«Табакерку» оккупировали

«Табакерку» оккупировали

В Театре-студии под руководством Олега Табакова состоялась премьера по пьесе молодого драматурга из Стерлитамака Владимира Жеребцова. Пьеса называлась «Подсобное хозяйство», но театр переименовал ее в «Солдатиков»

Бывает, придешь на спектакль и чувствуешь, что тебя хотят поставить в положение Бобчинского, который впервые увидел Хлестакова, онемел и только много позже смог произнести: «В лице этакое рассуждение... и много, много всего». «В лице» нового спектакля «Табакерки» «всего» именно столько, сколько нужно. Этой «ненатужностью» спектакль и привлекает. Никто не лезет вон из кожи, чтобы доказать свою современность, намекнуть на содержание, которого нет. За что купили, за то и продают.

В начале сезона, на сборе труппы «Табакерки», Олег Табаков сказал, что драматург Жеребцов «Чеховым не притворяется». Что правда то правда. Спектакль «Солдатики» — пример полного согласия желаний и возможностей. Не хотел Жеребцов писать великую пьесу. Не хотел усложнять, деконструировать, идти в русле, которое по привычке называют модным: «Я изнасиловал кролика, потом кролик изнасиловал меня». И написал, без затей и глубин, текст о простых людях, солдатиках, заброшенных в глухую казахскую степь.

Спектакль этот — о выборе, который неизбежен, и приходится его делать каждому. Жизнь заставляет сначала прогнуться, потом сломаться — а герои сопротивляются. Каждый по-своему: кто помогая «гнуть» других, кто — отстаивая свою правду, кто еще не определился с выбором «позы» и поэтому то прогибается, то старается выпрямиться вновь.

Дмитрий Петрунь (это его режиссерский дебют) пошел вслед за автором и мудрствовать не стал: как у хорошего портного не видно швов и кропотливой работы, так в этом спектакле не найдешь следов самовлюбленной режиссуры. Задачу свою Петрунь свел к тому, чтобы без затей поставить несложный текст. И правильно сделал. Например, когда новенький солдат поступает в подчинение к старшему по званию, они вместе готовят обед: под музыку режут овощи, младший — ножичком, быстренько, а старшой — помедленнее, огромным тесаком. Чтобы показать, что за стенами этой убогой комнатушки, где проживают два солдата-свинопаса, — большой мир, режиссер дает послушать шум пролетающей где-то ракеты, звуки, что наполняют ночную казахскую степь. Приемы не бог весть какие, но действуют безотказно.

Есть повод удивиться: драматург молодой, режиссер еще моложе, большинство актеров совсем недавно окончили театральные вузы, а увлеклись текстом про Советскую армию, написанным традиционно и ясно, со смыслом милым и непритязательным, и «озвучили» спектакль чуть ли не «Пионерской зорькой» и «Старыми песнями о главном». И это, что называется, работает — зритель смотрит спектакль не отрываясь.

Издержки: при таком тексте актерам разыграться трудновато. Проститутка Анна (Юлия Полынская) — на самом деле несчастная баба и тянется к добру и свету, стихам и звукам скрипки — тут особенно не разгуляешься. Краски может быть ровно две, они и представлены. Третьего не дано. То же самое можно сказать почти про всех персонажей, за исключением, может быть, Хруста (Алексей Гришин). Роль главная и, как положено главной, самая выигрышная. Автор расщедрился и наградил характер Хруста парой-тройкой нюансов, которыми Гришин и воспользовался.

Персонажи спектакля, особенно положительные, очень напоминают светлых героев Виктора Розова. Когда читаешь, например, «В день свадьбы» или «Ее друзья», удивляешься: наверное, существовали люди, совсем лишенные того, что называется подпольем. Если верить Жеребцову, такие люди остались. Хотя мне таких доводилось встречать только на сцене. Но если у Розова в большинстве пьес — «борьба хорошего с лучшим», то у Жеребцова герои делятся на целых три разряда: хорошие (Катя и Новиков), колеблющиеся (Хруст и Алтынов) и служители зла (парень по кличке Бес и его друзья). Беса играет киноактер Алексей Панин, создавая образ «мрачного бандита». Смотрит, как прицеливается; разговаривает, а сам будто прикидывает — как лучше собеседнику глотку перерезать: ножом, тесаком али так задушить.

Актеры играют с азартом, и это порой заставляет вспомнить, что «Табакерка» — театр-студия.

Спектакль, который появился благодаря прошлогоднему фестивалю «Новая драма», — Олег Табаков его заметил и благословил — на этот раз, в уже готовом виде, в афишу предстоящего фестиваля включен не был. Видимо, хорошего помаленьку. Однако сам факт, что новая пьеса обращена в прошлое — стилистически и, прошу прощения, идейно, кажется, заслуживает внимания: похоже, что это прошлое и не прошлое совсем. В этой простоте, нарочитой традиционности, отсутствии выпендрежа — и смелость, и хороший расчет. Расчет оправдался — в арсенале «Табакерки» появился хороший спектакль.

Артур Соломонов, газета «Газета»