Декабрь

• 

Танцуют все

Танцуют все

Десять человек оказываются в одной постели. Не одновременно (хотя кого этим удивишь), а по очереди, и ситуация, по мнению драматурга, располагает к философским размышлениям

Режиссер Владимир Петров в последнее время увлечен темой любви, но не в чувственно-эротическом, а в социально-философском ее аспекте. Какой была бы мировая цивилизация, если бы люди не влюблялись друг в друга? Ответ на этот вопрос он искал и в пьесе Милорада Павича «Вечность и еще один день» (МХТ им. А. П. Чехова), и в другом произведении того же автора «Кровать для троих» (Санкт-Петербургский театр им. Ленсовета). Кстати, Павич от интерпретаций Петрова был в восторге. Сейчас режиссер ставит в Театре п/р О. Табакова пьесу Павла Когоута «Болеро». Героев десять, их связывают между собой сложные отношения любви-ненависти-равнодушия, и в сущности эти десять воплощают собирательный образ нашего мира. В конце концов, какая разница — десять или пять миллиардов? Разве что нулей побольше. Кстати, «Нули» — это другая пьеса Когоута, идущая в Москве (МХТ им. А. П. Чехова).

Владимира Петрова в Москве любят, но восхищаются чаще его привозными спектаклями. Вспомнить хотя бы «Театр» М. Фрейна (Севастопольский театр им. А. В. Луначарского) или «Женщину в песках» Кобо Абэ (Омский театр драмы), собравшую целый урожай «Золотых масок». Режиссерский стиль Петрова легко узнать по склонности к метафорам, изысканной красоте визуального ряда, непринужденности актерских работ. Среди участников «Болеро» обращают на себя внимание Евдокия Германова, Марианна Шульц, Сергей Угрюмов, Денис Никифоров — актеры «Табакерки», которые играют меньше, чем того заслуживают. Но Петров это отлично умеет — влюблять в себя артистов, которых, казалось бы, не сможет удивить ни один режиссер.

Александр Смольяков, журнал «ГДЕ»

Сергей Безруков — поклонник классики

Сергей Безруков — поклонник классики

В детстве Новый год для Сережи Безрукова был всегда связан с хвойным запахом живой елки. Чтобы достать дефицитное деревце, Сережина мама занимала очередь на елочном базаре часов в шесть утра. Под елкой мальчика всегда ждали подарки — пластмассовые солдатики, индейцы, ковбои. Позже его родители купили искусственную елку, и Сережа сам сделал для нее несколько игрушек на уроках труда. Он вообще тогда без конца мастерил какие-то поделки — выпиливал, выжигал, разукрашивал. А в старших классах в учебно-производственном комбинате даже получил профессию художника-оформителя 5-го разряда (вершина его на этом поприще — сохранившийся до сих пор макет декораций к спектаклю «Мой бедный Марат» с тщательно выписанным задником и миниатюрной печкой-буржуйкой). Неудивительно, что и новогодние подарки близким Сережа делал сам: «Тогда вошли в моду восточные гороскопы, и я вырезал из фанеры медальоны с соответствующими символами. Причем всем этим тиграм и драконам придавал сходство с тем человеком, кому их дарил, — у одних были папина родинка и очки, у других подкрашенные губы, как у мамы».

А во взрослой жизни одна елка у него была просто-таки эксклюзивной. Тогда накануне Нового года они с женой Ириной только что переехали в новую отдельную квартиру. Все финансы молодой актерской четы ушли на предметы первой необходимости, последние рубли были истрачены на самую маленькую елочку, а купить игрушки было уже не на что. Но влюбленные не сильно огорчились и прекрасно обошлись тем, что было под рукой: развесили на ветках разноцветные чайные пакетики, фантики от конфет, яркие бумажные салфетки, Ирины украшения... С тех пор финансовые возможности семьи кардинально изменились: Безруковы могут себе позволить не то что любую елку и какие угодно игрушки, они и просторную четырехкомнатную квартиру себе купили. А елку в последние пару лет они ставят искусственную, раз и навсегда припорошенную «инеем» — Сергей его нанес на ветки с помощью специального спрея. Но в этот раз она Безруковым не понадобится. Наш журнал приготовил для них особую елку — оформленная в русском классическом стиле, она как будто явилась из дореволюционного прошлого. Таково было пожелание хозяина — ведь сейчас он как актер погружен в ту эпоху, снимаясь в роли Сергея Есенина в сериале для Первого канала. Образ Есенина для Безрукова знаковый: он уже воплотил его однажды на сцене, и эта работа принесла ему и первую славу, и — всего в 23 года — Государственную премию. Так что дизайнеру Франческе Гончаровой пришлось изрядно помотаться по антикварным магазинам и элитным салонам, разыскивая допотопные игрушки — тряпичных снегурочек, ватных солдатиков, деревянные паровозики, гирлянды из бумажных флажков, «цепочки» из тесьмы. Хорошо хоть мандарины, яблоки и гранаты — тоже элемент украшения — можно было купить в обычном супермаркете. Старинные игрушки привели Сергея в восторг — особенно деревянный Щелкунчик, чья история напрямую связана с Рождеством и Новым Годом. «Это именно то, что мы с Иришей хотели! — признался актер. — Классическая домашняя елка, у которой так хорошо встречать праздник всей семьей. А иного Нового года я себе не представляю. Правда, один раз чуть было не пришлось встречать его на работе. Дня за два до того Нового года меня попросили приехать в программу «Куклы» — озвучить резиновых политиков вместо заболевшего актера (сам я уже к тому времени в «Куклах» не работал). Мы все записали, а 31 декабря к 9-ти вечера меня вновь вызывают в студию: Ельцин только что объявил о своей отставке, программу надо заново переозвучивать. Чудом я успел попасть домой за какие-то минут 20 до полуночи. Я не мыслю этот праздник без моих близких — родителей, жены, без шампанского под бой курантов, без телевизионных «Огоньков». И, конечно, Новый Год для меня это мамин лососевый салат, запеченный карбонат, пироги. Глядя на эти деликатесы, всегда вспоминаю, с какими унижениями в советские времена добывали наши родители что-то вкусное для новогоднего стола. Мой папа был ведущим актером театра им. Пушкина, но званий не имел и получал всего 120 рублей. Поэтому и сервелат мы резали потоньше, и новогоднюю баночку икры растягивали на месяцы». Зато тогда, чтобы чувствовать себя в компании королем, достаточно было прийти в гости с бутылкой шампанского. А теперь этим никого не удивишь.

На Новый год Сергей обычно дарит жене что-нибудь их ювелирных украшений. Но главный подарок, по заверениям Ирины, она уже получила. «Из-за съемок мы вместе давно не отдыхали, — рассказывает Ира. — В эти предновогодние дни Сережа дал мне клятвенное обещание, что как только закончатся съемки над Есениным, мы отправимся к морю — какие бы выгодные проекты ему на это время не предложили».

Инна Фомина, журнал «Семь дней»

Гамбит Ольги Красько

Гамбит Ольги Красько

Фамилия актрисы «Табакерки» Ольги Красько пока мало кому знакома. Но через два месяца Ольгу узнает вся страна — она снялась в фильме режиссера Джаника Файзиева «Турецкий гамбит» по роману Бориса Акунина. Красько сыграла главную и единственную женскую роль в картине — Варю.

С этим кинопроектом канала ОРТ зрители смогут ознакомиться в начале 2005 года в кинотеатрах в виде художественного фильма, а затем в домашних условиях, уже как с телевизионным сериалом. «ВД» озаботился интервью с Ольгой Красько, не дожидаясь ее всенародной славы, которая неминуемо сделает молодую актрису труднодоступной.

Ольге Красько 22 года, но на вид не больше 18. Она миниатюрна, немного стеснительна и вся как будто светится изнутри. При внешней хрупкости Олина работоспособность поразительна: на съемки для «ВД» она приехала вечером после репетиции. В течение шести часов выполняла все пожелания и капризы фотографа, при этом умудряясь шутить и улыбаться. Настоящий профессионал!

— Оля, ты же родилась не в Москве?

— Я родилась в Харькове, но уже давно москвичка. Родители переехали сюда, когда я была маленькая.

— Как получилось, что ты выбрала профессию актрисы?

— Сама не знаю, как это получилось. Я тогда очень смутно представляла себе, кто такие актеры, даже самых известных едва знала в лицо. И до сих пор не смотрела половину фильмов, которые все нормальные люди видели. Так что когда поступила, долго не могла понять, что такое «амплуа», как вообще артисты играют, из чего складывается роль.

— Ты училась у Табакова. Он много занимался со студентами?

— Он очень занятой человек. Я не знаю, кто бы еще смог столько всего успеть. Олег Павлович просто физически не мог постоянно быть с нами. Тем не менее, он отдавал нам много сил и внимания. Мне очень нравится в Табакове его позиция — он всегда такой спокойный, с хитрыми глазами.

— А был момент, когда ты наконец поняла — вот оно, мое призвание?

— Я стараюсь ничего не загадывать. Пока получаю от этой работы удовольствие и нахожу нужные мне вещи, а мое это призвание или нет — не знаю. Слишком многое меня в этой профессии не устраивает.

— И что именно?

— Мне не нравится зависимое положение актеров, мне кажется, они должны быть максимально свободными. Это, конечно, мои капризы: нет настроения, нет вдохновения... Я не люблю их ни в себе, ни в других. Но я понимаю их природу. Мы ведь живые люди. Если я не хочу плакать, то почему я должна? Или наоборот, мне хочется выплеснуть свои эмоции, и чтобы вместе со мной это кто-то почувствовал, а нужно сдерживаться. А иногда бывают пустые, неживые репетиции, которые, может, и нужны, но в них ничего не рождается, только «долдонится» — меня это просто убивает.

— Что, режиссеры — такие жестокие люди?

— Эта профессия для меня вообще за гранью понимания. Настоящий режиссер — что-то немыслимое, второй такой профессии, может, и нет на свете. Этот человек должен столько всего знать, быть таким чутким и в то же время не менее обаятельным, чем актер. Жестокие они или нет, не могу сказать: просто для меня это что-то невероятное, вот и все.

— С кем было интереснее всего работать?

Не хочу никого обидеть, но мои любимые — это Урсуляк и Джаник Файзиев. Если бы не было Джаника, не было бы и меня. Во всяком случае такой, какая я сейчас. Он многое перевернул во мне. В хорошую, полезную, сторону.

— И в чем это выражалось?

— Это была потрясающая школа. Он помог мне обрести чувство свободы и правильной уверенности в себе, в профессии и в жизни. Когда меня утвердили на роль, я заволновалась: «Джаник, когда все люди читают книгу, у них складывается образ героини, и он такой яркий, такой объемный! Это же страшная ответственность!» А он сказал: «Оль, так сошлись звезды. Нам с тобой повезло. У нас будут и дикие противники, и немыслимые почитатели. Успокойся, от тебя уже почти ничего не зависит».

— Профессия актрисы тяжелая физически?

— Ну, если не успеваешь поесть, то да. А я не есть не могу.

— На фигуре это, похоже, не сказывается. Ты сидишь на диетах?

— Нет. Просто стараюсь питаться раздельно и не есть жирного. А так ничего особенного не соблюдаю. И вообще я в еде непритязательна. По утрам ем овсяную кашу.

— Не куришь?

— Нет. И выпиваю редко. Правда, полюбила японское сливовое вино.

— Ты живешь отдельно от родителей. Одна?

— Это тема закрыта (лукаво улыбается).

— Хорошо. Тогда расскажи, как ты первый раз попала в кино?

— На втором курсе, благодаря Олегу Павловичу, я оказалась в Чехии, на очень большом проекте. Это был сериал с огромным рейтингом. Там был замечательный чешский режиссер, самые лучшие актеры, а я играла одну из главных ролей. Но рассказывать про это не хочется. На мой взгляд, это все еще относится к моему бессознательному, как говорила Вертинская, творчеству.

— А что стало первым сознательным?

— Роль в «Неудаче Пуаро». Но, конечно, самое сознательное, — это «Турецкий гамбит».

— Я знаю, что съемки проходили не в России. Но где конкретно?

— В Болгарии и немного в Турции. Мы с Бероевым там почти полгода жили, а остальные актеры приезжали и уезжали.

— Тебе всегда везло с партнерами: Хабенский, Миронов, Балуев… Кто произвел наибольшее впечатление?

— Для меня событием стал Женя Миронов. Он меня многому научил, хотя мы всего неделю вместе работали. А после «Гамбита» дико интересен стал Саша Лыков. У нас даже день рождения с ним в один день, 30 ноября. Я ему сказала как-то: «Саш, я слушаю вас, половину не понимаю, половину не принимаю, но все равно — я вас обожаю».

— Но самым большим впечатлением стал все же Евгений Миронов?

— Да. Он поразительный. На фильме «Есть идея» мы попали в удивительную историю. Там были проблемы со второй половиной сценария, и Женя вместе с режиссером придумывал его прямо перед съемками. Мне было очень тяжело, неуютно. А Женя так всегда включен в работу. И я смотрела за ним, и мне казалось, что ему вообще ничто не может помешать. Он тогда и мне здорово помог — много ценного советовал. Женя — колоссальный. Да, верно: он для меня номер один. 

— Среди западных актеров есть для тебя авторитеты?

— Скорее есть влюбленности. Мне очень нравятся Джулия Робертс и Мишель Пфайффер. Я думаю, актеров вообще любят за то, что они симпатичные. За обаяние. Я все жду, когда кто-то меня поразит. Не знаю, может, я ставлю какие-то завышенные планки, но на данный момент никто пока не потряс.

— А что тебя может потрясти?

— Меня поражают неожиданные человеческие проявления. Когда ты от человека ждешь чего-то колючего и холодного, а тут вдруг на тебе — какой-то теплый жест. Я очень долго живу такими вещами, чьей-то сказанной фразой…

— Есть режиссеры, у которых ты бы хотела сыграть?

— У тех, с кем уже работала. Конечно, есть много и других интересных режиссеров. В театре интересно взглянуть, как работает Фоменко, а в кино… Кустурица, наверное. Мне нужно увидеть человека хотя бы на минуту, чтобы понять его энергетику, комфортно ли мне с ним будет в работе. А так — мне нравится продукт, но это не значит, что понравится работать с его создателями.

— Есть роль, которую ты мечтаешь сыграть?

— Нет. Разве что Сюзанна Бомарше. Но, с другой стороны, все, что у меня накопилось для этой роли, я уже сыграла в «Гамбите». А Сюзанна более взрослая еще не выросла. А вообще, мне интересно все.

— Вопросы на личную тему совсем не приветствуются?

— Совсем.

— Ну, тогда я спрошу очень абстрактно: ты замуж не собираешься?

— Нет… (смеется) Не знаю!

— А хотела бы сниматься в Голливуде?

— Я бы хотела поработать с голливудскими актерами, посмотреть, как работает Джулия Робертс, и все мои любимые. За Джеком Николсоном было бы интересно понаблюдать.

— Ты амбициозна?

— Сказать «нет» — значит, соврать. Но я радуюсь, когда у кого-то все хорошо. Это, кстати, далось не сразу. Я раньше думала: «Ах, эту роль должна была играть я!» А сейчас спокойна — сыграю что-то другое. Теперь меня примеры хороших работ даже поддерживают.

— Что, на твой взгляд, самое трудное в актерской профессии?

— Я уже говорила про зависимость. А еще — несправедливость. Раньше не получалось с этим бороться. Мне было проще отойти в сторону и молча трястись от обиды и злости. Хотя это-то я как раз и не люблю.

— А есть желание, чтобы все к тебе бросались и просили автограф?

— Ну, такого сумасшествия нет. Я очень адекватно отношусь к себе. Сказать, что мне будет неприятно, — это вранье. Но мне стеснительно, наверное, будет.

— Ты довольна своими сегодняшними гонорарами в кино?

— Знаешь, у меня не так много картин было. В некоторых, прямо скажем, гонорары были совсем маленькие. Потому что я не знала, как сказать людям: «Нет, я такая замечательная, я работаю «за побольше».

— Что ты купила со своего первого гонорара?

— Мой первый гонорар был не киношный — по просьбе знакомых я сфотографировалась для журнала «Здоровье» и на обложку «Пионера» одновременно. Заплатили 60 рублей, и я купила домой что-то вкусное.

— У тебя есть настоящие девчачьи мечты?

— Девчачьи мечты? Они все связаны с тем, что я буду одурительно одеваться. И все мои родные тоже. И я кому-нибудь помогу. И все будет вокруг очень красиво.

Благодарим за помощь в организации интервью Николая Борункова, компания «Гемини филм».

Аглая Смирнова, журнал «Ваш досуг»

Зима... Орлы прилетели...

Зима... Орлы прилетели...
Объявлены номинанты премии «Золотой Орел-2004»

Момент истины — четверг, 15.00, Союз кинематографистов, конференц-зал. За столом — президент Киноакадемии Владимир Наумов, вице-президент Элина Быстрицкая, председатель Экспертного совета Кирилл Разлогов. Они озвучивают имена окончательных претендентов на премию. 

Напомним, что «Золотой Орел» был учрежден Национальной академией кинематографических искусств и наук России, основанной в феврале 2002 года. Многие тогда решили, что михалковский «Орел» заклюет гусмановскую «Нику» насмерть. Но девушка оказалась живучей, да и хищная птица укрепилась в полете, отработав до мелочей его траекторию. 

Итак, выдвижение номинантов на «Орел» — наш ответ «Оскару» — многоступенчатое. По 15 декабря члены Союза кинематографистов России (3628 из более чем 5000) тайно проголосовали по рекомендательным спискам, предложенным Экспертным советом. Всего совет предложил к обсуждению 286 работ (в том числе анимационные ленты и сериалы), к которым, кстати, можно было приплюсовать и своих претендентов. Что ж, весьма демократично. После подведения итогов на финишную прямую вышли фавориты: «Свои» Дмитрия Месхиева (10 номинаций), «Водитель для Веры» Павла Чухрая (6), «Мой сводный брат Франкенштейн» Валерия Тодоровского (5), «72 метра» Владимира Хотиненко и «Ночной дозор» Тимура Бекмамбетова (по 4). Среди лучших игровых фильмов загадочным образом появился «Папа» Владимира Машкова — он же номинируется как «лучший актер в кино» — наряду с Сергеем Гармашом («Свои») и Богданом Ступкой («Свои»). Гармаш, кстати, еще фигурирует в номинации «лучшая мужская роль второго плана» («72 метра»).

В разделах «Мини-сериалы» соревнуются «Нумер в гостинице города NN», «Француз» и «Честь имею». «Сериалы более восьми серий» — это саги «Бедная Настя», «Каменская-3» и «Участок».

«Лучшая женская роль на телевидении» — Ольга Будина («Баязет»), Ирина Розанова («Господа офицеры»), Валентина Талызина («Линии судьбы»).

Лучшая мужская роль на телевидении — Сергей Безруков («Участок»), Алексей Серебряков («Баязет»), Евгений Сидихин («Таксист»).

Среди анимационных фильмов конкурируют: «Про мышонка» Марии Муат, «Чуча-3» Гарри Бардина и «Щелкунчик» Татьяны Ильиной, Натальи Малыгиной и Алексея Шелманова. Среди документальных — «Михаил Булгаков на Кавказе» (Георгий Натансон), «Страсти по Марине» (Андрей Осипов), «Я умер в детстве» (Георгий Параджанов).

Среди зарубежных — «Жизнь как чудо» (Эмир Кустурица), «Страсти Христовы» (Мел Гибсон), «Трудности перевода» (София Коппола).

Журналистов, как всегда, интересовало жареное. Например, агенты влияния. Разлогов сказал, что никто никакого давления извне на академиков (а их около двухсот) не оказывал. К примеру, Сергей Лазарук, член экспертного совета и в то же время руководитель департамента ФАКК — особа приятная во всех отношениях. К тому же киновед. И уж так помогал! Почему нет в списках событий года фильма Киры Муратовой «Настройщик» и картины Ильи Хржановского «4»? Оказывается, по просьбе продюсеров их «перенесли» на следующий год, когда они более «раскрутятся». На вопрос обозревателя «ВМ», почему у «Орла» нет актуальной номинации «Лучший дебют», Разлогов сказал, что и не надо. Не барское это дело, а фестивальное — поощрять новичков. Так и призов не напасешься. А вот Владимир Наумов вдруг возразил, что дело-то стоящее, и вопрос этот горячо обсуждался академиками, и сам он лично за такую номинацию. Но, увы, пока единодушия нет — внутреннее голосование академиков похерило эту идею. Впрочем, не исключено, что такая номинация появится позднее.

Окончательно «Орлы» будут определены накануне самой церемонии — 28 января 2005 года — тайным голосованием академиков. А торжественная процедура награждения состоится 29 января, как обычно, в огромном Первом павильоне «Мосфильма» (что уникально — нигде в мире «на производстве» кинопремии не вручают), вмещающем всего около 900 мест (так что можно начинать интриговать по поводу «лишних билетиков»).

Первый канал будет транслировать церемонию ночью в «хоккейном варианте».

Наталья Боброва, газета «Вечерняя Москва»

Театр-2004

Театр-2004
Ведущие столичные критики, отвечая на вопросы «Вечерки», признали лучшим впечатлением года «Белую гвардию» в МХТ, а худшим — «Чайку» Андрея Кончаловского

«Вечерка» продолжает подводить итоги культурного года столицы (начало — опрос музыкальных критиков — см. в номере за среду, 22.12). На этот раз с высоты орлиного полета оглядываем театр. На нашу анкету откликнулись 10 критиков. Итак:
1. Лучшие впечатления года.
2. Худшие впечатления года.
3. Новые тенденции. 
4. Ожидания, надежды, прогнозы.
5. Куда бы вы посоветовали сходить 31 декабря?

Ирина АЛПАТОВА,газета «Культура»

1. Спектакль «Когда я умирала» в постановке М. Карбаускиса (Театр под руководством О. Табакова).
«Дядя Ваня» в Малом драматическом — подобного ансамблевого существования давно не приходилось наблюдать. Очередной показ шекспировской трилогии Э. Някрошюса в Москве.
2. Спектакли «Карлик» (режиссер Т. Ахрамкова в Театре им. Маяковского), «Маскарад» (режиссер В. Агеев в «Сатириконе»), «Половое покрытие» в Центре драматургии и режиссуры (режиссер О. Субботина). Культ всеобщей бессмыслицы, иногда маскируемой под глубокомыслие. 
3. Тенденции, к сожалению, удручающие. Прогрессирующий дилетантизм в режиссуре, драматургии, актерском искусстве и, увы, критике. Причем это касается не только новичков, но и людей опытных. Массированное нашествие низкопробной антрепризы, дискредитирующей замечательное понятие свободного творчества.
4. «Новая драма», надеюсь, перестанет использовать только черную краску. Все-таки публике нужна хоть какая-то надежда, чтобы элементарно жить хотелось. В театры хотелось бы вернуть подобие художественной цензуры, извините за слово из прошлого. Молодые режиссеры, на которых вся надежда, перестанут чувствовать себя вчерашними выпускниками детского сада и перестанут эпатировать.
5. Новогодняя ночь дома — это святое.

Елена ГРУЕВА, журнал «Ваш досуг»

1. «Когда я умирала» М. Карбаускиса. Дмитрий Назаров — главным образом в роли Астрова в «Дяде Ване», но и Тетерев в «Мещанах».
2. «Отдаться гипнотизеру».
3. Главной темой сезона была тема смерти (даже главный комический персонаж — труп).
4. Надежды на лучшее, но прогнозы — что это будет не скоро.
5. Не в театр. Лучше на каток.

Роман ДОЛЖАНСКИЙ, газета «Коммерсантъ»

1. Если говорить о немосковских — то это «Аида» Дмитрия Чернякова в Новосибирской опере. Спектакли Кирилла Серебренникова в МХТ. Константин Райкин в роли Ричарда. «Илиада. Песнь двадцать третья» Анатолия Васильева.
2. Недавний мхатовский «Тартюф» и театральная общественность, борющаяся с выдуманными ею же самой угрозами со стороны государства.
3. Душновато становится. Открытые площадки так толком и не появились, большинство академических театров подгнивает, в основном, все занимаются собственным бизнесом. А зрители, по-моему, просто тупеют.
Уверен, что у нас сейчас идет процесс деградации театра.
4. Надеюсь, что сказанное выше не сгустится до невозможной концентрации. 
5. В лес, к морю, в горы — что у кого окажется поблизости.

Елена ДЬЯКОВА, «Новая газета»

1. Лучшее и важнейшее — ноябрьский сюжет борьбы театрального сообщества с проектом «бюджетной реформы». Все оказались едины — люди театра и злыдня-пресса, «архаисты» и «новаторы». Действовали активно, упорно, храбро. И ведь победили же: «арест внебюджетных счетов» на 2005 год отменен, эксперты СТД принимают участие в разработке законопроекта. Вот это, вероятно, и есть гражданское общество, простите за трюизм.
Самая же сильная премьера года, на мой взгляд, — «Скрипка Ротшильда» Камы Гинкаса. Особенно актерский ансамбль — трагическое трио Игоря Ясуловича, Валерия Баринова и Арины Нестеровой.
Еще в Москве в 2004 году были блистательные гастроли: Шекспир Някрошюса (а в декабре и «Песнь Песней»); ретроспектива театра Льва Додина (на мой взгляд, — гастроли года!); Томас Остермайер со своей «Норой». Как хотелось бы, чтобы театр «Шаубюне» привез в Россию и «Войцека» Остермайера (сюжет Бюхнера у него резко осовременен, перенесен в иммигрантское предместье Берлина). Москве нужен этот мощный спектакль.
2. Если говорить о самых грустных — пожар в театре Юрия Погребничко.
Если говорить о худшем спектакле года — это «Чайка» Андрея Кончаловского. От оптимистической декорации из фотообоев — до новаторского решения следующей мизансцены — Аркадина восклицает: «И эти чудные, нежные волосы тоже мои!», цепко и фактурно держа Тригорина за ширинку.
3. Мне нравится, что «новая драма» все активнее осознает себя формой социальной рефлексии современной России. И даже, кажется, стремится заменить собой прозу, без сопротивления сложившую с себя эту функцию. 
Мне нравится, что (несмотря на такой лютый рост гражданского самосознания) «новая драма» порождает и просто хорошие пьесы, с отличным чувством языка. Очень разные при этом: «Демоны» Наталии Ворожбит, «Кислород» Ивана Вырыпаева, «Ручейник» Вячеслава Дурненкова.
Еще одна тенденция: думаю, мы скоро переживем новую волну попыток построить «качественный коммерческий театр». И придет эта волна с больших сцен. Хорошо ли сие, плохо ли - я не знаю.
Еще одна тенденция: обостряется интерес к «клубным формам театра», к театру-кабаре. Мне нравятся «поздние программы» нового Центра СТД на Страстном, 12: спектакли «АХЕ», «Комик-треста», кабаре Юлии Рутберг.
4. Очень хочется, чтобы в Москву привезли спектакль Новосибирского театра оперы и балета «Аида» в постановке Дмитрия Чернякова (дирижер — Теодор Курентзис). Я смотрела (и слушала) только видеокассету «Аиды». Но и в такой жалобной трансляции было понятно, какой это мощный театральный эпос, сопрягающий Верди с угрюмым, бетонным и кумачовым, вечно предвоенным миром, который хорошо знаком всей Восточной Европе конца XX века! С острым интересом жду в «Современнике» спектакля «Голая пионерка». При столкновении актерской природы Чулпан Хаматовой с первоисточником, романом Михаила Кононова о блаженной, юродивой, насквозь советской и очень русской фронтовой санитарке Мухе, подвижнице и жертве Страны Советов, — может вспыхнуть огонь настоящего белого каления. 
Жду книг нового «Издательства Ольги Морозовой». Одна будет весьма театральной: «Лекции о Шекспире» Уистона Хью Одена с предисловием А. В. Бартошевича. (Там же выйдет, например, 600-страничная книга Питера Акройда о Лондоне — его истории, запахах, огнях, рынках, театрах, бродягах etc.).
Да! Ведь весной 2005 года Алексей Ратманский намерен вывести на сцену Большого театра три балета Леонида Мясина. Кажется, это будет первая постановка Мясина в России — к 110-летию хореографа. Ожидается «Треуголка» в сценографии Пикассо, очаровательное (по описаниям) «Парижское веселье» на музыку Оффенбаха. Дабы приготовиться к премьере и понять масштаб, разноликость и уровень культуры Мясина — прочтите, господа, его мемуары. Они выходили в издательстве «Артист. Режиссер. Театр». Возможно, еще продаются в книжном магазине СТД на Страстном бульваре, 10.
5. На спектакль «Две женщины» в «Ленком». Владимир Мирзоев так назвал свою постановку «Месяца в деревне». Играют — Елена Шанина, Мария Миронова, Наталья Щукина, Сергей Чонишвили, Виктор Раков, Дмитрий Певцов. И, конечно, на традиционный новогодний спектакль Большого театра, то бишь — «Щелкунчик».
Даже на два «Щелкунчика» — утренний и вечерний. В 12.00 главные партии танцуют Дмитрий Гуданов и Нина Капцова. В 19.00  31 декабря Щелкунчиком-Принцем станет Николай Цискаридзе, а партию Мари Штальбаум исполнит Марианна Рыжкина.
Вообще, 31 декабря очень хорошо ходить в театр: все звенит, сияет и пенится шампанским. За кулисами — тоже. И играют, как правило, 31 декабря «на лучший шампанский манер»!

Марина ЗАЙОНЦ, журнал «Итоги»

1. Хороших спектаклей в прошедшем году было довольно много, это несомненно. Но в последнее время происходит нечто странное: даже хорошие впечатления имеют устойчивую тенденцию исчезать из памяти. Сидишь, смотришь, вроде нравится, а потом с трудом вспоминаешь, что именно нравилось. Потому называю спектакли, которые несмотря ни на что не забылись и все еще продолжают волновать мое критическое воображение: «Лестничная клетка» Юрия Погребничко и Лилии Загорской в театре «ОКОЛО дома Станиславского»; «Белая гвардия» Сергея Женовача в МХТ им. Чехова; «Вишневый сад» Адольфа Шапиро с Ренатой Литвиновой в роли Раневской в том же МХТ; «Три сестры» Петра Фоменко; «Изображая жертву» Кирилла Серебренникова опять-таки в чеховском МХТ и скромный студенческий спектакль «Мальчики», поставленный Сергеем Женовачем на его курсе в РАТИ. 
2. Плохих спектаклей в Москве гораздо больше, чем хороших, забываются и они. Из сотни дурных впечатлений, как нечто особо досадное, остались в памяти «Чайка» Андрея Кончаловского в театре Моссовета и недавний мхатовский «Тартюф», поставленный Ниной Чусовой.
3. Серьезных новых тенденций, как мне кажется, в нашем театре давно не наблюдается. Но можно заметить, что новая молодая режиссура побаивается прямых и сильных чувств, выражается все более и более затейливо и, похоже, страстно желает смешить народ.
4. Делать прогнозы — занятие неблагодарное — редко когда сбываются. Но поскольку за нынешними молодыми, о которых уже шла речь, будущее, то театр видится именно таким — торопливое чтение известного классического сюжета, легкий ироничный тон, лихо придуманные трюки, динамичное, темпераментное исполнение. Многим нравится.
5. Можно было бы посоветовать сходить на хороший мюзикл, если бы он у нас был. Вот обещают «Кошек» на русском языке сотворить, но это когда еще будет. А пока лучше всего сходить во МХТ им. Чехова — вот если б там давали старый, но безумно смешной, и при этом талантливо сделанный спектакль «№ 13»!

Григорий ЗАСЛАВСКИЙ, «Независимая газета», радио «Маяк-24»

1. Обрадовался, узнав о победе Евдокимова на выборах губернатора Алтая: и у нас, не только в Америке, актер может стать крупным политиком. Театральных — равных по значению событий, — увы, не было. Но были выдающиеся роли — Чулпан Хаматова в «Грозе», Ольга Лапшина в «Семерых святых из деревни Брюхо», Евгения Симонова в «Трех высоких женщинах». Это, конечно, лучшие впечатления. Спектакль-проект — суточный марафон в «Школе драматического искусства» по «Улиссу» Джойса. Такое не забывается. Среди личных и лучших — появление «Кабаре.док» и понимание, что такой относительно доверительный жанр сегодня востребован.
2. Разговоры о театральной реформе: волнения в театральной среде, увы, запоздалые, так как власть, что называется, предупреждала, и не раз. Как будто нарочно тянули до последнего. Теперь же чиновники, уже давно завизировавшие все документы, высказывают подозрения, что, мол, театралы так взвились потому только, что привыкли уже работать с черной и серой наличкой. Как-то все это не здорово. Да, впрочем, и сам театр идет навстречу таким пожеланиям власти: качество спектаклей в репертуарных театрах, случается такое, что, конечно, не за это платить госдотации. 
Еще грустно, хотя и радостно было сперва: получив российское гражданство, Хвостенко приехал в Россию. Выступал здесь много, а вернулся и - умер. Бродский, помнится, именно тем, что сердце может не выдержать, объяснял свое нежелание ехать в Россию. 
3. Способность государства говорить о том, что денег на все не хватает, при этом не хватает, оказывается, на театр и музеи (и готовиться к такой экономии)… Как-то не верится. Это — из грустных тенденций. 
4. Или деятели культуры возвысят голос и вспомнят, что они еще там кто-то, помимо медийных и немедийных фигур, или, как говорит героиня чеховская, все — трын-трава.
5. Как ни банально — на «Щелкунчик» в Большой.

Петр КУЗЬМЕНКО, газета «Вечерняя Москва»

1. «Воскресение. Супер» Театра Табакова. «Белая гвардия», «Изображая жертву» в МХТ. И там же - «Вишневый сад», который можно отнести к театру одной актрисы — Ренаты Литвиновой.
2. «Старомодная комедия» в Театре им. Маяковского. Хотя есть спектакли и хуже, но жаль, когда актеры такого уровня, как Евгения Симонова и Игорь Охлупин, должны сами «строить свой репертуар» и обращаться к пьесе вне времени и пространства. Только исходя из того, что когда-то ее блестяще на этой сцене играли Лидия Сухаревская и Борис Тенин и, кажется, помнится, даже Бабанова. Теперь же и герои, и пьеса, да и режиссура смотрятся пристойно, скучно, короче, никак — ни богу свечка, ни черту кочерга.
3. Появляется новая, интересная драматургия. Евгений Гришковец уже почти классик; такими же мэтрами становятся братья Пресняковы. И эта драматургия должна находить адекватный сценический язык. Язык серьезный, а не из разряда «чтобы эдакое почуднее сотворить». Вероятно, поэтому и искания, например, Нины Чусовой все меньше занимают публику и уже не кажутся обаяшками новизны в режиссуре.
4. Хотелось бы надеяться, что появятся спектакли, в которых сойдутся воедино талантливая современная драматургия, режиссер и сегодняшние эмоции зрителей. Когда на десятилетия будет западать в память и душу слова и интонации персонажей спектакля, как это происходило во времена Анатолия Эфроса. Вибрация звуков и смыслов, с какими Анатолий Грачев читал последний монолог в спектакле «Мой брат Алеша» или Джульетта-Яковлева произносила монолог о веревочках, до сих пор тревожат… Театральные спектакли должны обрести единое дыхание, которое держало бы зрителя в своем ритме, на своей эмоционально-смысловой волне от первой до последней минуты. Сейчас все больше видишь лишь занятные коллажи.
5. Здесь бы Фаина Раневская ответила: «В Третьяковскую галерею». Она точно не разочарует. Еще бы хорошо посмотреть под настроение какую-нибудь классическую оперетту. Как-то ходил в новогодний вечер в Питере на оперетту, так актеры сыграли ее очень весело и очень-очень быстро, живенько — спешили домой к столу. Желания актеров совпали со зрительскими.
Спектакля не помню, а ощущения до сих пор приятные. Но и оперетта, кажется, вымерла. Кстати, если не ошибаюсь, будут спектакли Театра Полунина. Как 31-го — не знаю, но до 30-го в Вахтанговском театре ежедневно его «Снежное шоу». Спешите видеть.

Александр СОКОЛЯНСКИЙ, газета «Время новостей»

1. Два чеховских спектакля: «Скрипка Ротшильда», поставленная в московском ТЮЗе Камой Гинкасом, и «Три сестры», поставленные в «Мастерской Петра Фоменко» Петром Фоменко. Первый беспощаден, горек, фантастически остроумен. Он вынимает из зрителя душу и советует идти ей прямо к Богу. Второй мудр, ласков и почти что радостен. «О, милые сестры, жизнь наша еще не кончена», — Галина Тюнина (лучшая Ольга из всех, кого я видел) произносит эту фразу с упоительной музыкальностью и упоительной, можно сказать, обнадеживающей честностью.
2. Пожар в театре «ОКОЛО дома Станиславского», случившийся совсем недавно. Это страшная беда. Половина театральной Москвы уверена, что здание подожгли люди, намеревающиеся занять лакомый кусок пространства в Вознесенском переулке: это еще страшнее.
3. Новых тенденций в драмтеатре за прошедший год не возникло.
4. Надеюсь, что все будет по-прежнему и даже несколько лучше. Возможно даже, появятся новые тенденции. 
5. Если дома не сидится, лучше всего пойти в церковь. Вечером 31 декабря актеры, как правило, играют вполсилы. Зато предновогодняя вечерняя служба так хороша и радостна, что передать я вряд ли сумею.

Ольга ФУКС, газета «Вечерняя Москва»

1. Гастроли Малого драматического театра: «Дядя Ваня» — лучший спектакль Додина. «Шинель» Валерия Фокина. «Ричард III» и «Страна любви» в «Сатириконе». «Мещане» и «Черное на белом» в МХТ им. Чехова.
2. «Поздравляю с будним днем» Романа Козака, с именем которого связаны и надежды на то, что его следующий спектакль «Косметика врага» будет большой удачей и заставит вспомнить успех его знаменитого спектакля «Эмигранты».
3. В этом году далеко не лучшие спектакли поставили наши мэтры: Марк Захаров — «Ва-банк», Петр Фоменко — «Три сестры» и Роберт Стуруа — «Ромео и Джульетта». Надеюсь, это все-таки не тенденция. 
4. Главные ожидания связаны с тем, что патовая ситуация с театральной реформой, которой так боятся наши театральные деятели, разрешится к лучшему, и ничто не будет отвлекать их от творчества.
Приятно думать, что в следующем году произойдет очередной международный Чеховский фестиваль.
5. На концерт Хворостовского.
31-го всегда очень приятная обстановка царит в Театре Табакова. Зрителей после спектакля угощают шампанским. В этом году будут играть «Сублимацию любви» (на сцене МХТ) и «Не все коту масленица» (в «подвале»). Вполне новогодние представления. 

Мария ХАЛИЗЕВА, газета «Экран и сцена»

1. Спектакли: новосибирское «Двойное непостоянство» Дмитрия Чернякова, вильнюсские «Времена года» и «Песнь Песней» Эймунтаса Някрошюса, московские «Скрипка Ротшильда» Камы Гинкаса и «Белая гвардия» Сергея Женовача.
Роли: Чулпан Хаматова — Катерина в «Грозе», Константин Райкин — Ричард в «Ричарде III», литовская балерина Эгле Шпокайте — Императрица в петербургском балете Бориса Эйфмана «Русский Гамлет».
Спектакли актерско-режиссерского курса Сергея Женовача в ГИТИСе (РАТИ): «Поздняя любовь» и «Мальчики».
Концерты Михаила Плетнева, Андрея Гаврилова.
Выступление Аллы Демидовой в БЗК с «Поэмой без героя» Анны Ахматовой и ее книга «Ахматовские зеркала». Издание писем Т. С. Есениной к К. Л. Рудницкому о последних годах Всеволода Мейерхольда и Зинаиды Райх.
2. Спектакли: «Учитель ритмики», «Швейк, или Гимн идиотизму», «Бог», «Идеальный муж», «Апостол Павел», «Старомодная комедия», «Карлик», «Па-де-де», «Куклы» и др.
3. Огромное количество всевозможных премий: за минувшее десятилетие почти все достойные люди их уже получили, а новые имена появляются не с той интенсивностью, с какой раздаются награды.
4. Как всегда, обещает быть насыщенным и увлекательным Международный театральный фестиваль имени А. П. Чехова, который охватит весь июнь и июль.
5. На «Щелкунчика» в Большой театр.

СУХОЙ ОСТАТОК

1. ЛУЧШИМИ СПЕКТАКЛЯМИ ГОДА НАЗВАНЫ «Белая гвардия» реж. С. Женовача во МХТ им. Чехова (3) и «Скрипка Ротшильда» реж. Камы Гинкаса во МТЮЗе (3). В их число также входят «Три сестры» Театра П. Фоменко, «Вишневый сад» с Ренатой Литвиновой в МХТ, «Изображая жертву» в МХТ и спектакль «Мальчики» курса С. Женовача в РАТИ. 
Среди актеров отмечены в первую очередь Чулпан Хаматова, Дмитрий Назаров и Константин Райкин. 
Лучшие гастроли — театры Додина, Някрошюса, Остермайера.
Примечательно, что примерно из 20 лучших спектаклей года 8 идут на сцене МХТ им. Чехова. Вот и подлинный лидер в разделе лучших впечатлений!
2. ХУДШЕЕ ИЗ ХУДШЕГО — пожар в театре «ОКОЛО дома Станиславского». Среди спектаклей здесь «победили» «Чайка» в постановке А. Кончаловского (фестиваль «Черешневый лес»), «Тартюф» все в том же МХТ им. Чехова и «Старомодная комедия» в Театре им. Маяковского.
3. ТЕНДЕНЦИИ: Дилетантизм во всем, в том числе и в критике. Молодежь желает смешить народ. Низкопробная антреприза с упором на бизнес.
4. НАДЕЖДЫ И ПРОГНОЗЫ: «Голая пионерка» с Хаматовой в «Современнике». Три балета Мясина в Большом. Деятели культуры наконец поднимут голос. Ситуация с театральной реформой разрешится к лучшему. Грядет международный фестиваль им. Чехова.
5. КУДА ИДТИ В НОВОГОДНИЙ ВЕЧЕР? Абсолютный лидер — «Щелкунчик» в Большом театре с Цискаридзе и Рыжкиной.

Наталья Зимянина, газета «Вечерняя Москва»

Драма для кукол

Драма для кукол
Номинанты «Золотой маски»

В этом сезоне фаворитом «Золотой маски» стал театр под управлением Олега Табакова. И все благодаря режиссеру Миндаугасу Карбаускису. В список номинантов попали два его спектакля: камерная инсценировка фолкнеровского романа «Когда она умирала», ставшая в прошлом году лидером театральных рейтингов, и менее удачный в художественном плане, но зато более представительный «Дядя Ваня» с Олегом Табаковым и Мариной Зудиной в главный ролях, идущий на сцене МХТ. Если добавить к этому списку горьковских «Мещан» в постановке Кирилла Серебренникова, ставших одной из самых громких премьер прошлого сезона и имеющих неплохие шансы на победу, то театральный холдинг Олега Табакова становится в шорт-листе премии непререкаемым лидером. У него в общей сложности 14 номинаций, причем у Миндаугаса Карбаускиса и актера Дмитрия Назарова, сыгравшего Астрова в «Дяде Ване» и Тетерева в «Мещанах», — по две на брата. В номинации «Лучшая женская роль» четыре из шести позиций занимают актрисы табаковского гнезда — Евдокия Германова, Евгения Добровольская, Ирина Пегова и Алла Покровская, а в мужской номинации фигурируют также Андрей Мягков и сам Олег Табаков.

На фоне внушительных достижений этого крупного театрального хозяйства успехи других коллективов выглядят как-то скромно. Из сотни столичных премьер прошлого сезона в номинантах «Маски» оказались всего два спектакля большой формы: сатириконовский «Ричард III» в постановке Юрия Бутусова и «Скрипка Ротшильда» Камы Гинкаса. Но «Сатирикон» в театральной среде почему-то считается слишком легкомысленным, для того чтобы стать обладателем главной национальной премии, к тому же «Ричард» многим критикам показался недостаточно трагическим. Поэтому он может рассчитывать разве что на премию Константину Райкину за лучшую мужскую роль или художнику Александру Шишкину за оформление спектакля. Что касается Камы Гинкаса, то он в прошлом году наконец-то получил «Маску» за «Даму с собачкой» — предыдущий спектакль чеховской трилогии, в которую входит и «Скрипка», а вторую премию за тот же цикл ему вряд ли дадут. Еще два московских спектакля, «Правила поведение в современном обществе» РАМТа и «Лестничная клетка» театра «ОКОЛО дома Станиславского», включены в список «малой формы», первый — ради актрисы Нелли Уваровой, а второй — ради режиссера Юрия Погребничко.

Театральные достижения Санкт-Петербурга в нынешнем шорт-листе тоже выглядят довольно скромно — всего две премьеры. Театр имени Комиссаржевской выдвинут за постановку Александра Морфова «Дон Жуан», а театр «Приют комедианта» — за спектакль авангардного режиссера Андрея Могучего «PRO Турандот». Провинциальный театр в этом году представлен как уже хорошо знакомыми зрителям «Маски» коллективами, так и одним дебютантом премии. Якутский Саха-театр имени Платона Ойунского, запомнившийся москвичам экзотической постановкой национального эпоса о деве-богатыре, и постоянный участник фестивалей «Золотой маски» Омский театр драмы в этом году взялись за Эжена Ионеско: первый поставил абсурдистского «Макбета», а второй — драму «Король умирает». Дебютантом будет Тильзит-тетар из города Советска. Правда, выдвинутые на соискание премии «Три сестры» были поставлены там отнюдь не новичком в премиальных гонках Евгением Марчелли.

Любопытно, что все номинированные спектакли поставлены по классическим произведениям. Исключение составляет лишь «Лестничная клетка» Людмилы Петрушевской, но и она написана четверть века назад. Выделив для молодых драматургов и режиссеров отдельный полигон под названием «Новая драма», «Золотая маска» в этом году отказалась от спорных имен и потрясений, выглядит солидно и предсказуемо, как и полагается главной национальной премии, отметившей 10-летний юбилей.

Но неожиданности все-таки есть. Они касаются театров кукол и номинации «Новация». Если в последние годы эксперты с трудом наскребали по всей России хотя бы по два спектакля в каждый из этих разделов премии, то для грядущего фестиваля кукольных спектаклей набралось целых четыре, а постановок, не укладывающихся в привычные жанровые рамки, — целых пять. Эксперты признались, что куклы и «Новация» могут принести зрителям больше сюрпризов и положительных впечатлений, чем драма: прошлый сезон в драматическом театре выдался слабоватым.

Марина Шимадина, газета «Коммерсант»

Три вопроса Андрею Смолякову

Три вопроса Андрею Смолякову

В Театре под руководством Олега Табакова в декабре состоится премьера спектакля «Потомок» по пьесе драматурга Владимира Жеребцова. Завязка напоминает фантастический роман: попав в краеведческий музей, студент заходит в зал боевой славы, дотрагивается до пулемета, внезапно переносится в 1942 год и оказывается в военном госпитале. В спектакле заняты актеры разных поколений. Среди них Андрей Смоляков, ветеран «Табакерки», лауреат множества премий, один из самых талантливых актеров последнего десятилетия. 

 — Андрей, кого вы играете в спектакле «Потомок»?

 — У меня небольшая роль капитана НКВД. Он подозревает всех в измене и, будь его воля, арестовал бы всех, но к городу приближается линия фронта. Мне не все нравится в этой роли.

 — Вы всегда подчиняетесь режиссеру?

 — Я послушный актер — всегда выполняю требования режиссера. И в том случае, если он талантлив, и тогда, когда не очень. К счастью, мне везло с режиссерами. В юности моими педагогами были Константин Райкин и Валерий Фокин. В театре я тоже работал с настоящими мастерами своего дела. Новое поколение ничуть не хуже, я убедился в этом, когда репетировал с Миндаугасом Карбаускисом. Если режиссер одаренный, то я выполню то, что он предлагает. А если бездарный, приходится что-то придумывать: не хочется, чтобы на премьере в тебя запустили тухлым помидором. Хотя и в таком случае нельзя игнорировать режиссерский рисунок. Ведь он видит всю картину целиком. А твоя роль лишь одно из звеньев общей цепи. Уже освоив внешний рисунок и не нарушая его, можно выводить свои собственные фиоритуры.

 — Вы волнуетесь перед выходом на сцену?

 — Сказать «нет» было бы кокетством, сказать «да» — некоторым преувеличением. За много лет работы на сцене у меня с ней сложились особые взаимоотношения. Я бы сказал, что мы каждый раз вступаем в диалог и влияем друг на друга. Во всяком случае, мне хотелось бы так думать. Это можно сравнить с давнишним романом: ты идешь на свидание с человеком, которого мечтаешь увидеть, и слегка волнуешься. Со временем такие чувства только обостряются.

Денис Белоусов, журнал «Досуг&развлечения»