Гадание о «Маске»
-
-
Гадание о «Маске»
Можно ли предсказать
итоги XI фестиваля
Имена лауреатов «Золотой маски» стали известны вчера вечером. Однако сейчас,
пока пишется этот текст, бюллетени окончательного голосования собраны
и спрятаны счетной комиссией (в отличие от политических выборов, тут
люди стараются не жухать и держат рот на замке);
ни председателю, ни членам жюри еще неизвестно, что в итоге
решил их коллективный разум; я же пытаюсь лишь угадать его
решения. Это такое же интересное занятие, как игра
на тотализаторе. Даже более интересное: в спорте победитель иногда
предсказуем настолько, что букмекерские конторы попросту отказываются принимать
ставки на фаворита. У нас нет ни букмекеров, ни полной
определенности.
На кино- и театральных фестивалях никто никогда ничего не знает
наверняка, и все же лауреаты «Маски» редко оказываются совсем
случайными, вызывающими недоуменный ропот фигурами. За десять лет нечто
подобное случалось раза два-три, не больше. Если сравнить
с деятельностью комитета по Государственным премиям (не говоря
уж об «Овации», «Триумфе», «Московской премьере», «Хрустальной
Турандот» и пр.), это почти непогрешимость.
Театральные темные лошадки обычно выигрывают, когда в жюри разгорается
конфликт интересов, точнее сказать, конфликт амбиций и неприязней. Условно
говоря, когда сторонники режиссера Х. понимают, что его шансы
на победу очень малы, но уж если не Х. , настаивают
они во время обсуждения, то никоим образом и не Z. !
В итоге лауреатом становится неяркий, но и не вызывающий
острого раздражения персонаж N.
Это лишь один из возможных сценариев, самый простенький. Тактика
споров и уступок, талант расчетливо смолчать и своевременно
повздорить, шансы членов жюри повлиять друг на друга
и на итоговое решение — тема важная, увлекательная,
но не наша. Мы будем исходить из того, что в искусстве
все-таки существуют объективные ценности, а люди, призванные судить
об этих ценностях, в большинстве своем вменяемы
и не слишком пристрастны.
На мой взгляд, XI «Золотая маска» предоставляет членам жюри не так
уж много возможностей свалять дурака. И в театре большой формы,
и в театре малой формы, и в театре непонятной формы (премия
«Новация») можно выбирать между сильными, первоклассными работами; нужно очень
уж изощриться, чтоб отдать свои голоса вещам, заведомо более слабым.
Разумеется, у каждого есть свои театральные пристрастия; у меня они
тоже есть, и скрывать их я не собираюсь. Судя по афише
фестиваля, театральный сезон 2003/04, в Москве прошедший прилично
(замечательным его назвать нельзя, но содержательным — можно),
не задался ни в Санкт-Петербурге, ни в главных
театральных городах провинции. Было бы, на мой взгляд, приятно
и справедливо, если бы премии «Маски» получили
те спектакли, которые московская критика на сайте www.smotr.ru
назвала лучшими премьерами прошлого сезона: «Скрипка Ротшильда» в МТЮЗе
(Большая сцена) и «Когда я умирала» в Театре п/р
О. Табакова (Малая сцена). Однако если награды достанутся «Дяде Ване»
(принадлежит Театру п/р О. Табакова, играется на Основной сцене МХТ)
и, скажем, «Лестничной клетке» (театр «ОКОЛО дома Станиславского»), тоже особо
возражать не придется. При всех достоинствах изобретательного питерского
спектакля «Pro Турандот» (театр «Приют комедианта») и омской постановки
«Король умирает» с Михаилом Окуневым — Беранже Первым (Театр драмы),
работа Погребничко и Загорской в недавно сгоревшем театре «ОКОЛО»
представляется мне и более цельной, и более нежной, и более
важной. Не говоря уж о спектакле Карбаускиса по роману
Фолкнера.
Что касается премии за лучшую режиссеру, все будет зависеть от того,
насколько всерьез жюри отнеслось к понятию «лучшая режиссура». Если эта
премия опять стала утешительным призом, ее могут получить и Александр
Морфов («Дон Жуан», Театр им. Комиссаржевской), и Андрей Могучий
(«Pro Турандот»), и даже Вячеслав Кокорин, по всем правилам умерший
в омском актере Окуневе. У Кирилла Серебренникова («Мещане», МХТ)
шансов, по-моему, меньше: жюри «Маски» привыкло учитывать географический фактор
и вряд ли захочет скапливать все основные награды в Москве.
Если же относиться к награде всерьез, ее должен получить
постановщик лучшего спектакля. Либо автор фантастически тонкой и сложной
режиссерской партитуры, которую загубили исполнители. Таковых
на XI фестивале я не заметил.
Перед началом фестиваля я писал, перечисляя актрис-номинанток, что моя
личная память чувств раздирается натрое; теперь пора выразиться определеннее.
У московских критиков не принято во время «Золотой маски» ходить
на спектакли московских театров. Это правильно (зачем занимать место,
которое порадует коллегу, приехавшего издалека), но из-за этого
я не знаю, кто лучше сыграл в фестивальных спектаклях: Евдокия
Германова в «Когда я умирала», Ирина Пегова в «Дяде Ване» или
Алла Покровская в «Мещанах». В прошлом сезоне на них нельзя было
наглядеться; любую из них я наградил бы всем, чем угодно.
Впрочем, из московских претенденток на премию за лучшую женскую
роль (иногородних в этом году не имеется) ни одну нельзя
сбрасывать со счетов: и Евгения Добровольская, и Лилия
Загорская, и Нелли Уварова — отличные актрисы и достойные
соперницы.
С актерами-мужчинами для меня все обстоит гораздо проще: Валерий Баринов,
артист Малого театра, потрясающе работает в «Скрипке Ротшильда»,
а Константин Райкин, на премьере лишь прикидывавший, что как играть,
замечательно понял и развил свою роль в «Ричарде III». По-моему, они
могут состязаться лишь меж собою; если премию получит кто-то третий,
я возропщу: неправильно вы там в жюри бутерброды едите.
А ведь очень может статься, что некто «третий» (скажем, петербуржец Александр
Баргман, играющий Дон Жуана) ее и получит —
хотя бы в силу уже упоминавшегося географического фактора. Точно
так же я вовсе не уверен, что премию получит художник
Сергей Бархин, хотя его работу в «Скрипке Ротшильда» не стыдно
назвать гениальной (лучшей на фестивале — это уж точно).
Подвожу свой личный итог нынешней «Золотой маски»: все фестивальные награды
этого фестиваля я, преодолев некоторое чувство неловкости,
оставил бы в Москве, не считая приза «Новация». Его
я отдал бы Русскому инженерному театру АХЕ (СПб) не только
потому, что мне давно нравятся представления Максима Исаева и Павла
Семченко, но и потому, что эти представления все отчетливей впускают
в себя актерскую работу, становятся сюжетными и т.д. Это уже
не игрища умных художников, а театральные спектакли
в собственном смысле слова. Год с лишним назад, когда АХЕ привозил
в Москву «Мокрую свадьбу», я уверенно писал, что так оно
и будет, а критику очень приятно увидеть свое предсказание сбывшимся.
Александр Соколянский, газета «Время новостей»
