Эти манящие огни рампы
-
-
Эти манящие огни рампы
Заметки перед новым театральным
сезоном
Чем ближе новое столетие, тем чаще вспоминается Серебряный век русского
искусства: может ли повториться эта ослепительная вспышка? Пожалуй,
нет: поэзия еле теплится, проза заглохла и известна только членам жюри
премии «Буккер», киноискусство обслуживает фестивали, выставочных залов много,
но какие там картины, мало кто ведает. И только сценическому
искусству удалось сохранить интерес зрителей: с огромным успехом прошли
летние гастроли «Ленкома» в Риге; участие русских театров
в прошлогоднем Авиньонском фестивале стало европейским событием;
зрительные залы в Москве хорошо заполняются, количество театров растет,
премьеры следуют одна за другой, публика встречает актеров
с ликованием, с цветами, и актеры отвечают на это изысканно
отрепетированной церемонией поклонов.
Последние месяцы минувшего сезона были отданы двум гигантским театральным
смотрам, приглушившим звучание московских премьер, — Российскому фестивалю
«Золотая маска» и Международному Чеховскому фестивалю с его десятками
сменявших друг друга коллективов, приглашенных со всего света. Центральным
событием и того и другого стала «Пьеса без названия» Петербургского
Малого драматического театра. Текст юношеской пьесы Чехова дал возможность
всемирно известному режиссеру Л. Додину нарисовать портрет российского
интеллигента Платонова — бездеятельного, спившегося, неразборчивого
в связях с женщинами. Этого «героя», дошедшего до скотского состояния
и облаченного в какую–то звериную шкуру, убивает в финале одна
из его любовниц. Проникая в душу чеховских персонажей, режиссер
раздевает их донага в прямом смысле: большую часть сценического
времени они проводят в бассейне с водой, сооруженном прямо на сцене,
или рядом, под душем, где они словно пытаются смыть следы пороков
и заблуждений.
Казалось бы, москвичам трудно ответить на вызов этой постановки, высоко
оцененной прессой и зрителями, но вот Театр под руководством
О. Табакова открыл новый сезон премьерой по роману Т. Манна
«Признания авантюриста Феликса Круля», не уступающей петербуржцам
по психологической разработке образов, а в артистизме
и динамичности действия, может быть, даже превосходящей
их. Домысливая драматические линия романа, режиссер А. Житинкин
начинает спектакль с казни героя; под знаком ножа гильотины развиваются
дальнейшие сцены, где юноша из «приличной семьи», шаг за шагом
приспособляясь к жизненным обстоятельствам и строя карьеру, внутренне
деградирует. И в этом спектакле режиссер прибегает к «обнажению
натуры»: нагота премьера труппы красавца С. Безрукова лишь подчеркивает
пустоту души героя и его склонность к авантюризму (недаром звучат
фашиствующие нотки в финальном монологе Круля).
Обнаженная плоть и эротические сцены в обоих спектаклях
не вульгарны, а художественно обоснованы. Обнажение тела словно
продолжает обнажение души героев. Для режиссеров это не столько прием,
сколько шаг в постижении человека, и постижение это, волнующее
в своей броской красоте, в итоге не утешительно.
Если бы приехавшее из провинции спросили совета, «на кого»
пойти, можно было бы предложить посмотреть К. Райкина
в «Трехгрошевой опере» или «Жаке и его господине» (последний
спектакль поставила в «Сатириконе» студентка театральной мастерской
П. Фоменко в РАТИ–ГИТИСе Е. Невежина), где актер перевоплощается
с такой страстью, словно играет в последний раз; посмотреть
Д. Назарова (Сатин в «На дне»), актера впечатляющей внешности,
редкой в наше время; посмотреть изящный дуэт О. Табакова
и М. Зудиной в «Сублимации любви»; посмотреть
Г. Тараторкина в «Не будите мадам» в Театре
им. Моссовета, где актер с нотами глубоко личной скорби сыграл
самоотверженного художника, не понятого близкими ему женщинами; посмотреть
Е. Миронова в необычной роли художника Ван Гога, почти весь спектакль
молчащего и все-таки притягивающего всеобщее внимание; посмотреть
М. Аронову в комедии «За двумя зайцами» Театра
им. Вахтангова, где раскрылся неподражаемый юмористический талант молодой
актрисы, или В. Ланового в том же театре в «Льве
зимой», где он воплотил зловещую фигуру английского короля; посмотреть
экзотическую, неповторимую актрису К. Кайоль, приехавшую к нам
из Парижа, и так и оставшуюся в России (она играет
в Театре О. Табакова в «Камере обскура» и «Феликсе Круле».
Сергей Веселовский, газета «Альянс»
