Триллер имени Гофмана
-
-
Триллер имени Гофмана
Александр Марин порадовал зрителей
и не обидел автора
«Песочный человек» Гофмана вышел в «Табакерке» под Новый год.
И лучшее время для этой премьеры найти было трудно. Александр Марин, режиссер,
не пользующийся громкой известностью, но работающий интересно, ровно
и очень достойно, выпустил спектакль, который смотрится как высококлассный
голливудский фильм. И никакого подвоха в этом сравнении нет.
Час тридцать пять минут сценического времени, стремительный и нервный,
захватывающий зрителя ритм, знакомое с детства ощущение страшной
и захватывающей сказки — «Песочный человек» Александра Марина
попадает и в жанр, и в тенденцию, которая становится все очевиднее.
Театр выдержал конкуренцию и с телевидением, и с кино.
Он живет по своим законам, и театральные залы полны.
Но сцена понемногу начинает приспосабливаться к законам нового
восприятия — сегодняшнего зрителя не утомит только очень хороший
двухактный спектакль, его нервы притупились, и воздействовать на них
нужно резко, неожиданно и сильно.
Традиционный, неспешный психологический спектакль с паузами, подтекстом
и настроением должен быть сделан на высочайшем уровне, посредственный
театр в нынешней жизни мертв. Александр Марин пошел другим путем:
он определил жанр своей премьеры как «триллер» — и зрители
увидели именно то, что обещал режиссер. Самым приятным оказалось то, что
в результате не слишком пострадал и Гофман, хотя в своей
инсценировке Марин и обошелся с его текстом достаточно жестко.
Но ему — и это большая удача спектакля — удалось поймать
дух Гофмана, странную и причудливую атмосферу его прозы. С выбранным
жанром спектакль «Табакерки» совпал именно из-за этого: Марин окрестил его «триллером
времен Просвещения», хотя «романтический триллер» было бы вернее.
Два брата любят одну девушку. Тот, кому она отвечает взаимностью, одержим
воспоминанием о страшном песочном человеке, будто бы убившем его
отца, и картиной, которая ему никак не дается, — он рисует
свою любовь, но не может поймать сходство. Художник уезжает
в Нюрнберг учиться рисованию у знаменитого профессора, и тут
начинается чертовщина с ожившими куклами и человекоподобными автоматами.
Песочник оказывается живее живого: когда-то его создал отец зачарованного
юноши, а хитрый и злой монстр, воплощение всего худшего, что может
быть в человеке, в благодарность прикончил своего творца.
Монументальный и напыщенный профессор изящных искусств (Павел Ильин)
кажется злой пародией на романтического гения: грудь колесом, густой
голос, широкий жест, общее изнеможение после вдохновенного творческого
акта — проведенной на бумаге прямой линии. Чуть позже
он превратится в такого же прямолинейного и ходульного
романтического злодея: за ним, собирающимся лишить бедного художника глаз,
стоит кукольник Коппелиус (Дмитрий Бродецкий), нагло юродствующий, быстрый
и пластичный, как ртуть, песочный человек. Злой шут кривляется, несет
какой-то вздор об общем знакомом, сперва умершем, а затем приславшем
ему вздорное письмо. И ощущение страшной тайны сгущается.
Ночью на художника повалятся куклы, его чемодан распахнется
и в нем вспыхнет свет, затем из него посыплется какая-то мишура,
по сцене промчится увешанный куклами Коппелиус — это сон, но его
трудно отделить от яви. Глаза героя достанутся прекрасной кукле:
он влюбится в нее и покончит с собой, и песочник
создаст похожий на несчастного как две капли воды движущийся
и говорящий автомат… Виталий Егоров, играющий художника, работает очень
интересно. Это единственный по-настоящему живой человек в условном, кукольном
мирке, где, с одной стороны, расположились нарочито картонные злодеи,
а с другой, столь же подчеркнуто бесцветные, уныло
добродетельные обыватели — его невеста Клара (Дарья Мороз) и брат
Валентин (Олег Мазуров). От этого все еще страшнее: человек бьется между двумя
безысходностями — одна по-домашнему уютна, другая — инфернальна,
но место для себя он не может найти в обеих. Однако
страх в «Песочном человеке» тоже попадает в жанр. Так, сладко щекоча
нервы, пугает английская рождественская сказка, населенная призраками
и вставшими из гроба мертвецами.
В спектакле есть вещи, которые при всем желании сложно объяснить.
Не понятно, почему олицетворяющую теплоту и свет невесту художника
и куклу — сделанного из морского песка монстра — играет
одна и та же актриса. Неясен точный смысл последней сцены —
бывшая невеста покойного, вышедшая замуж за его брата, танцует
с куклой своего жениха: они целуются, и песочник накрывает
их огромным красным плащом. Финальный образ можно истолковать и так
и сяк, но он точно вписывается в общую атмосферу спектакля.
А значит, большой беды здесь нет — ощущения в «Песочном
человеке» куда важнее смысла.
Алексей Филиппов, газета «Известия»
