Гамбит Ольги Красько

Гамбит Ольги Красько

Фамилия актрисы «Табакерки» Ольги Красько пока мало кому знакома. Но через два месяца Ольгу узнает вся страна — она снялась в фильме режиссера Джаника Файзиева «Турецкий гамбит» по роману Бориса Акунина. Красько сыграла главную и единственную женскую роль в картине — Варю.

С этим кинопроектом канала ОРТ зрители смогут ознакомиться в начале 2005 года в кинотеатрах в виде художественного фильма, а затем в домашних условиях, уже как с телевизионным сериалом. «ВД» озаботился интервью с Ольгой Красько, не дожидаясь ее всенародной славы, которая неминуемо сделает молодую актрису труднодоступной.

Ольге Красько 22 года, но на вид не больше 18. Она миниатюрна, немного стеснительна и вся как будто светится изнутри. При внешней хрупкости Олина работоспособность поразительна: на съемки для «ВД» она приехала вечером после репетиции. В течение шести часов выполняла все пожелания и капризы фотографа, при этом умудряясь шутить и улыбаться. Настоящий профессионал!

— Оля, ты же родилась не в Москве?

— Я родилась в Харькове, но уже давно москвичка. Родители переехали сюда, когда я была маленькая.

— Как получилось, что ты выбрала профессию актрисы?

— Сама не знаю, как это получилось. Я тогда очень смутно представляла себе, кто такие актеры, даже самых известных едва знала в лицо. И до сих пор не смотрела половину фильмов, которые все нормальные люди видели. Так что когда поступила, долго не могла понять, что такое «амплуа», как вообще артисты играют, из чего складывается роль.

— Ты училась у Табакова. Он много занимался со студентами?

— Он очень занятой человек. Я не знаю, кто бы еще смог столько всего успеть. Олег Павлович просто физически не мог постоянно быть с нами. Тем не менее, он отдавал нам много сил и внимания. Мне очень нравится в Табакове его позиция — он всегда такой спокойный, с хитрыми глазами.

— А был момент, когда ты наконец поняла — вот оно, мое призвание?

— Я стараюсь ничего не загадывать. Пока получаю от этой работы удовольствие и нахожу нужные мне вещи, а мое это призвание или нет — не знаю. Слишком многое меня в этой профессии не устраивает.

— И что именно?

— Мне не нравится зависимое положение актеров, мне кажется, они должны быть максимально свободными. Это, конечно, мои капризы: нет настроения, нет вдохновения... Я не люблю их ни в себе, ни в других. Но я понимаю их природу. Мы ведь живые люди. Если я не хочу плакать, то почему я должна? Или наоборот, мне хочется выплеснуть свои эмоции, и чтобы вместе со мной это кто-то почувствовал, а нужно сдерживаться. А иногда бывают пустые, неживые репетиции, которые, может, и нужны, но в них ничего не рождается, только «долдонится» — меня это просто убивает.

— Что, режиссеры — такие жестокие люди?

— Эта профессия для меня вообще за гранью понимания. Настоящий режиссер — что-то немыслимое, второй такой профессии, может, и нет на свете. Этот человек должен столько всего знать, быть таким чутким и в то же время не менее обаятельным, чем актер. Жестокие они или нет, не могу сказать: просто для меня это что-то невероятное, вот и все.

— С кем было интереснее всего работать?

Не хочу никого обидеть, но мои любимые — это Урсуляк и Джаник Файзиев. Если бы не было Джаника, не было бы и меня. Во всяком случае такой, какая я сейчас. Он многое перевернул во мне. В хорошую, полезную, сторону.

— И в чем это выражалось?

— Это была потрясающая школа. Он помог мне обрести чувство свободы и правильной уверенности в себе, в профессии и в жизни. Когда меня утвердили на роль, я заволновалась: «Джаник, когда все люди читают книгу, у них складывается образ героини, и он такой яркий, такой объемный! Это же страшная ответственность!» А он сказал: «Оль, так сошлись звезды. Нам с тобой повезло. У нас будут и дикие противники, и немыслимые почитатели. Успокойся, от тебя уже почти ничего не зависит».

— Профессия актрисы тяжелая физически?

— Ну, если не успеваешь поесть, то да. А я не есть не могу.

— На фигуре это, похоже, не сказывается. Ты сидишь на диетах?

— Нет. Просто стараюсь питаться раздельно и не есть жирного. А так ничего особенного не соблюдаю. И вообще я в еде непритязательна. По утрам ем овсяную кашу.

— Не куришь?

— Нет. И выпиваю редко. Правда, полюбила японское сливовое вино.

— Ты живешь отдельно от родителей. Одна?

— Это тема закрыта (лукаво улыбается).

— Хорошо. Тогда расскажи, как ты первый раз попала в кино?

— На втором курсе, благодаря Олегу Павловичу, я оказалась в Чехии, на очень большом проекте. Это был сериал с огромным рейтингом. Там был замечательный чешский режиссер, самые лучшие актеры, а я играла одну из главных ролей. Но рассказывать про это не хочется. На мой взгляд, это все еще относится к моему бессознательному, как говорила Вертинская, творчеству.

— А что стало первым сознательным?

— Роль в «Неудаче Пуаро». Но, конечно, самое сознательное, — это «Турецкий гамбит».

— Я знаю, что съемки проходили не в России. Но где конкретно?

— В Болгарии и немного в Турции. Мы с Бероевым там почти полгода жили, а остальные актеры приезжали и уезжали.

— Тебе всегда везло с партнерами: Хабенский, Миронов, Балуев… Кто произвел наибольшее впечатление?

— Для меня событием стал Женя Миронов. Он меня многому научил, хотя мы всего неделю вместе работали. А после «Гамбита» дико интересен стал Саша Лыков. У нас даже день рождения с ним в один день, 30 ноября. Я ему сказала как-то: «Саш, я слушаю вас, половину не понимаю, половину не принимаю, но все равно — я вас обожаю».

— Но самым большим впечатлением стал все же Евгений Миронов?

— Да. Он поразительный. На фильме «Есть идея» мы попали в удивительную историю. Там были проблемы со второй половиной сценария, и Женя вместе с режиссером придумывал его прямо перед съемками. Мне было очень тяжело, неуютно. А Женя так всегда включен в работу. И я смотрела за ним, и мне казалось, что ему вообще ничто не может помешать. Он тогда и мне здорово помог — много ценного советовал. Женя — колоссальный. Да, верно: он для меня номер один. 

— Среди западных актеров есть для тебя авторитеты?

— Скорее есть влюбленности. Мне очень нравятся Джулия Робертс и Мишель Пфайффер. Я думаю, актеров вообще любят за то, что они симпатичные. За обаяние. Я все жду, когда кто-то меня поразит. Не знаю, может, я ставлю какие-то завышенные планки, но на данный момент никто пока не потряс.

— А что тебя может потрясти?

— Меня поражают неожиданные человеческие проявления. Когда ты от человека ждешь чего-то колючего и холодного, а тут вдруг на тебе — какой-то теплый жест. Я очень долго живу такими вещами, чьей-то сказанной фразой…

— Есть режиссеры, у которых ты бы хотела сыграть?

— У тех, с кем уже работала. Конечно, есть много и других интересных режиссеров. В театре интересно взглянуть, как работает Фоменко, а в кино… Кустурица, наверное. Мне нужно увидеть человека хотя бы на минуту, чтобы понять его энергетику, комфортно ли мне с ним будет в работе. А так — мне нравится продукт, но это не значит, что понравится работать с его создателями.

— Есть роль, которую ты мечтаешь сыграть?

— Нет. Разве что Сюзанна Бомарше. Но, с другой стороны, все, что у меня накопилось для этой роли, я уже сыграла в «Гамбите». А Сюзанна более взрослая еще не выросла. А вообще, мне интересно все.

— Вопросы на личную тему совсем не приветствуются?

— Совсем.

— Ну, тогда я спрошу очень абстрактно: ты замуж не собираешься?

— Нет… (смеется) Не знаю!

— А хотела бы сниматься в Голливуде?

— Я бы хотела поработать с голливудскими актерами, посмотреть, как работает Джулия Робертс, и все мои любимые. За Джеком Николсоном было бы интересно понаблюдать.

— Ты амбициозна?

— Сказать «нет» — значит, соврать. Но я радуюсь, когда у кого-то все хорошо. Это, кстати, далось не сразу. Я раньше думала: «Ах, эту роль должна была играть я!» А сейчас спокойна — сыграю что-то другое. Теперь меня примеры хороших работ даже поддерживают.

— Что, на твой взгляд, самое трудное в актерской профессии?

— Я уже говорила про зависимость. А еще — несправедливость. Раньше не получалось с этим бороться. Мне было проще отойти в сторону и молча трястись от обиды и злости. Хотя это-то я как раз и не люблю.

— А есть желание, чтобы все к тебе бросались и просили автограф?

— Ну, такого сумасшествия нет. Я очень адекватно отношусь к себе. Сказать, что мне будет неприятно, — это вранье. Но мне стеснительно, наверное, будет.

— Ты довольна своими сегодняшними гонорарами в кино?

— Знаешь, у меня не так много картин было. В некоторых, прямо скажем, гонорары были совсем маленькие. Потому что я не знала, как сказать людям: «Нет, я такая замечательная, я работаю «за побольше».

— Что ты купила со своего первого гонорара?

— Мой первый гонорар был не киношный — по просьбе знакомых я сфотографировалась для журнала «Здоровье» и на обложку «Пионера» одновременно. Заплатили 60 рублей, и я купила домой что-то вкусное.

— У тебя есть настоящие девчачьи мечты?

— Девчачьи мечты? Они все связаны с тем, что я буду одурительно одеваться. И все мои родные тоже. И я кому-нибудь помогу. И все будет вокруг очень красиво.

Благодарим за помощь в организации интервью Николая Борункова, компания «Гемини филм».

Аглая Смирнова, журнал «Ваш досуг»