Рассказ о семи повешенных
-
-
Рассказ о семи
повешенных
Театр п/р О. Табакова.
Л. Андреев. Режиссер М. Карбаускис. В ролях:
А. Воробьев, Д. Куличков, А. Скотников, А. Комашко,
А. Усольцев, Я. Сексте
Из семерых приговоренных к казни двое — вор Цыганок и эстонец,
прибивший хозяина — к политике не имеют никакого
отношения. Остальные заключенные из рассказа Леонида Андреева,
писателя начала прошлого века, числимого литературоведами где–то между
реализмом и символизмом, — юные террористы, сообразившие впятером
покушение на министра. Благодаря слаженной работе спецслужб замысел
раскрыт, и вместо того чтобы неожиданно и эффектно погибнуть,
чиновник высокого ранга остается пить по утрам кофе и ждать
естественного конца от печеночной болезни. Несколько страниц
экстатического повествования посвящены последним 48 часам жизни трех парней
и двух девушек. Мотивы и биографии вынесены за скобки, оставлен
только саспенс.
В ладном и мастерском спектакле Миндаугаса Карбаускиса эта история обрела
на редкость человечное звучание. Визит родителей
к приговоренному сыну заканчивается тихой истерикой матери (удача Дарьи
Калмыковой); погибшие уже герои катаются по вздыбленному планшету как по ледяной
горке (художник Мария Митрофанова эффектно использовала маленькую сцену
«Табакерки», подсветив конструкцию мелко набранным текстом оригинала
и газет конца позапрошлого века). А тут еще по–детски судорожно
вздрагивает 19–летняя Муся (Яна Сексте), убеждая себя и товарищей
в том, что за дело нужно умереть гордо и тихо. Залу, одним
словом, трудно бывает сдержать рыдания. По всему спектаклю
расставлены умные «ловушки», с помощью которых проза Андреева делается
до боли понятной и вневременной историей
не о бессмысленности терроризма, а о том, что все равно,
когда и как умирать. Но не эти чувствительные концепты являются
смыслом «Повешенных», хоть и хвалят режиссера за вкус
к серьезным, пограничным темам, а формальная чистота почерка, чувство
ритма и блестящее умение режиссера работать с прозой. Потому что
ну какая смерть, если у актера, делающего в камере гимнастику
Мюллера, гладко выбриты подмышки, а его товарищи спят на матрацах
и подушках, сильно напоминающих добро из IKEA?
Лучше уж с облегчением погрузиться в комфортный мир,
в котором всякий сюжет, в том числе и про убивцев, разыгрывается
как милый театральный пасьянс. На этих «Повешенных» можно
и всплакнуть, и восхититься тем, как это сделано. На пятерку.
И никакой иронии: между прочим, перечислив все, что придумано Карбаускисом,
добавив понуро висящие шинели, которые лучше любых актерских слез говорят
о предстоящем трагическом финале, и ловкие перетасовки персонажей,
кувырком превращающихся из палачей в жертв, а из домашней
прислуги министра — в осужденных, легко ответить на вопрос, кто
у нас лучший режиссер поколения 30–летних.
Кристина Матвиенко, журнал «Time Out Москва»
