Пресса

• 1987
  
• 1990
  
• 1991
  
• 1993
  
• 1995
  
• 1996
  
• 1997
  
• 1998
  
• 1999
  
• 2000
  
• 2001
  
• 2002
  
• 2003
  
• 2004
  
  • Январь
  • Февраль
  • Март
  • Апрель
  • Май
  • Июнь
  • Июль
  • Август
  • Сентябрь
  • Октябрь
  • Ноябрь
  • Декабрь
• 2005
  
• 2006
  
• 2007
  
• 2008
  
• 2012
  
• 2009
  
• 2010
  
• 2011
  

Дядя Ваня не догнал Олега Табакова

• 

Дядя Ваня не догнал Олега Табакова
Пьеса Чехова из «Табакерки» — на сцене МХАТ им. Чехова

Постановка Миндаугаса Карбаускиса. В ролях: Олег Табаков, Марина Зудина, Ирина Пегова, Ольга Барнет, Борис Плотников, Дмитрий Назаров и др.

Табаков, тот самый пухленький, уютный Олег Павлович, бегает на удивление быстро, прытко, по сцене туда-сюда. За ним, пощелкивая затвором ружья, глаза блестят, зубы оскалены, — актер Борис Плотников. Это у дяди Вани Войницкого сдали нервы: он и хихикал над отставным профессором Серебряковым, одетым не по погоде (а сам в жару закутан в пальто), и уличал в никчемности (развалившись в гамаке), и пробовал ухаживать (без толку), и подглядывал за молоденькой женой профессора (Марина Зудина), у которой чуть не случился роман с доктором Астровым (Дмитрий Назаров). А теперь вот не выдержал — схватил ружье и ну палить по профессору, да мима, впустую, как и все тут, в этой их тягучей деревенской жизни.

Пьеса у Чехова такая — про неторопливое течение жизни, в которой у каждого свое место, своя роль, все расписано. А кого ни тронь — как живая рана — внутри у каждого свои страсти-мордасти, неутоленные желания. Стоит отвернуться — как чинная старушка Войницкая (Ольга Барнет) выкинет какой-нибудь фортель, подтягивая палочкой к себе гамак. Зазеваешься — и профессорская жена, слушая про страдания влюбленной Сони (замечательная Ирина Пегова), протащит ее за косу через полсцены? А заклинания — «Дело надо делать, господа!» — это у них только чтоб внутренние страсти приглушить.

Есть в этом красивом, крепком спектакле Карбаускиса еще один живой персонаж: Дом. Его свежевыструганные стены — как кожа. Он занимает большую часть сцены, персонажи заныривают в него, выныривают. Шкаф вдруг сдвигается с места, прислушиваясь к актерам. И слова Астрова о том, что в человеке все должно быть прекрасно проглатывает Дом: доктор шевелит губами за окном.

И в финале — окна закрывают огромными ставнями, в одном окне еще видно Соню, которая говорит, хотя и не очень верит, про то, что будет еще «небо в алмазах». И когда уже все, никакой надежды, Дом слепнет, — откуда-то на сцену проливается золотистый свет. Красивый, умиротворяющий, как течение той самой жизни, которая так часто кажется совсем пропащей.

Игорь Вирабов, газета «Комсомольская правда»