Декабрь
-
-
Триллер эпохи Просвещения
Триллер эпохи Просвещения
Свою артистическую карьеру Виталий
Егоров начал с отделения кукольного театра — в пятнадцать лет
на актерский факультет его не приняли
Потом он перерос (и в художественном, и в физическом
смысле) ширму кукольного театра высотой в метр семьдесят — в нем
разглядели драматического артиста, и с карьерой кукольника
он распрощался, кажется, навсегда. Но вот снова довелось поиграть
в куклы и дать куклам поиграть с собой: Александр Марин поставил
свою версию одного из лучших «ночных рассказов» Гофмана — «Песочного
человека» с Виталием Егоровым в главной роли студента Натана, чье
болезненное сознание провоцирует злой рок и чья возлюбленная — чудо
абсолютной красоты — оказывается автоматом. Жанр остроумно определен как
«триллер эпохи Просвещения».
Маринская инсценировка весьма оригинальна по сравнению
с первоисточником: фабула переделана основательно.
К тому же процесс перевода новеллы на язык драмтеатра
вызвал у него массу ассоциаций-подпорок. Булгаковские телеграммы
от покойника, приглашающего к себе на похороны. Музей восковых
фигур. Этика клонирования (такое слово в спектакле не звучит,
а проблема явно поставлена). Эстетические споры между реализмом,
копирующим действительность до зеркального отражения, и авангардом,
претендующим на то, чтобы выразить суть явлений с помощью
геометрических фигур. И это все — в добавление непосредственно
к гофмановским властным кошмарам, изысканным и неотвратимым (что
в советском литературоведении было принято называть острой сатирой
на бюргерское общество).
Любые эксперименты с текстом оправданны, если результат конгениален
первоисточнику, чего в данном случае, увы, не наблюдается. Будто
любопытный ребенок разломал старинную игрушку с заводом, чтобы посмотреть,
что у нее внутри. Затем собрал ее снова по наитию, здесь
подпилил, там повесил отсебятинки, крутанул завод до упора. В общем,
«игрушка»-то, конечно, задвигалась, даже с бешеной скоростью. Но свою
изысканную стройность, графическое изящество слога и гофмановское
поступательное нагнетание томительного ужаса она утратила, превратившись
в слегка суетливую страшилку.
Однако слава актерского театра осталась непоколебимой. На Виталия Егорова
Александр Марин ставит уже второй — вслед за «Идиотом» —
спектакль и уж тут-то точно не проигрывает. Положенные
по роли мотивы разрушающегося сознания и страстного любовника Виталий
Егоров отыгрывает легко. Однако тема, к которой он совершенно
мастерски возвращается от спектакля к спектаклю, будь
то «Смертельный номер», «Идиот» или «Песочный человек», сложнее
и тоньше общеактерского мейнстрима. Тема эта — тоска
по абсолютной красоте, не расчерченной (расчлененной) живописцами на квадраты,
не объясненной философами, не принадлежащей никому. Его герой,
зомбированный идеальной, искусственно выращенной красотой, гибнет сам. И, став
механической куклой, затягивает в свой кукольный автоматический рай
невесту, ставшую было женой другого. Хоть «букве» Гофмана такая развязка
в корне противоречит, но «духу» наконец-то под занавес отвечает.
Ольга Фукс, газета «Вечерняя Москва»
Люди и манекены
Люди и манекены
Э.-Т.-А. Гофман. «Песочный человек». Театр-студия Олега Табакова.
Инсценировка и режиссура Александра Марина, художник — Валентина
Комолова, хореограф — Рамоне Ходоркайте, художник по свету —
Сергей Скорнецкий.
Этот спектакль будет доставлять удовольствие зрителю вне зависимости
от сезона, но смотреть его в католический сочельник —
особый кайф. Всем, собравшимся на премьеру 24 декабря, крупно повезло. Для
такого вечера нет ничего лучше волшебной страшилки (в «Табакерке» жанр
«Песочного человека» определили как «триллер времен Просвещения»).
По соседству со мной две растерянные дамы всю дорогу тоненько
жаловались: «Непонятно, непонятно», — однако не отрывали глаз
от сценического пятачка и жили общим с более догадливыми
зрителями напряжением. Даже если что-то непонятно, все равно безумно интересно.
Час тридцать пять минут без антракта пролетают как один миг.
Знаменитый же табакерковский пятачок в очередной раз сыграл роль
магического кристалла: будучи стесненным в трех общедоступных измерениях,
он опять успешно отыскал лазейку в четвертое. Просто поразительно,
сколько людей, событий, времен и мест действия может разместиться в скромном
по объему воздушном кубе. (Подобный ошеломляющий эффект
в театре — большая редкость. Как правило, его испытываешь, закрывая
очень хорошую книгу: надо же, кипа склеенных листочков, а в них
отдельный мир.) Сцена «Табакерки» завораживает, потому что наполняют
ее талантливые люди. В частности режиссер Александр Марин, который
работает все изобретательнее и смелее. «Песчаный человек» — красивое,
изощренное зрелище, с отлично подобранной музыкой, качественными
пластическими номерами, богатыми световыми примочками, некоторым количеством
голого женского тела (плюс обнаженный торс Виталия Егорова) и прочей
соблазнительной театральной чертовщиной. Премьеру Марина можно смотреть просто
как страшную сказку для взрослых, вздрагивая и млея, а можно,
набравшись мужества, с головой окунуться во вполне реалистичную
и от того не менее жуткую ее проблематику. История
способного юноши, который хочет всего-навсего учиться живописи,
но случайно внедряется в тайное братство великих мастеров.
В своеобразную масонскую ложу. Только члены этой ложи называют себя
не каменщиками, а кукольщиками. Ценой гигантских усилий, штучно
и медленно, мучаясь над расчетами и готовые к преступлению, они
создают кукольные подобия живых людей. То есть вступают в конкуренцию
с Господом Богом. Дополнительный шок юноша испытывает, когда узнает, что
первый одушевленный автомат вышел много лет назад из рук его родного отца,
давно уже сгоревшего заживо… Психически здоровых персонажей в «Песчаном
человеке» нет. Если не считать, конечно, невесту художника и его
младшего брата, которые, впрочем, несмотря на свою скучную природную нормальность,
ближе к финалу все-таки съезжают с катушек. Главный герой —
в силу болезненной художественной впечатлительности — съезжает
значительно быстрее. У него нет ни сил, ни воли, чтобы
противостоять гениальному помешательству, не проникнуть в заговор
помраченных и не стать одновременно соучастником и жертвой. Вот
он уже делит свою любовь между живой Кларой и рукотворной Коппелией
(и та и другая — Дарья Мороз). Вот не желает более
лицезреть земную действительность без волшебных очков, обостряющих чувства
подобно сильному наркотику. Любовь к искусству обернулась страстным
желанием разъять гармонию, как труп, и воссоздать из трупа иную
гармонию. Яд новых возможностей, близких и бесконечных, отравил
Натану и мозг, и душу. Выход один — смерть. Вернее, переход
в мир кукол. Переход, который вполне может обеспечить ему новый
приятель — кукольных дел мастер Коппелиус, песочный человек
из детских кошмаров, еще одно создание сгоревшего отца. Урод, когда-то
запугавший своего создателя, как, возможно, люди запугали Своего… Дмитрий
Бродецкий в роли Коппелиуса — лучшая актерская работа спектакля.
Страшный, смешной, безумный, заводной, обаятельный, он отсылает
зрительскую память к Коровьеву и наводит на мысль, что
на труппу «Табакерки» в принципе можно недурно разложить главный
роман Михаила Афанасьевича Булгакова…
Вечное противостояние и вечное взаимное прорастание искусства
и жизни. Между святым искусством и проклятым якобы пропасть,
но и то и другое может до судорог взволновать душу
человеческую. Сколь трудно уклоняться от дьявольского совершенства —
об этом «Песочный человек». И, наверное, еще об одном. Кто
из нас, потеряв любимого, отрекся бы от соблазна получить
в подарок его ожившего двойника? И кто отказался бы сам
превратиться в куклу, чтобы снова обрести свою любовь? У песочного
человека была бы обширная практика. Во всяком случае
до сегодняшнего времени. С изобретением клонирования ему, конечно,
пришлось бы отправиться на покой.
Елена Ямпольская, газета «Новые Известия»
Триллер имени Гофмана
Триллер имени Гофмана
Александр Марин порадовал зрителей
и не обидел автора
«Песочный человек» Гофмана вышел в «Табакерке» под Новый год.
И лучшее время для этой премьеры найти было трудно. Александр Марин, режиссер,
не пользующийся громкой известностью, но работающий интересно, ровно
и очень достойно, выпустил спектакль, который смотрится как высококлассный
голливудский фильм. И никакого подвоха в этом сравнении нет.
Час тридцать пять минут сценического времени, стремительный и нервный,
захватывающий зрителя ритм, знакомое с детства ощущение страшной
и захватывающей сказки — «Песочный человек» Александра Марина
попадает и в жанр, и в тенденцию, которая становится все очевиднее.
Театр выдержал конкуренцию и с телевидением, и с кино.
Он живет по своим законам, и театральные залы полны.
Но сцена понемногу начинает приспосабливаться к законам нового
восприятия — сегодняшнего зрителя не утомит только очень хороший
двухактный спектакль, его нервы притупились, и воздействовать на них
нужно резко, неожиданно и сильно.
Традиционный, неспешный психологический спектакль с паузами, подтекстом
и настроением должен быть сделан на высочайшем уровне, посредственный
театр в нынешней жизни мертв. Александр Марин пошел другим путем:
он определил жанр своей премьеры как «триллер» — и зрители
увидели именно то, что обещал режиссер. Самым приятным оказалось то, что
в результате не слишком пострадал и Гофман, хотя в своей
инсценировке Марин и обошелся с его текстом достаточно жестко.
Но ему — и это большая удача спектакля — удалось поймать
дух Гофмана, странную и причудливую атмосферу его прозы. С выбранным
жанром спектакль «Табакерки» совпал именно из-за этого: Марин окрестил его «триллером
времен Просвещения», хотя «романтический триллер» было бы вернее.
Два брата любят одну девушку. Тот, кому она отвечает взаимностью, одержим
воспоминанием о страшном песочном человеке, будто бы убившем его
отца, и картиной, которая ему никак не дается, — он рисует
свою любовь, но не может поймать сходство. Художник уезжает
в Нюрнберг учиться рисованию у знаменитого профессора, и тут
начинается чертовщина с ожившими куклами и человекоподобными автоматами.
Песочник оказывается живее живого: когда-то его создал отец зачарованного
юноши, а хитрый и злой монстр, воплощение всего худшего, что может
быть в человеке, в благодарность прикончил своего творца.
Монументальный и напыщенный профессор изящных искусств (Павел Ильин)
кажется злой пародией на романтического гения: грудь колесом, густой
голос, широкий жест, общее изнеможение после вдохновенного творческого
акта — проведенной на бумаге прямой линии. Чуть позже
он превратится в такого же прямолинейного и ходульного
романтического злодея: за ним, собирающимся лишить бедного художника глаз,
стоит кукольник Коппелиус (Дмитрий Бродецкий), нагло юродствующий, быстрый
и пластичный, как ртуть, песочный человек. Злой шут кривляется, несет
какой-то вздор об общем знакомом, сперва умершем, а затем приславшем
ему вздорное письмо. И ощущение страшной тайны сгущается.
Ночью на художника повалятся куклы, его чемодан распахнется
и в нем вспыхнет свет, затем из него посыплется какая-то мишура,
по сцене промчится увешанный куклами Коппелиус — это сон, но его
трудно отделить от яви. Глаза героя достанутся прекрасной кукле:
он влюбится в нее и покончит с собой, и песочник
создаст похожий на несчастного как две капли воды движущийся
и говорящий автомат… Виталий Егоров, играющий художника, работает очень
интересно. Это единственный по-настоящему живой человек в условном, кукольном
мирке, где, с одной стороны, расположились нарочито картонные злодеи,
а с другой, столь же подчеркнуто бесцветные, уныло
добродетельные обыватели — его невеста Клара (Дарья Мороз) и брат
Валентин (Олег Мазуров). От этого все еще страшнее: человек бьется между двумя
безысходностями — одна по-домашнему уютна, другая — инфернальна,
но место для себя он не может найти в обеих. Однако
страх в «Песочном человеке» тоже попадает в жанр. Так, сладко щекоча
нервы, пугает английская рождественская сказка, населенная призраками
и вставшими из гроба мертвецами.
В спектакле есть вещи, которые при всем желании сложно объяснить.
Не понятно, почему олицетворяющую теплоту и свет невесту художника
и куклу — сделанного из морского песка монстра — играет
одна и та же актриса. Неясен точный смысл последней сцены —
бывшая невеста покойного, вышедшая замуж за его брата, танцует
с куклой своего жениха: они целуются, и песочник накрывает
их огромным красным плащом. Финальный образ можно истолковать и так
и сяк, но он точно вписывается в общую атмосферу спектакля.
А значит, большой беды здесь нет — ощущения в «Песочном
человеке» куда важнее смысла.
Алексей Филиппов, газета «Известия»
