Экстремал с душою ребенка

Экстремал с душою ребенка

Ни для кого не секрет, что Олег Табаков внимательно и трепетно относится к молодым дебютантам, способствуя их творческому становлению и успеху. В «Табакерке» действительно молодая труппа, обновляющаяся с завидным постоянством. Владимир Машков и Александр Назаров, Сергей Безруков и Евгений Миронов, Егор Бероев и Марина Зудина, Дарья Мороз и Никита Зверев, Виталий Егоров и Денис Никифоров. Начинающим артистам Олег Павлович предоставляет отличную возможность проявить свой талант, доверяя главные роли и интересную работу. Виталий Егоров — неоднозначный князь Мышкин в «Идиоте» и обворожительный виконт де Вальмонт в «Опасных связях», яркий художник в «Старом квартале» и бесшабашный Левка в «Страстях по Бумбарашу», ненормальный пациент в «Психе» и аристократичный барон в «На дне», белый клоун в «Смертельном номере» и сексуальный Натан в «Песочном человеке».

 — Вы закончили курс Олега Павловича Табакова в Школе-студии МХАТ в 1994 году, но он взял вас в театр уже в 1993-м. По каким критериям он отбирает актеров?

 — Методика проста. Табаков приглашает в спектакли своих студентов, сразу же пробуя их на профессиональной сцене. Меня он пригласил еще на третьем курсе в «Страсти по Бумбарашу», «Матросскую тишину» и «Смертельный номер». После «Смертельного номера» официально предложил войти в труппу театра. Табаков, как он сам себя называет, «селекционер», он отбирает крупные, дородные фактуры, дающие в перспективе хорошие всходы. Но сам при этом создает все условия, нужные для успешного взращивания. В то же время он никогда не будет затягивать отношения во время учебы, если поймет, что не сможет студента научить ремеслу и в дальнейшем дать ему работу. В таких случаях Олег Павлович говорит: «Ты человек способный, но лично я не смогу тебе ничего дать». И люди совершенно спокойно переходили в другие учебные заведения, заканчивали их и работали в других театрах.

 — Вы лауреат премии «Чайка» за 1997 год в номинации «Прорыв». Как вы прокомментируете слова своего мастера: «…Он очень раним, он сомневается в успехе, которого явно добился… он умеет обрезать хвосты своих успехов. Он умеет начинать с чистого листа». Вас действительно не удовлетворяет то, чего вы добились на сегодняшний день?

 — Я доверяю Олегу Павловичу, у нас с ним взаимная любовь, и дай Бог, чтобы она продолжалась как можно дольше. А то, что я имею сейчас — это счастье, которым очень дорожу.

 — В вашей карьере присутствовала доля везения или только труд и упорство? Наверное, немаловажную роль сыграл и тот факт, что вы родом с Украины?

 — Стало аксиомой, что люди, приехавшие из провинции, — более настырные, быстрее всего добиваются. Думаю, доля истины в этом есть. Лично мне, несмотря на мое желание и труд, конечно, еще и повезло. Я ощутил это, когда поступил в театральный вуз, ощущаю сейчас и, уверен, буду ощущать в будущем. Во-первых, мой счастливый случай в том, что мама отвезла меня в большой город, где я должен был заниматься музыкой. И я очень благодарен ей — она не стала препятствовать тому, что я выбрал театр. Может быть, она согласилась, потому что это было мое первое самостоятельное решение. Потом я служил в театре Советской Армии, после чего должен был уезжать в родной город. Но неожиданно узнал, что происходит добор на курс у Олега Павловича. Я мчусь на экзамены и поступаю — разве это не везение?!

 — Вы умеете создавать на площадке полярно различные образы — от трагического художника Рассиньоля из «Старого квартала» до изысканного драматурга Пьетро Дегани в «Сублимации любви». Ваш сокурсник и артист вашего же театра Женя Миронов любит искать характеры среди окружающих. А как вы работаете над ролью, откуда берете своих персонажей?

 — (Смеется.) Во-первых, профессия такая — артист. Я больше чем уверен, что хороший артист может играть все. Если в себе покопаться, то можно найти столько всего, о чем даже и не задумываешься. Конечно, я наблюдаю за людьми — нас так учили, это неотъемлемая часть профессии. 

 — Специально выходите в мир, в люди, в «Чебуречную»?

 — А зачем специально? Иду ли по улице, на рынок или оплачивать квартиру, я непроизвольно наблюдаю за нормальными, обыкновенными людьми, у которых свои проблемы и своя жизнь.

 — Всем известно, что настоящие актеры в жизни практически не играют. Вы четко разделяете сценическую жизнь и реальную или бывает, что вы в жизни заигрываетесь?

 — Конечно же, я разделяю эти жизни, потому что я здоровый человек с нормальной, здоровой психикой. Я не понимаю людей, которые заигрываются в жизни. К примеру, сегодня на сцене я князь Мышкин. И что?! Я, Егоров Виталий, прихожу домой и продолжаю быть Мышкиным?! Бред! Если вдруг я заиграюсь, надеюсь, что мои друзья скажут мне об этом.

 — Психологи говорят, что артистами становятся люди, стремящиеся привлечь к себе внимание. Сцена — идеальное место для самоутверждения. Вы согласны? И от чего зависимы вы?

 — На сцене я ничего никому не доказываю и не жалуюсь. На сцене мне хочется поделиться, а кто как это будет воспринимать — то ли сочувствовать, то ли осуждать — неважно. Главное — спровоцировать зрителя на эмоции, хорошо бы на неоднозначные, чтобы вышел после спектакля и задумался о чем-то важном.

 — А как насчет славы? Для вас это важно?

 — Насчет славы — я этого не понимаю.

 — А ради чего все?

 — Ради чего играешь? Театр — это такая болезнь, которой если заболел, то надолго, если не навсегда. И пока не придумали от этой болезни никаких таблеток, и не нужно ничего, потому что болеть такой болезнью приятно.

 — На сцене вы играете с замечательными артистами — Олегом Павловичем Табаковым, Евгением Мироновым, Мариной Зудиной, Андреем Смоляковым и другими не менее талантливыми людьми. Свойственно ли вам чувство зависти к коллегам? От каких человеческих пороков вы бы хотели избавиться?

 — Чувство зависти? Мне повезло, я попал в такой театр, где таких чувств просто нет. Мною движут другие чувства — желание работать, сделать что-то новое, преодолеть очередной барьер. Когда я прихожу на спектакли своих коллег, мне становится приятно от увиденного. Сижу и думаю: «Ах, какая замечательная работа, ах, как это хорошо сделано». А чувство зависти… да, оно возникает, но чувство это хорошее, эдакое чувство белой зависти. В нашем театре есть одна очень важная вещь — коллега может порадоваться за успех друга. Еще когда я учился — повезло, на курсе была дружеская, здоровая атмосфера вплоть до выпускного 1994 года. С Лешей Дубининым, Димой Бобровым, Андреем Севастьяновым, Олесей Поташинской, Дашей Юрской мы до сих пор дружим и ходим друг к другу на спектакли.

 — Суеверны ли вы? Есть ли какие-нибудь свои приметы перед спектаклем?

 — У всех есть приметы, у актеров тоже: если рукопись роли упала, на нее надо сесть. Но если, к примеру, черная кошка перебежала дорогу, я, конечно, вряд ли отменю спектакль. Даже если приснился дурной сон, стараюсь его перевернуть себе на пользу.

 — Вы служите в репертуарном театре. Но, простите за грубую банальность, профессия артиста — продажна. Не возникало ли соблазна поработать в антрепризном жанре?

 — Считаю, что антреприза — это хорошо. Прежде всего потому, что артисты могут выбрать себе то, что им подходит. Лично меня антреприза мало интересует. Во-первых, много работы в «Табакерке», я занят в 15 спектаклях, причем роли совершенно разные. Во-вторых, антреприза — это деньги, а у меня даже и этой потребности нет. Олег Павлович все так мудро устроил, что у него в театре артисты получают очень хорошие деньги. Если говорить о замкнутом микроклимате внутри коллектива, то этой проблемы тоже нет. Недавно я сыграл в «Антигоне», где общался с совершенно новыми артистами. Конечно, если возникнет какое-то суперинтересное предложение, я подумаю. Но у меня будет одно-единственное условие: я должен сочетать новую работу с основным театром, потому что главное для меня — «Табакерка».

 — Как вы думаете, когда талантливому человеку создают тепличные условия, как это влияет на творчество?

 — Не знаю, можно ли наши условия назвать «тепличными». Иногда нужна буря, иногда спокойствие. Когда я смотрю шедевр кинематографа, то не думаю, были ли созданы тепличные условия для актера или нет, меня это мало волнует. Для меня очень важны дом, уют. В своей небольшой квартире я постарался устроить все так, чтобы чувствовать себя комфортно, чтобы у каждой вещи было свое место. Сумбур, суета — все остается за дверью, дом для меня — спокойствие и безопасность.

 — Как вы снимаете психологические стрессы и спасаетесь от суеты? Где любите отдыхать?

 — К сожалению, на отдых очень мало времени. Дачи у меня нет, к друзьям ездить не особенно люблю. Но вот у себя на Украине вдруг занялся строительством дома и понял, что в Москве мне этого не хватает. Подумываю о доме за городом. Неожиданно для меня самого возникла такая потребность. А вообще, от настроения зависит, как я захочу провести свое свободное время.

 — И все же — как?

 — Могу пойти куда-нибудь с друзьями поужинать. Но чаще всего мне хочется побыть одному. Слушаю музыку, читаю.

 — Есть для вас незыблемые ценности?

 — Мама, наверное. Это самое главное. О чем-то другом можно долго говорить, но, так или иначе, все в жизни меняется и все проходит. Для меня самое главное — мама, моя семья.

 — Если покопаться в себе, от чего бы вы хотели избавиться…

 — (Не дав закончить вопрос.) От лени. Я такой ленивый, просто жуть! 

 — Что бы хотели пожелать молодым людям, только начинающим свой путь в жизни?

 — Человек — это то, что он о себе думает. И... каждый видит то, что хочет видеть. Думайте о себе, о людях вокруг и о мире хорошо, тогда у вас все обязательно получится.

Ирина Карпова, журнал «Студенческий меридиан»