Июнь

• 

Комедия без ошибок

Комедия без ошибок

Миндаугас Карбаускис поставил в «Табакерке» пьесу Томаса Хюрлимана «Синхрон»

В рамках Чеховского фестиваля проходит Экспериментальная программа.

А в рамках этой программы было намечено несколько премьер молодых российских режиссеров по современным западным пьесам. «Синхрон» швейцарца Томаса Хюрлимана в постановке Миндаугаса Карбаускиса стал первой жертвой эксперимента. Жертву не жалко. Эксперимент удался.

Если вы собрались на спектакль умного современного постановщика по модной современной пьесе, не обольщайтесь. В лучшем случае вы провалитесь в окутанные туманом экзистенциальные бездны, в худшем — будете сметены могучим потоком сознания, в любом — с трудом сможете пересказать сюжет. Пережить шок вам наверняка удастся, всплакнуть или посмеяться — вряд ли. Для этих зрительских нужд в мировой литературе существуют другие пьесы. Например, такие неплохие и нескучные, как «Собака на сене» или «Двенадцатая ночь». Сумрачный (и талантливый) режиссер литовского происхождения Миндаугас Карбаускис поставил сумрачную (и невнятную) швейцарскую пьесу «Синхрон» так, словно имел дело с какой-нибудь «Комедией ошибок». Большое ему за это человеческое спасибо.

Драматургический опус патентованного интеллектуала, наследника традиций Фриша и Дюрренматта, лауреата всевозможных литературных премий и прочая, и прочая, и прочая Томаса Хюрлимана трактует жизнь человека как набор сплошных клише. Все, что ты сказал и почувствовал, уже было бессчетное количество раз сказано и почувствовано другими. Или еще страшнее — чувствуется и говорится сейчас. Жизнь — сплошной синхрон, в котором Х может озвучить Y, а Z — N. Эта вынесенная в заголовок пьесы мысль для полноты картины снабжается ироническим обертоном. Главные герои «Синхрона» Фрунц и Сибилла работают в небольшой студии по озвучке порнофильмов. Вот они стоят перед микрофонами и старательно имитируют страсть и похоть: «О, бэби, я возьму тебя сзади». А вот, завершив работу, начинают выяснять собственные отношения. Но зазор тут только кажущийся — и там, и здесь (и в студии, и в жизни) герои повторяют банальности. Между «я тебя люблю» и «возьми меня сзади» большой разницы нет. И то

и другое было уже бессчетное количество раз произнесено представителями homo sapience, и как назло примерно в одних и тех же предлагаемых обстоятельствах.

Кульминацией этого пессимистического взгляда на жизнь становится сцена, в которой две пары — одна (Фрунц и Сибилла), существующая в настоящем, другая (их родители) в прошлом тридцатилетней давности, — оказываются вдруг рядом за столиками некоего венецианского ресторана, а официант, предусмотрительно названный тут Труффальдино, мечется меж двух столов и двух времен, ощущая себя в одном из них стройным молодцем, а в другом дряхлым старцем. И там, и тут он слышит одни и те же речи, одни и те же упреки, одни и те же оправдания, одну и ту же безысходную банальность. Я хочу тебя, детка... Ты опять ревнуешь меня, кретин...

Проблема, как говорится, поднята серьезная. Я бы даже сказала, неразрешимая, ибо других слов, кроме тех, которые были уже когда-то и кем-то сказаны, у человечества для Хюрлимана нет. Но как, позвольте, все это играть? Ведь без сомнения содержащаяся в «Синхроне» претензия на экзистенциальную глубину с неизбежностью разбивается об отсутствие в пьесе такого немаловажного элемента экзистенциальной драмы, как личность. Личность неповторима. В «Синхроне» все похожи друг на друга — родители на своих взрослых детей, дети на своих сотрудников по порноозвучке, все вместе — на героев мыльных сериалов. Клише, еще клише. Какие уж тут личности. Карбаускис справляется с драматургической шарадой Хюрлимана просто, неожиданно и остроумно. В дробной, лишенной интриги пьесе он вдруг ясно различает структуру классической европейской комедии.

На чем строится комедия? На бесконечных подменах, путанице, кви про кво. На двойничестве — посчитайте, сколько в пьесах великих комедиографов действует близнецов. Герой комедии — функция: тебя все принимают за кого-то другого, а другого, соответственно, за тебя. Вот и в «Синхроне» Карбаускиса то же самое. Разобраться в путанице помогает какой-нибудь ловкий и изобретательный слуга. В спектакле он тоже налицо: вездесущего дзанни, последовательно принимающего облик 1) официанта, 2) владельца порностудии, 3) встречного крестьянина, 4) вообще не пойми кого, играет один из лучших артистов «Табакерки» Андрей Смоляков. Все остальные — Евгений Киндинов, Никита Зверев, Полина Медведева, Ольга Блок-Миримская — тоже играют неплохо. В спектакле Карбаускиса они чувствуют себя как рыба в воде — дурачатся, веселятся, вылезают из чужой кровати, в которую были заброшены прихотливой волею пьесы, и немедленно прячутся в шкаф. Дополнительного смысла в этом не сыскать, зато получается театральный жанр — что-то среднее между осовремененной комедией дель арте и иронически обыгранной мыльной оперой. И то, и другое существует у Карбаускиса в полном синхроне с текстом пьесы, который не был подвергнут остроумным постановщиком никаким особенным переделкам. Он не кромсал его, он лишь внимательно всмотрелся и попытался доказать: в пьесе самого забубенного интеллектуала всегда можно отыскать структуру классической драмы, опереться на нее, поднатужиться и поставить спектакль, который не только литературоведам, семиотикам, структуралистам, экзистенциалистам, но даже зрителям совершенно не стыдно показать.

Марина Давыдова, газета «Известия» 

«Синхрон» вместо жизни

«Синхрон» вместо жизни

В «Табакерке» открыли швейцарскую пьесу

Пьеса немолодого швейцарского автора Томаса Хюрлимана поставлена молодым режиссером Миндаугасом Карбаускисом в рамках программы «Экспериментальные и молодежные постановки» V Международного театрального фестиваля им. А. П. Чехова. Но кажется, что и пожилой драматург, и молодой режиссер принадлежат одному одинаково ушедшему времени.

В швейцарской пьесе незамысловатая ситуация связывает всех персонажей во время озвучения порнофильма. Поохав и постонав положенное время в микрофоны, герои пьесы резюмируют смысл своей поденной работы: «Чтобы пожилая интеллигентная пара могла спустить перед телевизором». К этой философии присоединяются две-три цитаты из Гегеля, Кьеркегора и Канта — и вот уже кокетливая интеллектуальная приправа к постельным перипетиям готова. Первые полчаса немудреный швейцарский юмор вызывает взрывы хохота. Но постепенно он приедается, а драматическая ситуация запутывается во все новых и новых подробностях: писатель-комедиограф расстается со своей женой, которая успевает за это время родить и потерять ребенка, довести до самоубийства сумасшедшую мать, соединиться с другим и вновь осознать, что любит своего мужа.

Он тоже многое успевает — синхронно побывать в постели у другой женщины, разочароваться в своей жене, пережить не один кризис писательского самовыражения, потерять ребенка, соединиться с другой женщиной, в порыве любви вновь вернуться к собственной жене. В тотальном синхроне всех тел и судеб моногамия в конце концов торжествует.

У этого сморщенного сюжета существует свой слуга просцениума, скачущий из прошлого в настоящее, из квартир в студию в судорожной попытке примирить все времена и тела. Андрей Смоляков, так замечательно сыгравший недавно у Карбаускиса в «Лицедее», здесь натужен и неповоротлив, как и сам респектабельный швейцарский автор.

Остальные тоже не особенно отличились. Замечательный молодой актер Никита Зверев, играющий незадачливого комедиографа Фрунца, спокойно прожил бы без этой роли. Сомневаюсь, что Евгений Киндинов или Ольга Блок-Миримская, или Алексей Золотницкий совершили для себя какой-то важный шаг.

Разве что Полина Медведева, так долго томившаяся в бездонных недрах МХАТа и только с Карбаускисом начавшая новый виток своей театральной судьбы, по-настоящему являет эксцентричное и трепетное бытие своей героини (жены писателя Сибиллы).

После такого «Синхронна» хочется задать вопрос, вполне бестактный в нынешней театральной ситуации: «Входит ли жизнь с ее реальными чувствами и драмами в сознание людей театра или им все еще интересны холодные и бесстрастные формальные игры сомнительного театрального качества?»

                                                                                   Алена Карась, газета «Российская газета»

Синхронный перевод

Синхронный перевод

Премьера в Театре Олега Табакова

В рамках Чеховского фестиваля в Театре под руководством Олега Табакова состоялась премьера спектакля «Синхрон» по пьесе швейцарского драматурга Томаса Хюрлимана. Современный европейский текст и русских актеров удачно «синхронизировал» молодой режиссер Миндаугас Карбаускис, который уже второй сезон ходит в главных надеждах новой российской режиссуры.

Неумолимая в реальной жизни категория времени давно уже стала для современных драматургов предметом фантазий и экспериментов. То и дело попадаются в европейском репертуаре тексты, в которых время скачет, останавливается, завязывается узлом или буксует. Может быть, есть закономерность, что представлять означенную тенденцию на московской сцене выпало швейцарцу. Время для человека означает прежде всего изменение, а альпийская страна стала для всего мира синонимом материально обеспеченного безвременья. Не случайно, что главный специалист по теме времени в мировом театре Кристоф Марталер родом из Швейцарии и сейчас дорабатывает свой срок в Цюрихе, где он, кстати, и осуществил год назад первую постановку пьесы известного драматурга Томаса Хюрлимана.

Герои Томаса Хюрлимана часто повторяют одни и те же слова. Во-первых, потому, что такова их профессия: они зарабатывают на жизнь озвучиванием порнофильмов. В пьесе и спектакле эта сцена становится рефреном: актеры стоят перед микрофонами и, глядя вверх на телеэкран, произносят дурацкие подтекстовки и имитируют вопли сладострастия. Один из них, немолодой и нездоровый Майер-Квасси (Евгений Киндинов), кашляет в самом неподходящем месте, и эпизод приходится начинать снова.

Но не только по долгу службы повторяют одни и те же слова главные герои пьесы, актриса Сибила (Полина Медведева) и ее муж, неудачливый драматург Фрунц (Никита Зверев). Сама жизнь заставляет людей ходить по кругу и говорить одно и то же, и любое, даже самое драматическое событие личной жизни превращается в механическую банальность. Ключевая и одновременно самая смешная сцена спектакля буквально иллюстрирует этот тоскливый закон бытия. За соседними столиками в неком венецианском ресторанчике сидят две пары, Сибила с Фрунцем и родители Сибилы (Алексей Золотницкий и Наталья Кочетова). Между двумя парами, отправившимися в свадебное путешествие, — крохотная сцена «Табакерки» и двадцать лет реального времени. А между столиками мечется обезумевший слуга Труффальдино, то бодрый официант из «вчера», то подагрический старик из «сегодня». Родители и дети говорят друг другу одни и те же слова, и получается, что они говорят хором. Вообще, жизнь героев Томаса Хюрлимана проходит в неизменных и безуспешных попытках совпасть друг с другом, синхронизировать свои эмоции и поступки.

Андрей Смоляков отлично играет роль слуги просцениума, в которой объединены венецианский официант, режиссер студийной звукозаписи, рабочий сцены, альпийский крестьянин и т. д. Этот жовиальный дзанни весел и мудр. Вообще, перед режиссером Миндаугасом Карбаускисом и его актерами лежали две дороги. Первая, очевидная и почтенная, — тащить из дробной, довольно рискованной с точки зрения структуры текста пьесы печальную философию, играть всерьез и со значением. Вторая, вроде бы как презренная, — разыграть комедию. В надежде, что если правильно играть комедию, то сокровенный смысл проявится сам собой, Карбаускис пошел по второму пути и оказался прав.

В декорациях Владимира Максимова можно было бы снимать какой-нибудь семейный телесериал. Это современный мещанский интерьер, немного похожий на кукольную комнатку: кровать, сервант, мягкое красное кресло, веселенькие занавески на окнах, коврик на полу. Герои по сюжету путают квартиры, ездят друг за другом, комические супружеские измены-недоразумения превращаются в разрывы реальные. И все это замечательно вписывается в выбранный сценический формат, поскольку и играют актеры в «Синхроне» так, как надо было бы играть в дешевом сериале — чуть преувеличенно и при этом не задерживаясь на мелочах. Шаг влево или вправо, то бишь в психологию, видимо, строго наказывался режиссером. Получается поэтому смешно, чуть нелепо, а в итоге грустно, то есть получается то, что и требовалось доказать всем жалующимся на трудности сопряжения русской актерской школы с законами современной европейской драматургии. Она часто требует играть роли отстраненно, облегченно, но стилистически точно. Именно это и проделано в «Табакерке» Карбаускисом. В финале смоляковский слуга возвращает сценический интерьер в исходное, аккуратное и не потревоженное действием состояние и словами напоминает о том, что все это было лишь театром. Излишнее признание, поскольку Карбаускис весь спектакль не давал зрителю забыть, что перед ним — настоящий театр.

Роман Должанский, газета «Коммерсант»

Приди же, ночь, приди же, мой Ромео!

Приди же, ночь, приди же, мой Ромео!

Так говорила героиня одной из 12 актрис, которых «Комсомолка» награждает Призом зрительских симпатий за самые яркие роли в театральных премьерах 2002–2003 года. Церемония награждения пройдет в понедельник в столичном Доме актера. Приз «Комсомолки»  любимым актрисам!

В шестой раз мы вручаем Приз зрительских симпатий — за самые яркие роли в премьерах текущего сезона. Как определяет лауреаток пристрастное жюри «Комсомолки»? Во-первых, ориентируясь на читательские отклики, которые исправно поступают в газету. Во-вторых, опрашивая театральных критиков. И, в-третьих, – прислушиваясь к собственным мнениям и вкусам...

Одна оговорка: в прошлом году награждение мы пропустили – так что теперь вручим фирменные статуэтки актрисам аж за два последних сезона. Кстати: все отмеченные роли, как оказалось, условно делятся на две категории: или «Все мальчишки — дураки», или «Есть женщины в русских селеньях»...

Мы задали каждой актрисе по 3 вопроса.

Первый варьировался в соответствии с сыгранной ею ролью.

Второй вопрос. Что вас больше всего волнует? Варианты ответов: Путин, группа «Тату», новый фильм «Матрица» или разгул криминала в стране?

И третий вопрос — специально по просьбам читателей. Вы, извините, замужем?

Актриса Теона Дольникова (Эсмеральда в мюзикле «Нотр-Дам де Пари»)

1. Вы ощущаете себя роковой красавицей, как Эсмеральда?

— «Роковая» — вряд ли. Но... самое удивительное: родители хотели назвать меня Эсмеральдой! В честь бабушки. Потом, правда, передумали. Или вот еще совпадение: у моего дедушки не было ноги, так что хромал он, почти как Квазимодо. И был безумно влюблен в свою Эсмеральду.

2. Ответ: «Матрица», наверное.

3. Ответ:  Вообще-то, у меня есть друг... Но встретиться со мной можно. В Театре оперетты, например. Или на концертах группы «Слот», в которой я  вокалистка. Мы исполняем такую жесткую альтернативную музыку. Мюзиклы мне нравятся, но уж больно мелодии в них спокойные.

Ольга Литвинова, актриса МХАТ имени Чехова (Ирина в спектакле «Утиная охота»)

1. Как бы вы спасли героиню «Утиной охоты», у которой муж копался-копался в себе, рефлексировал-рефлексировал, готовясь к самоубийству...

— А я бы и не стала ее спасать. Все закономерно. То, что произошло с ней, должно было произойти. Мне кажется, что спасение ей не нужно.

2. Ответ: Наверное, Путин и криминал. Выбрать из них что-то одно — трудно.

3. Ответ: Нет, я не замужем. Детей тоже пока нет. Но любимый человек у меня есть.

Виктория Исакова, актриса Театра имени Пушкина (Панночка в спектакле «Вий» и Надя в «Откровенных полароидных снимках»)

1. Вы вот Панночку в «Вие» сыграли. А никаких потусторонних историй в связи с этим не случалось?

— Абсолютно. Мы не хотели делать «ужастик», а ставили спектакль о любви. Три ночи, которые проходят перед зрителями в спектакле, — это три возраста любви Панночки: сначала первая детская любовь, потом любовь взрослой женщины и, наконец, последняя любовь. Призрак Гоголя нас не посещал. За исключением мелких неприятностей. Однажды кроватка Панночки сломалась, и я перевернулась и упала вниз головой. Но, к счастью, отделалась легким испугом.

2. Ответ: Однозначно «Тату»! Хороший у них продюсер. А «Матрица» — полный отстой.

3. Ответ: Мой муж — кинорежиссер Юрий Мороз, снявший сериал про Каменскую. Познакомились мы с ним при самых банальных обстоятельствах. Он пришел в наш театр на кастинг, хотел посмотреть одну актрису, а вместо нее играла я. Увидел и пригласил сниматься. Ну и не только.

Елена Корикова, актриса театра «Современник» (Ниночка в спектакле «Анфиса»)

1. Трудно было играть героиню непростой пьесы, в которой вдобавок муж одной из сестер морочит голову всем трем?

— Да, Леонид Андреев — писатель не из легких. Мне приходится играть девушку, которая все время взвинчена, находит в себе ненависть, несвойственную мне в жизни. И если эта роль мне удалась, то прежде всего благодаря усилиям Галины Борисовны Волчек и Александра Ивановича Севастьянова...

2. Ответ: Меня волнует и Путин, и «Матрица», и «Тату», разгул криминала. Все, что происходит в этой стране, потому что я в ней живу.

3. Ответ: Можете написать, что я замужем, хотя официально это никак не отражено. Уже много лет я вместе с оператором Максимом Осадчим.

Нонна Гришаева, актриса Театра имени Вахтангова (Анна Андреевна и Марья Антоновна в «Ревизоре», Смеральдина в спектакле «Король-олень»)

1. Ваши героини кажутся такими простодушными. Посоветуйте, как наивным девушкам не попасться в лапы коварных искусителей?

— Я очень люблю свою Смеральдину. Но и она, и Марья Антоновна  такие, какой я была в 17 лет. С годами поумнела. Теперь, например, мне нравятся мужчины-неартисты. Еще Мэрил Стрип сказала, мужчина-актер — это меньше, чем мужчина, а женщина-актриса — это больше, чем женщина... Пока свои шишки не набьешь, ничего не выйдет. Все должны пройти через несчастную любовь. Так что сейчас я уже вижу мужчин насквозь.

2. Ответ: Разгул криминала в стране. У меня ребенок растет — дочка Настенька от первого брака, ей семь лет. Когда мы были маленькие, нас спокойно выпускали на улицу. А сейчас я ни за что не отпущу ее одну.

3. Ответ: Я второй раз замужем. Первый мой супруг был артистом. Мы прожили семь лет. Потом я ушла и через год вышла замуж за бизнесмена Евгения. Он старше меня на три года. Если первого мужа я считала своим ребенком, то теперь я в качестве дочери.

Ангелина Миримская, выпускница РАТИ (Томасина в спектакле «Аркадия», Театр под руководством О. Табакова)

1. Кто для вас был прототипом в создании образа девочки-вундеркинда?

— Гарри Каспаров. Он очень быстро говорит и, видимо, так же быстро думает. А вообще-то я сама гениальна... А с другими гениальными детьми я бы молчала, дала бы им выговориться. Детей надо уметь слушать.

2. Ответ: Меня больше волнует сегодня ситуация в футбольном клубе «Спартак». Титов еще не восстановился полностью, когда выйдет на поле Деменко — тоже непонятно, а без него оборона пока хромает. Хотя Кебе играет хорошо, выкладывается. Я очень переживаю.

3. Ответ: Я не замужем, но у меня уже есть на примете парочка-троечка-четверочка.

Мадлен Джабраилова, актриса театра «Мастерская Петра Фоменко» (Габриэль в спектакле «Безумная из Шайо» и Зоя в «Отравленной тунике»)

1. А в жизни вам такие безумные подруги нужны?

— Я хотела бы иметь в жизни таких подруг, как в спектакле. Чем они плохи как подруги? Мужчин не любят? Они их любят, просто им не везет.

2. Ответ: Я, наверное, отвечу стандартно, но больше всего меня волнует разгул криминала в стране.

3. Ответ: У меня нет детей. Я не замужем. Пожалуй, это все, что могу сказать о своей личной жизни.

Глафира Тарханова, студентка Школы-студии МХАТ (Полина в спектакле «Доходное место», театр «Сатирикон»)

— Кабы ты богатым был — другое дело, а то бедность-то терпеть. Что за радость! Ты, пожалуй, запьешь, да и я-то с тобой погибну...

Мария Голубкина, актриса Театра сатиры (Анна в спектакле «Яблочный вор»)

1. Ваша героиня страдает от любви настолько, что доходит до самоубийства. Вы испытывали похожие чувства?

— До самоубийства дело, конечно, не доходило, но... Каждый человек когда-нибудь бывал одинок, каждый любил и каждый не замечал любви.

2–3 Ответ: Я бы ничего из этого не выбрала. Иначе была бы уже одной ногой в психушке. Волнует другое. То, что все мы существуем в сумбуре и хаосе. Никто не уважает личности другого — ни сантехник, ни президент. А из-за этого в стране ни у кого нет ощущения покоя. Увы, ни у мужа, ни у моих детей этого покоя тоже нет.

Александра Урсуляк, выпускница Школы-студии МХАТ (Джульетта в «Ромео и Джульетте» и Джулиана в «Черном принце», Театр имени Пушкина)

1. Откуда вы знаете, какой должна быть Джульетта?

— Джульетту я «слепила» из того, что было: это первая моя роль, опыта никакого не было. Ничего поначалу не соображала, все было, как в бреду. Но по наитию вышла на образ, который и получился. Современных Джульетт, по-моему, нет. Наверное, они возможны, но я не встречала. Я играла спектакль со своим однокурсником Сергеем Лазаревым, солистом группы «Смэш». Сейчас появился другой «Ромео», помоложе, Володя Жеребцов, второкурсник Щукинского училища, тоже талантливый мальчик.

2. Ответ: «Матрица-2». Я люблю этих героев, и мне понравилось, как авторы переосмыслили их функции. Я уже два раза смотрела этот фильм, наверное, в третий пойду.

3. Ответ: Я не замужем. А дальше — без комментариев.

Олеся Железняк, актриса театра «Ленком» (Бьянка в спектакле «Укрощение укротителей»)

1. Вы играете фарсовую, нелепую старуху Бьянку, доказавшую всему семейству, что любви все возрасты покорны. Вы могли бы в себе найти что-то общее с этой особой?

— Ну не знаю. Может, когда я буду в ее возрасте, чем-то и буду на нее походить. А что касается внутреннего сходства, не представляю даже, что у нас с ней может быть общего.

2. Ответ: Из перечисленного — Путин. Или все-таки «Матрица»?.. Вообще-то должна сказать, что меня больше всего интересует моя семья.

3. Ответ: Я замужем.

Дарья Семенова, выпускница РАТИ (ГИТИС) (Таня в спектакле «Таня», Российский академический Молодежный театр)

1. А вы бы смогли вот так: уйти от мужа, который встретил другую, и потом, рискуя жизнью, добираться в пургу через глухую тайгу к больному ребенку бывшего супруга?

— Не знаю. Как можно это предсказывать? Но надеюсь, что, если что-то подобное со мной случится, Господь меня не оставит и даст мне силы поступить как должно.

2. Ответ: Уж точно меня волнует не политика. Больше всего задевает культурный беспредел. Что и как снимают у нас в кино, как все преподносят. В тех же сериалах — если берется сюжет о чем-то добром и хорошем, никто не задумывается о киноязыке, о киноизображении — сплошной экшн, подражание Западу, «отмывание» денег, все, что угодно, только не кино...

3. Ответ: У меня две сестры, старшая и младшая, старшая замужем (они с мужем живут отдельно), мама, собака. И больше никого... Не думаю ли я о молодом человеке? Собственно, я только об этом и думаю.

Оксана Фомина, Стас Тыркин, Денис Корсаков, газета «Комсомольская правда»