Братский привет

Братский привет
Театр в поисках героя нашего времени

Ставший уже традиционным фестиваль «Новая драма» в этом году прошел в Санкт-Петербурге. Помимо явных общеобразовательных целей (показать питерцам то, что москвичи уже видели, а они еще нет) у устроителей была еще одна, тоже не слишком тайная. Попытаться завоевать «культурную Северную столицу», до сих пор эти резкие новации успешно отторгающую. «Новодрамовцы» вообще полагают, что тут как на войне: чем агрессивнее, тем лучше. Бросают вызывающие лозунги, разрушают устоявшуюся драматургическую форму, ерничают сверх меры, употребляют ненормативную лексику — словом, делают все, чтобы вызвать у оппонентов здоровое раздражение. Критики наши в массе своей относятся к ним брезгливо-иронически: мол, так и быть, забавляйтесь, но мы-то знаем, что Толстой (Шекспир, Чехов, Островский) писал лучше. Странно, но даже апологеты актуального искусства морщат нос и советуют режиссерам переключаться на классику. Там, мол, и характеры интересные, и темы крупные, а тут — муляжи из папье-маше вместо людей, и все кого-то изображают. Получается, бог с ним совсем, с этим временем, которое они иногда так неуклюже пытаются выразить. Не хотим мы смотреться в это зеркало, неприятно.

Однако выяснилось, что после Чехова самые востребованные в мире русские авторы — знаете кто? Братья Пресняковы, Владимир и Олег. Где их только не ставят — в Англии, Германии, Норвегии, Швеции, Португалии. Что иностранцы в этих пьесах понимают, когда и у нас никак разобраться не могут, не слишком ясно, но факт есть факт. Правда, тут и Россия не отстает, в одной только Москве уже пять спектаклей по их пьесам идут, критиков не спрашивают: «Пленные духи» и «Половое покрытие» в Центре драматургии и режиссуры, «Воскресение. Супер» в «Табакерке», «Терроризм» и «Изображая жертву» в МХТ им. Чехова. Братья из Екатеринбурга, нашутившиеся в свое время будь здоров (в университет, рассказывают очевидцы, они приходили с цветочками в волосах, театр имени Кристины Орбакайте придумали и ставили там свои ранние опусы), на самом деле смотрят на жизнь сурово и беспощадно, а вот форму выбирают ерническую, вызывающую. И понять их можно. Потому что ну как иначе, елки-палки, выразить сегодня страх перед жизнью, в одночасье утратившей спасительную ясность? Наверное, только так, кривляясь и плача.

«Воскресение. Супер» Пресняковы написали по заказу «Табакерки». Роман Льва Толстого послужил отправной точкой, пробудившей рефлексию, инсценировкой здесь и не пахнет. Тут, совершенно очевидно, «нашего времени случай». Как ни удивительно, многие обиделись за Толстого, написав, что в классическом романе есть высокое содержание, а в пьесе Пресняковых один только стеб. Спектакль при этом все равно хороший, и актеры хорошо играют, и Юрий Бутусов — режиссер серьезный, вдумчивый, но зачем поставлено, неясно. А по-моему, знаете зачем? Чтобы сказать: «Мы отвергаем ваш пафосный, ханжеский героизм, нам смешны ваши интеллигентски-красивые, поэтические мучения и неуклюжие попытки «пойти в народ», разделив его страдания. Но при этом понятие «совесть» свято и для нас, и это единственное, что дает нам возможность не сойти с ума в мире, где, кажется, больше нет никаких других ценностей». Нехлюдов (отличная работа Виталия Егорова) сначала лихорадочно рисует сам себя — героя на коне, с орденами за принятую муку, потом его восторженно приветствует общество: «Браво! Супер!», потом он, как в омут, бросается в свое патетическое общение с заключенными, потом от него начинает дурно пахнуть, но он все еще «супер», а потом его становится отчаянно жалко. Его «героические» мучения приелись, а то, что у него на самом деле внутри, никому не нужно. И что ни говорите, а это драма, несмотря на то, что вы только что громко и по делу смеялись.

Если в «Воскресении. Супер» отчетливо видно, что новое русское поколение отвергло, оттолкнуло от себя, то в мхатовском спектакле Кирилла Серебренникова «Изображая жертву» нам демонстрируют, с чем оно в итоге осталось, — литературных героев побоку, ложные идеалы отправим на помойку и дружно притворимся, что живем. Филологи по образованию, братья и тут не обошлись без классики. Молодому человеку по имени Валя (Петр Кислов) однажды является во сне отец, морской офицер в белом мундире, и сообщает, что был отравлен женой-злодейкой и братом. Такой вот парафраз «Гамлета», пародийно и страшно опрокинутый в современную действительность. Окончив университет, Валя занимается странной деятельностью — изображает трупы в следственных экспериментах, примеряя на себя роли жертв. Таких экспериментов в спектакле несколько: с мужем, вытолкнувшим в окно надоевшую жену, с восточным ревнивцем, утопившим в бассейне изменившую ему любовницу, с молодым бизнесменом, застрелившим в суши-баре своего одноклассника. Пульнул в школьного друга — подумаешь, проблема. Но именно тут видавшего виды милиционера (Виталий Хаев), что называется, достало. И последовал монолог, о котором в театральном мире уже слагаются легенды: со сцены Художественного театра впервые в истории ругаются матом. Не поверите, но это тот случай, когда по-другому и вправду нельзя. Этот несчастный капитан милиции просто лопнет, если не выскажется вот так отчаянно, от души. Что со страной делается, граждане, если вот так пульнул, и все, если вы в жизнь играете, а те, кто к ней серьезно относится, страдают, если наша футбольная сборная обманывает ожидания, а водитель трамвая не знает, по каким улицам ездит? И выясняется, что братья Пресняковы не парад аттракционов перед нами представили, в их пьесе живая, неприукрашенная жизнь вибрирует, взывая к пониманию. Потому что здесь тоже написано про страхи. Про почти детский ужас перед смертью, предательством и фальшью. И это так жутко, что остается только смеяться.

Столь ернически-отчаянные высказывания нуждаются в адекватном сценическом языке, которым Юрий Бутусов и Кирилл Серебренников владеют почти безупречно. В их спектаклях, хотим мы того или нет, зафиксировано время, его ритмы, настроения и его типажи, герои безгеройного времени. Как сказано в пьесе «Кислород» Ивана Вырыпаева: «Запомните их такими, какие они есть».

Марина Зайонц, журнал «Итоги»