Пресса

• 1987
  
• 1990
  
• 1991
  
• 1993
  
• 1995
  
• 1996
  
• 1997
  
• 1998
  
• 1999
  
• 2000
  
• 2001
  
• 2002
  
• 2003
  
  • Январь
  • Февраль
  • Март
  • Апрель
  • Июнь
  • Июль
  • Сентябрь
  • Октябрь
  • Ноябрь
  • Декабрь
• 2004
  
• 2005
  
• 2006
  
• 2007
  
• 2008
  
• 2012
  
• 2009
  
• 2010
  
• 2011
  

Порнокино: хор замученных детей

• 

Порнокино: хор замученных детей

Томас Хюрлиман «Синхрон». Режиссер — Миндаугас Карбаускис. Театр-студия О.П. Табакова

...Да у них должны, должны быть характеры, мелкие щетинистые бесы в косметичках, неповторимый рельеф дребезга в голосе, шрамы и ушибы! В пьесе известного (в России, впрочем, поставленного впервые) швейцарского драматурга Томаса Хюрлимана «Синхрон» (2001) — шестеро персонажей. Каждая судьба — в анкетном изложении — сюжет для драмы.

Папа Цумпе (Алексей Золотницкий) кротко женился на желчной маме Цумпе (Наталья Кочетова), хотя всю жизнь любил кузена Перси и хотел бежать к нему в Трансвааль (Перси в Африке разгонял тоску, охотясь на львов). Мама Цумпе, изгоняя тень кузена из мыслей папы Цумпе, пришла в итоге к рассеянному склерозу (возможно, то было самое надежное вытеснение). И это счастье: мама Цумпе, запертая болезнью в квартире, все смотрит порнофильмы по ночному ТВ. Но никогда не узнает порнозвезду — свою дочь Сибиллу…

 А папа Цумпе дочь узнает. И знает, что Сибилла (Полина Медведева) с ее тонким лицом и невротическими причудами гордой девочки-гимназистки сменила амплуа после неудачного дебюта в легендарном Венском Бургтеатре и попытки суицида по прочтении рецензий. Папа знает и самое страшное: у дочери — столь же напряженные, как у него, отношения с кузеном Перси...

 А некто Фрунц (Никита Зверев) прикован тяжкой любовью без взаимности к Сибилле и к музе Талии: он долго и упорно писал комедии, так и не увидевшие подмостков. Теперь он ночной портье и кое-где подрабатывает.

А седой, обрюзгший герр Майер-Квасси действительно был прежде большим актером. Он когда-то потряс Фрунца чтением Рильке в Геттингенском университете: именно в тот вечер студент Фрунц понял свое призвание...

А теперь Фрунц, Сибилла и Майер-Квасси с подругой Эльфи (Ольга Блок-Миримская) вчетвером занимаются озвучкой порнофильмов. Эльфи топает ботинками трудолюбиво, как пони (это бег фавна за нимфой). Майер-Квасси, скрывая похмельную расслабленность, хрипит в микрофон: «Я хочу трахнуть тебя, бэби...»

Сибилла умеренно взвизгивает и аккуратно уточняет, куда ее трахнуть. Кто-то кашлянул. Дубль третий и седьмой: Майер-Квасси хрипит, Сибилла взвизгивает... Режиссер (и он из интеллектуалов) тоскливо цитирует Хайдеггера, напоминает труппе, как нужна их работа обществу, грозит выкинуть мизераблей на улицу. Пошел дубль восьмой. Что-то упало. Пошел дубль девятый. Ужас? Да нет. Спокойствие сохраняют все. Вплоть до зрителя.

Драму здесь не ставят. Странен дистиллированный текст. Странны дистиллированные голоса актеров (мхатовская школа явно не подготовила их к работе на передовых рубежах порнокино и бессюжетной драматургии).

В бесстрастии героев «Синхрона» — глубокая, беспамятная, склеротическая отключка от всех мыслимых оценок своей судьбы. Полная амнезия прежних ценностей (все они что-то вытеснили, подобно маме Цумпе). Да и были ли эти ценности? А был ли Рильке? Отец не проклянет блудную дочь. Майер-Квасси не забьется в судорогах а-ля Эдмунд Кин, оплакивая гений и проклиная беспутство. Что же до любви: они абсолютно взаимозаменяемы, эти люди! В Венеции, на Пьяцце, в свадебном путешествии — с разрывом в двадцать лет — две пары произносят те же комплименты и упреки друг другу.

 А Официант (Андрей Смоляков), Белый Пьеро «Синхрона», мечется между их столиками, прыгает из эпохи в эпоху, путая сдачу — лиры и евро.

Какая печальная IKEA душ-трансформеров, собранных из стандартных деталей (точно как и единая декорация квартиры-отеля-порностудии). Депрессия так глубока, что персонажи Хюрлимана предпочли забыть, вытеснить все, что отличало их друг от друга. Нет целей. Нет ценностей. Нет табу. В «белом абстракционизме» безжизненного и безжеланного бытия и актеры истаивают, как тени (исключение — блаженный и убогий Белый Клоун Смолякова, точно забредший сюда из другой пьесы).

И весь «Синхрон» чуть напоминает некий «белый зал № 25» в IKEA — с вежливыми, тускловатыми вещами, вытеснившими из сознания само понятие «ручная работа». (И такое вытеснение — ноу-хау этих вещей, их видовая черта, их гордость).

Талантливый режиссер Миндаугас Карбаускис, возможно, забрел в этот зал по причине молодого любопытства ко всему непривычному.
       
                                                                                                                                                                 Елена Дьякова, газета «Новая газета»