Сентябрь

• 

Нам Пушкин строить и жить помогает

Нам Пушкин строить и жить помогает

Премьера московского Театра имени Ермоловой

Это происходит на Тверской улице, в самом центре великого театрального города. Виталий Безруков (в прошлом известный актер) написал романтическую драму; его сын Сергей Безруков, находящийся на пике популярности молодой артист, исполнил в ней главную роль. Называется романтическая драма «Александр Пушкин».

Написал и написал — дело семейное. Отец любит сына, сын любит отца, посторонним лезть в их взаимоотношения грешно. Но тут они вынесены на публику (зал Театра Ермоловой вмещает человек семьсот) — и можно поручиться, что ничего подобного они еще не видели.

Пушкин, как известно, наше все. В советские времена он был официозным идолом, неявным предшественником марксизма-ленинизма: Пушкин будил декабристов, декабристы — Герцена, Герцен развернул революционную агитацию, она разбудила Ленина. Так — дедка за репку и жучка за внучку — выглядела отечественная история в представлении среднестатического выпускника советской средней школы. Судя по всему, эта картина крепко запала в душу автора пьесы — Пушкин у него так и рвется принять участие в революции. Ее обогатил еще один, вычитанный в умных книгах мотив: Пушкин, оказывается, тоже... Как бы это сказать помягче? Ну, предположим, так: великий был человек, а все равно занимался сексом.

Об этом Виталий Безруков написал пьесу, вокруг этого вертится и спектакль.

Сергей Безруков — артист обаятельный. Пшеничные волосы, светлые глаза, сияющая улыбка: здесь доброму молодцу пришлось играть внука арапа Петра Великого, красотой, как известно, не отличавшегося. И Сергея Безрукова покрасили, нацепили на его красивую голову парик и бакенбарды, на симпатичный русский нос приклеили толщинку. В результате появилось странное, ни на что не похожее создание: маленький, темненький, мохнатый персонаж разговаривает густым, напевным голосом, живо напоминающим юного Ланового, и скачет по сцене, как маленькая обезьянка.

К нему в Михайловское приезжает огромный и дикий, заросший густой бородой — в Театре Ермоловой он, очевидно, начал готовиться к каторге загодя — лицейский друг, декабрист Иван Пущин (артист Сергей Покровский). При виде маленькой и сдобной Арины Родионовны (народная артистка России Елена Королева) Пущин крякает от радости — «старушка дряхлая моя!» — и с громким уханьем начинает старушку тискать. Поприветствовав бабушку, откушав картошки и крепко выпив за Русь, декабрист отправляется спать с крепостными девушками (Александр Сергеевич подложил ему двух сразу). А потом, естественно, мчится на Сенатскую площадь: девки у тебя, брат Пушкин, хорошие, но дело не ждет.

Затем следует сцена с нервничающим и брюзжащим отцом (Сергея Львовича Пушкина играет сам Виталий Безруков), а после начинают бить барабаны — Александра Сергеевича требуют в Петербург. Там его встречают царь Николай I (артист Николай Токарев изо всех сил изображает августейшее коварство) и Бенкендорф заслуженного артиста России Виктора Саракваши, тоже поросший бородой.

Очевидно, это режиссерская метафора — каторжник он, а не шеф Отдельного корпуса жандармов и главный начальник третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии.

После разговора с Пушкиным император, как известно, сказал, что ему удалось поговорить с умнейшим человеком в России. А сам поэт вел себя так свободно, что, увлекшись разговором, присел на край стола — это было неслыханным нарушением этикета. Здесь же прямой, как аршин, и такой же скованный Николай I плетет маловразумительную, но явно черную сеть, а Пушкин стоит по струнке и трагически поблескивает глазами: содержание их разговора в мемуарах не отражено, и автору пьесы пришлось полагаться на собственные силы.

Александр Сергеевич оттянется позже, в борделе. Бандерша (ей обернулась мадам Ленорман) нагадает ему смерть от руки «белого человека», затем он выиграет в карты сто шестьдесят тысяч (Виталию Безрукову поможет «Пиковая дама» — в ход пойдут история о бабушке и Сен-Жермене и также хрестоматийные тройка, семерка, туз). Тут же, среди одетых в белые кисейные шаровары девиц, Пушкин будет стреляться с лысым шулером с десяти шагов.

Впереди еще много интересного, но мы на этом закончим. Автор путешествует по пушкинской биографии, трактуя ее в меру своего разумения (вспоминается древний анекдот об учителе, написавшем роман из жизни высшего света: «Графинюшка, очисти селедочку для дорогого гостя!»). Пушкин, требующий, чтобы ему дали револьвер, с таким же успехом мог бы попросить «шмайссер», да и жандармов на Руси в 1825 году еще не было... Но это, пожалуй, не главное.

Такая отчаянная, ни с чем несообразная вампука на московской сцене не появлялась уже лет двадцать: Виталий и Сергей Безруковы выпустили замечательную карикатуру на Пушкина и официозное пушкинолюбие. Хотели они как лучше, а получилось, как в их романтической драме: Александр Сергеевич начинает за здравие у императора в Зимнем дворце, а заканчивает свой день в борделе.

                                                                                                    Алексей Филиппов, «Известия» 

Пушкин вышел на Тверскую

Пушкин вышел на Тверскую
«Александр Пушкин» в Театре Ермоловой

Московский театр имени Ермоловой показал премьеру спектакля «Александр Пушкин» с Сергеем Безруковым в главной роли. Пушкинистов ждет мученическая смерть, а простых зрителей — штука посильнее, чем пережитые три года назад юбилейные торжества в честь поэта. Во всяком случае, обозреватель Ъ Роман Должанский с тех пор подобного не видел.

Кинокритикам, конечно, проще. У них есть премия «Золотая малина», и они могут хотя бы мысленно номинировать на нее некоторые произведения, которые доводится смотреть. В мире театра пока еще не учредили «Золотую клюкву», а зря. Можно было бы воображать себя экспертом этой премии. Потому что досмотреть до конца четырехчасовой спектакль «Александр Пушкин» можно только в трех случаях: если вам это приходится делать по долгу службы, если вы не уважаете себя и если на сцене играют ваши близкие, которым вы готовы простить все.

Родственные связи в данном случае имеют решающее значение. Актер Виталий Безруков решил, что его сын Сергей должен непременно сыграть Александра Сергеевича Пушкина. Ну, или сын упросил папу подарить ему солнце русской поэзии, теперь уже неважно. Факт тот, что Безруков-пэр сочинил пьесу «Александр Пушкин» и поставил ее, а Безруков-фис сыграл заглавного героя. Сие драматургическое произведение представляет собой комический гибрид школьных банальностей о Пушкине и нелепых фантазий о нем. Как будто некую кондовую советскую пьесу о затравленном самодержавием народном поэте усиленно переписывали и насыщали всякими пикантностями.

Вот, например, жандарм приходит к сестре Натали Александре и шантажирует девушку, предъявив найденный в постели Пушкина ее нательный крестик. Или вот еще — к вопросу об истории создания «Пиковой дамы». Развязку этой повести, по Безрукову-старшему, Пушкину подсказал случай в публичном доме. Отыгрывая прямо в доме терпимости карточный проигрыш своего друга Нащокина, он ставит на тройку, семерку и туз, а потом торжествующе кричит сопернику: «Дама ваша убита!» Тот поначалу хватается за пистолеты, проститутки визжат, но бузотер промахивается, а Пушкин его щадит и отказывается от ответного выстрела. Помилованный картежник узнает в сопернике великого поэта и бухается ему в ножки.

Впрочем, и канонические сцены пушкинского жития построены в духе вышеописанной комбинации. Скажем, приезд Пущина в Михайловское. О чем говорят лицейские друзья? Либо — грудь колесом, блеск в глазах — о Родине и свободе, либо — сальные усмешки, недвусмысленные жесты — о девках. Две крепостные, отмытые в бане, уже дожидаются Жано в постели, а третья, вовсю беременная, предъявляется Пушкиным другу в качестве доказательства его деревенских подвигов. Сцены, в которых три сестры Гончаровы ругаются как мордасовские мещанки, Бенкендорф с выражением читает Николаю «Я помню чудное мгновенье», а Дантес едва не заваливает Натали на диван в ее же доме, да тут вбегает кудрявый муж, опускаю за нехваткой места. Словом, если у вас есть знакомый пушкинист, которому вы почему-либо желаете смерти, порекомендуйте ему творение семьи Безруковых.

Добро бы здесь хотя бы просматривались претензии на желание очеловечить и приземлить идола, или на абсурдистский юмор в духе Хармса, или на постмодернистское вышучивание мифологизированного сюжета. Но «Александр Пушкин» сделан, с одной стороны, на полном серьезе, а с другой — вне каких-либо театральных координат, вне представлений о языке и жанре. Плоды одичания незаметно вызрели из плодов просвещения. Хотя некоторая гармония все же присутствует: как спектакль-дилетантская проделка Театра имени Ермоловой вполне конгениальна тексту. По сцене ездит громоздкая и аляповатая гора бутафории, какую уже много десятилетий в приличном театральном обществе не показывают. Излишне сообщать, что время от времени персонажи читают стихи из хрестоматии, иногда под тревожную музыку. Играют все как бог на душу положит, то есть каждый дует в свою дуду. Может ли еще вконец исхалтурившийся Сергей Безруков прилично сыграть вообще что-либо, сказать по этому спектаклю трудно. В актере есть живость и задор, ему идут кудри и бакенбарды, но лицо главного героя почему-то кажется резиновой хэллоуиновской маской, которую надо стянуть. Не случайно, кстати, даже жена называет героя по фамилии. И сколько бы персонажи ни зачитывали Сергею Безрукову стихи Пушкина, даже из десятого ряда видно: человек сам не верит, что он это сочинил. 

Понятно, что замшелый и непопулярный Театр имени Ермоловой готов на все, чтобы привлечь к себе внимание. Но ведь и в таких условиях должны выжить какие-то вменяемые персоны, хоть бы и худрук, народный артист СССР Владимир Андреев. Впрочем, он значится в программке как один из исполнителей роли Сергея Львовича Пушкина, а значит, спросить у него поздно. Ну кто-то другой же должен быть в этом бюджетном культурном заведении, кто читает пьесы, зовет режиссеров, заботится о качестве продукции, то есть о репутации театра. Не проходной же двор, в конце концов, не клуб в бесперспективном селе, а двести метров от Кремля, да и перед тенью бедного Мейерхольда, в этих стенах когда-то работавшего, предстать когда-нибудь придется. Мало ли ходит по свету активных графоманов, лепящих на бумагу километрами всякую ахинею, хоть бы и про великих писателей. Мало ли в городе одержимых непрофессионалов, предлагающих режиссерские услуги. Мало ли отцов, ослепленных любовью к своим чадам. Конечно, тех, в ком все перечисленные симптомы складываются в единый анамнез, не так много. Видимо, только это может служить гарантией того, что зрелища, подобные «Александру Пушкину», будут оставаться единичными очагами культуры.

Роман Должанский, газета «Коммерсант»

Да никакой ты писака!

Да никакой ты писака!
Артист Безруков сыграл в Театре им. Ермоловой поэта Пушкина

У известного артиста Сергея Безрукова есть папа, менее известный артист Виталий Безруков. И вот этот самый папа написал пьесу о Пушкине, которая так и называется «Александр Пушкин». Написал и написал. Когда я студенткой проходила практику в литчасти «Современника», мне рассказали об одном грузчике, который написал и прислал в театр аж тридцать пьес, причем одну из них о Гоголе. Но грузчику в отличие от папы Безрукова не повезло. Ни одно из его произведений не было воплощено на сцене, потому что он, как несложно догадаться, ошибся адресом. Все свои пьесы ему надо было приносить в литчасть Театра им. Ермоловой. Вот папа Безрукова своего «Пушкина» принес, и это его сочинение не только приняли к рассмотрению, но и разрешили самому же его и поставить. Папа не заставил долго себя ждать и сразу же поручил роль Пушкина сыну, тем более тот уже имеет в этом деле некоторый опыт — не так давно он сыграл на ермоловской сцене другого любимого народом поэта, Сергея Есенина, за что получил Госпремию. 

При создании своего пространного (четыре с лишним часа сценического времени) и многонаселенного (Николай I с Бенкендорфом, Дантес с Геккереном, Пущин с Нащокиным, а так же Арина Родионовна, семейство Гончаровых, обитательницы борделя и т.д.) произведения Безруков-старший пользовался, судя по всему, тремя основными источниками — школьными учебниками, статьями из энциклопедических словарей и рассказами о Пушкине Даниила Хармса. Будучи свято уверен в высокой степени надежности всех трех источников, автор позволял себе смелые контаминации оных, вкладывал цитаты из словарей и учебников в уста персонажей и обильно пересыпал их цитатами из самого поэта. Ну например. Приезжает к томящемуся в Михайловском Пушкину Пущин — поздоровались, и не теряя времени, стали читать на авансцене: «Пока свободою горим, пока сердца для чести живы…» Тут няня Арина Родионовна входит, а Пущин, не будь дурак, сразу же ей и говорит: «Выпьем с горя, где же кружка…» Прозревая будущее, лицейский друг великого поэта обнаруживает неплохое знание «Маленьких трагедий» и других не написанных пока произведений поэта, что лишь способствует установлению еще более теплых отношений между давнишними приятелями. Прочие персонажи знают творчество Пушкина несколько хуже, но искупают это обстоятельство огромным уважением к Александру Сергеевичу. «До тех пор пока Наташа не вышла за вас замуж, мы мало читали Пушкина», — говорит Пушкину сестра Гончаровой Екатерина, от избытка чувств обращаясь к своему родственнику сразу во втором и третьем лице.

Особенный интерес, без сомнения, должна вызвать в творении Безруковых сцена неожиданной встречи великого русского поэта и друга его Нащокина. Дело было так. Сначала Пушкин встретился с Николаем и Бенкендорфом. Они к тому времени уже успели в не самых изысканных выражениях обсудить ветреного пиита — Бенкендорф рассказал царю, что Пушкин написал «Гаврилиаду», и прочитал ему вслух «донжуанский список», а сам царь не преминул сообщить шефу тайной полиции, что Пушкин — «первый профессиональный русский литератор, зарабатывающий на жизнь собственными сочинениями». Тут пришел и сам Пушкин. При виде вольнодумца Николай с Бенкендорфом раздухарились и начали демонстрировать беспощадный деспотизм царской власти (Николай даже цинично заметил, что Пушкину «предстоит освоить широкое поле литературной деятельности в области чистого искусства»). Не вынеся надругательства, поэт быстрехонько сбежал от царизма в бордель, отчего-то напоминающий в спектакле бахчисарайский фонтан. Там-то и случилась его удивительная встреча с Нащокиным. Дело в том, что Нащокин занимался в борделе не прямым для посетителя борделя делом, а играл в карты. Оказывается, у Нащокина был приятель, у которого была бабушка, которая знала самого Сен-Жермена, и вот таким сложным путем Нащокин узнал о верных трех картах. Пришел в бордель, поставил на тройку — выиграл, поставил на семерку — выиграл, поставил на туза, а ему говорят: «Ваша дама бита». Так Нащокин проигрался и к моменту прихода Пушкина был еще печальнее самого поэта, только что лицезревшего царскую власть во всей ее неприглядности. Великий русский поэт не был бы великим русским поэтом, если бы оставил Нащокина в беде. Он постучался в соседнюю дверь, из которой вышли два хмыря, и говорит: «Хочу с вами играть. Вот деньги», — достает внушительных размеров пачку и тут же на тройку поставил, на семерку и на туза, и все три раза выиграл. Деньги Нащокину отдал, а хмырям говорит: вы, говорит, шулера, я вас на дуэль вызываю. Тут же, не отходя от борделя, Пушкин и один из хмырей стреляются с семи шагов. Хмырь промахивается, выстрел остается за Пушкиным, и тогда жалкий и трусливый картежник хлопает себя по лбу, громко пукает от страха и кричит: «Да это же Пушкин, — кричит, — не признал я тебя, дурень. Не погуби — дети малые». Пушкин, широкий человек, незадачливого дуэлянта прощает и, обнявши Нащокина, отправляется к нему домой. Тем паче что жена Нащокина уже приготовила им там горячего чаю.

О том, как Пушкин с Натали танцуют на балу под музыку своего знаменитого современника Георгия Свиридова, как непросто складываются у поэта отношения с прощелыгой Дантесом и сестрами Гончаровой, как огорчен был человек и гражданин Пушкин подавлением восстания декабристов, я рассказывать не буду. Литературоведы, психотерапевты, любители кэмпа, чиновники, ведающие госпремиями, и вы все, дорогие читатели, должны увидеть произведение папы с сыном собственными глазами. Этот документ эпохи, идущий в нескольких десятках метров от Красной площади нельзя пропустить. Хотя бы потому, что оно совершенно опровергает знаменитую строчку Хармса, на которого так понадеялись Безруков-fils и Безруков-pere: «Трудно сказать что-нибудь о Пушкине тому, кто ничего о нем не знает». Именно тому, кто не знает, как раз и не трудно.

Марина Давыдова, газета «Время новостей»