Все там будем

Все там будем
В. Шендерович. «Два ангела, четыре человека». Режиссер В. Сторчак

В давней теперь истории с разделом НТВ есть один положительный момент. Благодаря неожиданно образовавшемуся тайм-ауту Виктор Шендерович дописал пьесу, сдержав тем самым слово, данное старшему коллеге Григорию Горину. Олег Табаков тут же поставил эту пьесу в репертуарный план, таким образом, бывший студиец-восьмиклассник табаковской студии при Дворце пионеров вернулся в родной театр в качестве драматурга. Завербованный на службу актуальной сатиры, вынужденный каждую минуту держать руку на пульсе, сам Виктор Шендерович предпочитает сюжеты универсальные. «Два ангела…» — остроумная притча о жизни на пороге смерти: порог этот никто не переступил, но острый вкус жизни почувствовать удалось. И увидеть ее всю за одну минуту, как перед смертью и положено. Один из «небожителей» (Некто Стронциллов — Михаил Хомяков) — падший ангел, «чьи крылья отпали в процессе эволюции», обречен стать человеком. На землю прибыл с последним «ангельскимх делом» — подготовить сопроводительные документы в Царство Небесное на потенциального покойника — бизнесмена средней руки, среднего возраста (Иван Пашкин — Александр Воробьев), который за жизнь цепляется отчаянно.

Сюжет движется, как акробат на батуте,  то вверх, к вечным вопросам, то вниз, к остроумным современным зарисовкам. С быстротой достаточной, чтобы не завязнуть ни в злобе дня, ни в размышлениях о смысле жизни. «Небесное и гземное» зарифмовано, как в поэме. Божье провидение — с компьютерной программой (сайт www.vsetambudem.ru). Богоборчество — с диссидентством. Небесная канцелярия — с административными проволочками. Ангел-ликвидатор, который борется за смерть, — с врачом-реаниматором, сражающимся за жизнь («Реаниматоры — бич божий!»). Картины ада — с экскурсами в историю (каждый из грешников получает по заслугам: так, например, Цезарь правит в каморке тараканами, а Геббельс живет среди евреев, которые его не замечают).

Пьеса хороша именно этими крутыми виражами, отточенным слогом и щемящими интермедиями вроде такой. Озлобленный падший ангел, эволюционировавший от диссидента до квартирного жулика, слышит Армстронга, и лицо его светлеет. «А-а, этого я знаю. Он у нас в раю по субботам поет».

А еще тем, что в ней, как говорится, есть что поиграть актерам. Алексею Гришину (нотариус), Павлу Ильину (врач), Александру Фисенко (санитар) и Алексею Золотницкому (ангел-ликвидатор) достались небольшие роли сродни гротескным маскам. Зато на долю персонажей Михаила Хомякова и Александра Воробьева выпало столько переживаний, перепадов настроения и смен ситуаций, что только выдержи. К концу ночи становится ясно — хоть ангела из человека не получится, зато разбудить человека в самом неприглядном типе очень даже можно.

Р. S. Олег Табаков задался самой правильной целью - завалить всех работой. Премьеры в обоих его театрах выходят в режиме социалистического соревнования: «Два ангела, четыре человека» — вторая за январь премьера в «Табакерке». Постепенно каждый из его актеров получает по крупной интересной роли — в данном случае Александр Воробьев. А самый неожиданный персонаж в этом раскладе — режиссер Валерий Сторчак, который несколько последних лет боролся с культурной политикой московской мэрии и театральными олигархами с помощью митингов и листовок. А теперь вот взял и поставил качественный спектакль, изящно «умерев» в актерах и драматурге. Так что трудотерапия для театральных людей — самое верное лекарство.

Ольга Фукс, газета «Вечерняя Москва»