Душа: проверка на прочность

Душа: проверка на прочность

На недавнем сборе группы Олег Табаков назвал появление спектакля «Воскресение. Супер» принципиальным для своего театра. Это определение складывается из многих факторов, как эстетических, так и человеческих. К первым можно отнести и сделанную специально для «Табакерки» пьесу братьев Пресняковых, переписавших на свой лад роман Льва Толстого «Воскресение», и приглашение петербургского режиссера Юрия Бутусова, известного внятностью и стильностью мышления. И, наконец, адекватные задачи для табакерковской труппы, способной мастерски отобразить на сцене историю, где сочетаются пародия, нравоучительность и пронзительная человечность. А второй момент — это тема, явственно выступившая на первый план: тема сохранения «человека в себе» для того, кто проходит испытания чудовищным экстримом современной жизни. Вернее, невозможности этого сохранения. 

Данную историю душевных переворотов Бутусов вместе с художником Николаем Симоновым решили приправить мистикой. Основной декорационный элемент — огромная, от пола до потолка, дверь. Дверь вместе с уходящей в небо лестницей (распространенная деталь для изображения связи измерений) — это выходы «на ту сторону». И в момент исчезновения за дверью легконогого призрака Катюши Масловой, когда злосчастный князь Нехлюдов будет отчаянно биться о безучастное дерево, становится ясно, что им обоим суждено вернуться в наше поле зрения совершенно иными. Милая белокурая ангелица Катюша (Лина Миримская) появится вновь в облике отвязной девки без стыда и совести, стервы, уверенной в своей неотразимости. Поневоле появляется мысль, что соблазняя девушку, Нехлюдов и не думал, что влюбится в нее без памяти. А само соблазнение отнюдь не выглядит смертным грехом по сравнению с тем, как жестоко крутит князем да и другими встретившимися ей мужчинами Катюша, ощутившая вседозволенность. Увы, но жестокость — основной элемент современной системы отношений между людьми. А князь Нехлюдов (Виталий Егоров), поначалу скучающий самодурствующий интеллигент, обнаруживает знакомый каждому второму человеку в начале XXI века диагноз: «потерю мотивации». Поэтому появление Катюши для него сродни обретению смысла жизни, дабы не потерять этот смысл, он готов на самые безумные эксперименты над собой — именно так выглядят его паломнические фокусы в тюрьме. А обострившееся восприятие делает вчерашнего романтика жестоким, способным в лицо каждому сказать то, что неприятно слышать. Показательна в этом смысле замечательная сцена обеда у Корчагиных, куда Нехлюдов является в стельку пьяным, окунает лицом в торт миловидного директора департамента (Роман Гречишкин), панибратски обнимает напыщенного главу семейства (Сергей Беляев), попутно сообщая всей честной компании, что он о них думает. И надо видеть, как стекленеют глаза у «сильных мира сего», как быстро они стремятся сбежать, закончив неприятное общение — ведь они живут так, как им удобно, порой полностью отгородившись от реальности. Показной лоск слетает и с Мисси Корчагиной (Мария Зорина), избалованной папенькиной дочки в кружевах и атласе, когда после постельной сцены Нехлюдов бросает ей в лицо все свое отвращение. Возможно, подобное переживание могло бы кончиться для нее той же неутолимой жестокостью, что и для Катюши; однако она предпочтет скрыться в спасительную скорлупу и остаться «хорошей девочкой». А Нехлюдов, ломая себя вдоль и поперек, так и не обретет облегчения — и не даст его другим. 

Алиса Никольская, журнал «Театральная касса»