Сергей Безруков: «Христа сыграть нельзя»
-
-
Сергей Безруков: «Христа
сыграть нельзя»
Но можно — Иешуа Га-Ноцри,
одного из героев бессмертного булгаковского романа
— Скажите, Сергей, вам не страшно было браться за эту роль? Подумать только — сыграть самого Христа!
— Христа сыграть нельзя! Это кощунственно. Даже самому супергениальному актеру это неподвластно. Но можно в силу таланта сыграть представление о Христе писателя Михаила Булгакова и режиссера Владимира Бортко. К пониманию этой роли я пришел не через лицедейство, актерство — это вызревало внутри меня. И, кажется, вызрело. Ведь мне уже за тридцать… Посмотрим, что получится.
— Сначала вы играли в «Бригаде» бандита, потом милиционера,
теперь Христа… Забавная получается эволюция.
— У меня колоссальная ответственность перед молодежью. И если
молодежь стремится подражать моим героям — я хочу, чтобы милиционер
Безруков теперь славил Христа.
— Бывали ли вы в Иерусалиме?
— Впервые я там был в 1995 году со спектаклем
«Матросская тишина», затем мы съездили с женой Иришей. Это
удивительные места. Энергетика такая, что с ума можно сойти. Каждый
православный, русский человек должен испытать это, побывать у Гроба
Господня.
— А вы человек верующий?
— Верующий, но профессия у меня грешная.
— Посты соблюдаете?
— Нет. У меня столько работы, что это невозможно. Самое главное для
верующего человека — соблюдать заповеди. И главная среди них —
не делай зла.
— Ходите в церковь?
— Я был во многих монастырях. Более верный путь
к Богу — через монастырь, когда люди добровольно уходят из мира.
— Ваша последняя театральная работа — дьячок Емельян
в спектакле «Ведьма» — также была связана с христианской
тематикой. Видимо, не случайно?
— «Ведьму» поставил Виталий Безруков, мой отец, бывший актер. Это
спектакль про настоящее чувство. Моего героя предает жена — изменяет ему,
но он ей прощает, и она возрождается в любви
к нему. У нас по спектаклю человек согрешил, покаялся
и исправился. Это закон православия. Грех должен сгореть в огне
очищения, иначе он вернется в форме наказания.
Спектакль «Ведьма» мы ставили на Пасху. Мой герой в конце
спектакля выходит к зрителю и поет православные песни. Юрий Алябов
написал музыку на слова иеромонаха Романа и моего отца Виталия
Безрукова. Это обработка духовных песнопений, молитв. Чтобы исполнять песни
на стихи отца Романа, мы обратились к нему
за благословением. Он живет в скиту, уединенно. К нему надо
сплавляться по реке. Женщин туда не пускают. Ему было отвезено
письмо. Он впервые принял гонцов после двухлетнего молчания. И ответил:
«Исполнять благоговейно».
Теперь 15 песен, которые я исполняю в спектакле «Ведьма», записаны
на только что вышедшем диске «Страсти по Емельяну». Если этот диск
прольет свет в нашу жизнь, где зло перехлестывает, значит,
мы сослужили хорошую службу. А тиражировать не хочется. Нам
предлагали эти песни спеть на радио. Раньше было выражение
«кабачковый артист», а сейчас — «ларьковый». Вот
я не ларьковый.
— А вы умеете прощать?
— Учусь. Жизнь многогранна — учусь открывать душу с любовью.
Если тебе плюют в лицо, вытри, улыбнись и прости. Сегодня
в жизни зло перехлестывает.
— Что у вас в планах?
— Дай бог, получится фильм «Анна Каренина», где я играю Вронского.
А дальше — «Сергей Есенин» на первом канале. Я к нему
шел 10 лет! Сценарий тоже написан моим отцом.
— Но Есенин-то был самоубийцей?!
— Есенин — это не то, что мы изучали в школе. Все,
кто читал стихи поэта, кто интересовался его жизнью, убеждены: смерть была
насильственной. Для меня Сергей Есенин — русский Гамлет, первый русский
диссидент.
Т. Хорошилова, газета «Российская газета»
