Табаков тянется к знаниям
-
-
Табаков тянется к знаниям
Квантовая теория и матричное
исчисление, дейтроны, мезоны, экзистенциальные проблемы и ответственность
ученого — в недавнем мхатовском «Копенгагене»; детерминизм, теорема
Ферма, литературоведение, ландшафтная архитекту
В Табакерке поставлена лучшая пьеса конца ХХ века. «Аркадия» Тома Стоппарда — совершенное произведение, интеллектуальное, остроумное и философское. Интеллектуальность в нем не высоколоба, остроумие — нежно, изысканно и оригинально, а философия — далеко не банальна. Кроме того, постмодернизм (а кто из творцов конца века не постмодернист?!) не помешал англичанину чешского происхождения написать чрезвычайно гармоничную, несмотря на сложность, вещь, и по форме, и по содержанию.
Действие в «Аркадии» течет в одном пространстве — старинном
английском поместье Сидли-парк, но параллельно в двух столетиях,
девятнадцатом и двадцатом. События и люди давнего прошлого изучаются
в недавнем прошлом, времена перекликаются, рифмуются, отражаются
и искажаются.
В девятнадцатом веке есть гениальная девочка Томасина, случайно, между делом
нашедшая доказательство теоремы Ферма, которого, как известно (уж простите меня
те, кому неизвестно), не существует, и составившая алгебраическую
формулу будущего. Есть ее учитель — поэт, литературный критик,
математик и куртуазный любовник Септимус. Мать Томасины-леди Крум, поэт-графоман
Эзра Чейтер и его любвеобильная женушка, сумасшедший архитектор, степенный
дворецкий и тень лорда Байрона. Бешеный круговорот адюльтеров, научных
рассуждений, блистательных каламбуров, поэтических дебатов и светских
раздоров в атмосфере всеобщего любовного настроения.
А в веке двадцатом жители и гости того же Сидли-парка
тщетно пытаются понять, что же происходило полтора столетия назад,
по крохам оставшихся свидетельств восстанавливают картину, выстраивают
теории, а, кроме того, напористо соблазняют и робко влюбляются.
Как и положено драматургическому шедевру, «Аркадия» довольно трудна для
воплощения. Хотя ничего сверхъестественного и не требуется.
Необходимы всего лишь очень профессиональные актеры, умеющие донести
до зрителя текст, и грамотное распределение ролей. А режиссер
и вовсе должен пустить в ход всего лишь одно умение — соблюсти
меру. Не самое, между прочим, частое качество. И Александр Марин
им обладает, к сожалению, недостаточно.
Основная его неудача — популярный актер Алексей Гуськов. Любимец публики
в роли беспринципного обаяшки-байроноведа Бернарда совершенно
не может сопротивляться прекрасной возможности распустить хвост
и покрасоваться. Понять его несложно, но ведь
на то и существует режиссер, чтобы не позволить перейти
грань вкуса. Пускать слюни, скакать орангутангом, носиться с расстегнутой
ширинкой и вообще изображать придурка у Гуськова получается
великолепно, зрители заводятся и на некоторое время теряют
способность воспринимать чтобы то ни было, нервно хихикают
и роняют сумочки. Для непритязательной комедии это — то, что надо,
но отнюдь не для Стоппарда.
Остальные актеры играют в основном достойно, особенно на фоне
Гуськова. А главная пара девятнадцатого века — молодой Александр
Фисенко и студентка Лина Миримская — просто хорошо.
Обидно еще, что главные монологи пьесы протекают под музыку разной степени
оглушительности. То ли режиссер считает, что текст недостаточно
хорош, чтобы его услышать целиком, то ли не доверяет актерам.
Первое просто глупо, второе непонятно: кто ж тогда роли распределял?
Но несмотря ни на что спектакль «Аркадия» заслуживает и трех
с половиной часов потраченного времени, и поездки
в ДК Электролампового завода, где играют табакерковцы.
Последние премьеры двух театров под предводительством Табакова напомнили, что интеллектуальный театр совсем не скучен, а как раз наоборот. Спасибо, Олег Павлович.
Мария Львова, газета «Вечерний клуб»
