есть, боялась даже взять их в руки.
Пришлось показывать и снова учить.
— Как-то вы сказали, что после роли в «Бригаде» у вас в работе
наступил этап очищения.
— Это не так. Все мои герои положительные, и Саша Белый в том
числе. Чем он плох? Он проповедует в бандитском мире законы
морали. Если бы все представители подрастающего поколения были
такими же сильными и смелыми, как он,
а не индифферентными бесполыми существами — все
было бы намного лучше. Мне нравится на примере своих персонажей
воспитывать в молодых ребятах сильных героев — настоящих мужиков,
которые в любой момент могут защитить свою женщину, свою Родину.
— А вам приходилось защищать свою женщину?
— Иришка моя никогда не провоцировала ситуации, в которых
я был бы вынужден ее защищать, и не испытывала меня. Но я всегда готов
к этому. В детстве был крепким пареньком, и у меня случались мимолетные драки, но чаще
я пытался их избежать и мирил людей. Драка — это отрицательная энергия,
а я всегда стараюсь проповедовать мир и добро. Иногда бывает, конечно, что я раздражаюсь
за рулем, в дороге. Мне надо быстро ехать, а я стою
в пробке, просто невозможно прорваться. И в тот момент, когда
я начинаю выходить из себя, пробка еще больше сгущается. Но как
только я отпускаю ситуацию и начинаю думать: «Да и замечательно,
да и хорошо! А, может быть, и не надо мне никуда торопиться?» — пробка через
какие-нибудь 5 метров сама рассасывается! Поразительно! Или кто-то не уступает мне дорогу, я пропускаю — и в следующий раз уже меня пропускают!
Деликатность — вот что спасет мир.
— Вы, кажется, хотели ездить на мотоцикле, еще не приобрели?
— Мотоцикл есть у Марьянова, у Певцова, я тоже хотел.
Но пока не купил, езжу
на машине.
— Вы ходите с портфелем, одеваетесь классически —
не следуете моде?
— А мне с портфелем удобно. Дипломат я не люблю, потому что
я не дипломат. (Смеется.) Рюкзак — не по возрасту.
В школе я носил ранец, в 5–7 классе — дипломат. Я сменил тогда пионерский галстук на галстук мужской и ходил
с самым дешевым дипломатом. И все равно выглядел солидно и чувствовал себя человеком.
Но классе в 9-м понял, что все это ерунда, и захотел просто закинуть
сумку через плечо, в этом была какая-то свобода. А сейчас — портфель.
— Но ведь вы чем-то руководствуетесь при выборе одежды, аксессуаров?
Если это не мода, то что?
— Ориентируюсь на свой вкус, надеюсь, он у меня есть. Все
зависит от внутренней культуры. Я художник-оформитель 5 разряда,
с детства любил рисовать и очень часто ходил в Третьяковку,
Эрмитаж. Когда я снимался в «Китайском сервизе» и проезжал Плес,
сразу же бежал в музей Левитана, моего любимого художника.
Гармонию цвета важно ощущать. И картины надо научиться смотреть часами,
а не как открытки, которые братва дарит своим корешам на день
рождения. Во время съемок «Есенина» мы были на острове Лидо
недалеко от Венеции, снимали сцену с голливудской звездой Шон Янг.
Она играет Айседору Дункан. У меня кончились деньги, и я почувствовал
себя студентом. Вместо того чтобы пойти на последние евро в ресторан,
я пошел голодным смотреть Веронезе. Хотя на выставке было только
7 картин. Вот так вкус воспитывается! Но я действительно
стараюсь не гнаться за модой. Для актера моды не существует.
Я ношу одежду, в которой чувствую себя комфортно и элегантно.
— Вы стали актером, потому что хотели, чтобы вас любили?
— Это патологическое желание! (Смеется.) Я хочу быть нужным. Мой отец был
актером. Театр я знаю с детства. Маленьким я мечтал даже жить
в декорациях. Актерство — это такая сказка, в которой
ты носишь чужое имя, живешь чужой жизнью, представляя,
как бы себя повел тот или иной человек.
— Ваша жена Ирина как-то призналась, что в детстве была очень застенчивой
и стеснительной. Вы нет?
— Я тоже был долгое время очень стеснительным, а для актерской
профессии нужна доля бесстыдства. Нужно все время выворачивать себя наизнанку
и желательно не задумываться, что кто-то тебя в этот момент
наблюдает. Я научился со временем разворачивать нужные эмоции
и дарить, их как конфету, зрителям. А в жизни я все
равно иногда стесняюсь. И не приемлю наглости. Наглые по жизни
актеры на сцене порой ничего не умеют и зажимаются.
Я сторонник того, чтобы проявлять наглость, выходя на сцену,
и не тащить ее в жизнь. Я хожу в магазины,
в сберкассы, в очередях стою. И когда меня узнают
и пропускают к окошку впереди бабушек — отказываюсь. Мне совесть
не позволяет, я говорю: «Ребята, у меня есть время,
я постою». Я давно не ездил в метро, но помню эти
адские испытания в час пик, когда люди грызутся, теснятся в вагонах,
как селедки в банке. В Европе все друг другу улыбаются. Русские все
равно человечнее европейцев, а относятся друг к другу, как волки. Все
из-за недостатка культуры. Или из-за недостатка любви к Отечеству. Да, это
великая беда наша! А я вот горжусь, что русский. В Канаде
увидел березы и заплакал, потому что они другие, а я скучал
по русским. На берегу Волги, напротив Макарьевского монастыря,
я раскидываю руки, и у меня захватывает дух.
— Сейчас вы сопродюсер сериала, в будущем собираетесь стать
режиссером. Вы любите власть?
— Я больше придумщик и инициатор идей, чем руководитель. Да, я хочу
быть режиссером и ставить спектакли. Не исключено, что пройдет время,
и я
как режиссер найду молодого актера и поставлю спектакль про Есенина. Но называть это стремлением к власти нельзя. Вот Мейерхольд, говорят, любил
власть — наорать, подавить, унизить актера. Главный в театре —
режиссер, а актер — винтик в его знаменитой биомеханике. Мне это
не свойственно. Но Мейерхольд, по мнению некоторых, был гением —
ему простительно.
— А вы гений?
— Это провокация? (Смеется.) Я очень способный актер и очень
азартный. А гений или не гений — решать вам. Или потомкам.
— Правда, что вы любите баловать свою жену?
— Да, люблю. И очень люблю смотреть, как жена реагирует на мои
подарки, причем они необязательно должны быть материальными. Неожиданно могу
сказать: «А поехали туда-то, у меня есть свободная неделя». —
«Как? Ты же говорил, что нет!» — «А вот есть!»
В Питере на днях я увидел ромашки у бабушки около метро.
Я понимаю, что она продает их в сто раз дороже, чем они стоят.
Но я ей еще переплатил. Бабулька была просто счастлива!
Принес жене ромашки, представляете: в каменном Питере — ромашки! Они,
конечно, на второй день осыплись, зато сколько было радости!
— Получается, что вы уже второй год встречаете свой день рождения
на съемочной площадке в Питере.
— Да. Знаете как здорово, когда вся группа встает в один ряд
и кричит: «По-здрав-ля-ем!». Просто до слез! Приятно, когда тебя
любят. Хотя, наверное, существует и зависть, и профессиональная
ревность. Ты активно снимаешься, а кто-то ждет своей роли по 5–10 лет?
Но это нормально. Природа изначально совершает некую каверзу, когда
рождает человека красивого и человека некрасивого. Здорового
и больного. Только сильные духом могут радоваться чужому успеху
и чужому счастью. Но чаще человек слаб, отсюда и достоевщина.
— Кто из актеров для вас является примером?
— Аль Пачино. Он и в пожилом возрасте остается мастером
и не теряет свою силу и потрясающую энергетику.
Ди Каприо — у него изумительная органика. Ни в одной
его роли я не видел наигрыша. Зная американскую школу, могу сказать,
что она очень
манерная, а у Лео этой манерности нет.
— Как поживает ваш сын Андрей?
— Хоть он мне и не родной сын, но мне удается его
воспитывать. И только своими положительными эмоциями. Если не хочешь, чтобы ребенок срывался на тебе, не позволяй себе срываться на нем. Не хочешь, чтобы
он курил и пил — не пей и не кури сам. Не надо быть лицемером и требовать
от ребенка то, что не делаешь сам. Я хочу, чтобы Андрей умел добиваться поставленной цели.
Отец воспитал во мне это стремление, и я хочу передать его детям.
— Вы мечтаете о своих детях?
— Мечтаю. Но я не хочу их сбагривать родителям
и продолжать мотаться по съемочным площадкам. Это нечестно. Да,
я хочу ребенка, но не «подарить» его жене, а самому
с ним заниматься.
— Вы признаете власть женщины над мужчиной?
— Не-не-не. Хотя в этом, наверное, и есть главное заблуждение
мужчины — ему кажется, что он главнее. А на самом деле это не так.
Наверное, есть такие женщины, у которых абсолютная власть над мужчиной?
Но Ириша не такая. В этом и состоит ее сила, что она
не считает меня своей собственностью. Заметки в светской хронике
о ее ревности — это такая ерундистика. Ревность?! Это настолько
не похоже на Иришу! Она очень мягкая, трогательная, ранимая.
— Вы часто в отношениях с женой идете на уступки?
— Мужчина, который идет на уступки, уже не мужчина.
Но я всегда первым иду на примирение. Вынуждать женщину
подходить первой — это абсолютно не по-мужски, я считаю. Мужчина
должен первым найти силы взять себя в руки.
Ирина
Виноградова, журнал «Cosmopolitan»
