Он пугает, а нам не страшно

Он пугает, а нам не страшно
«Рассказ о семи повешенных». Версия Миндаугаса Карбаускиса

В Театре под руководством Олега Табакова состоялась премьера спектакля по «Рассказу о семи повешенных» Леонида Андреева. Одноименная сценическая версия в час с небольшим принадлежит Миндаугасу Карбаускису. Выбор, что и говорить, неожиданный. Хотя театры на просторах нашей необъятной страны нет–нет да и обращаются к дивной, но такой сложной для сцены андреевской прозе.

Рассказ, как известно, написан в 1908 году, когда слово «терроризм» было знакомо России не понаслышке. И посвящен он Льву Толстому, который высказался об Андрееве так: он пугает, а мне не страшно. М. Карбаускис нарочно или случайно, по наитию и творческому вдохновению мысль эту не то что развивает, но возводит в абсолют, хотя пугать никого не собирается.

Ставить Андреева напролом, наверное, глупо, вот режиссер и повел свой небольшой творческий коллектив, состоящий из восьми актеров — Александра Воробьева, Дмитрия Куличкова, Александра Скотникова, Алексея Комашко, Алексея Усольцева, Яны Сексте, Дарьи Калмыковой и Павла Ильина, условно говоря, по пути учебного театра, когда постановочных возможностей немного, зато много фантазии и жажды игры. Повешенные вроде бы и не настоящие повешенные, они словно играют в заданную игру. Не изображают потенциальных висельников, а со стороны присматриваются к ним. Никакого натурализма, надрыва и правды чувств. Сплошная игровая структура, но совсем не та, что была у Кирилла Серебренникова, поставившего «Терроризм» на сцене тогда еще МХАТа. Тут ничего на грани, скорее нежно и прозрачно. Герои меняют театральные маски, превращаются из молоденьких барышень и юношей в их родителей, легко переходя на возрастные роли. Делают это забавно и по–юношески трогательно, кто–то просто талантливо. Ну не рыдать же в самом деле, навещая сценического сына, которому завтра предстоит смерть. Тем более что и первоисточник к тому совсем не располагает.

Декорация — поднятый дыбом планшет, на него спроецированы буквы, складывающиеся в строки, которые невозможно прочесть; висящие на заднем плане пальто и шинели на вешалке в ряд. На наших глазах они находят место на чьих–то плечах, а потом возвращаются на прежнее место. Сооружение, становящееся перегородками камеры и возможной виселицей, — все это лаконичное и весьма функциональное пространство, хорошо задействованное в игровой структуре благодаря художнику–постановщику Марии Митрофановой.

Тема терроризма ныне — особая и даже привлекательная. К. Шахназаров не так давно сделал фильм «Всадник по имени Смерть», впечатлившись не только нынешним днем, но и сочинениями террориста Б. Савинкова, — получились фантасмагорические пиры с канканом, терроризм в театральных масках. Представляя, что такое М. Карбаускис по его спектаклям и высказываниям, смею предположить, что его меньше всего сподвигла к выбору темы злоба дня. Карбаускис мыслит глобальнее. Предположу даже, что пляски смерти были ему куда интереснее реальной угрозы терроризма. Человек перед выбором, на пороге ли смерти или чего–то другого, очень важного, — тема, способная осветить не одну только сиюминутность дня. Хотя западают в сознание произнесенные со сцены андреевские фразы о том, что, наверное, бессмысленно пить кофе, надевать шубу, когда через несколько мгновений все это — и шуба, и тело, и кофе — будет уничтожено взрывом.

Светлана Хохрякова,  газета «Культура»