Март
-
-
Новые жильцы старого квартала
Новые жильцы старого квартала
В начале марта Театру-студии Олега Табакова исполнилось десять лет. Все эти
годы попасть в знаменитый подвал на улице Чаплыгина 1а, или
«Табакерку», как его любовно называют театралы, так же сложно, как
в свое время на «Таганку» или сегодня в «Ленком». Спектакли
здесь всегда идут с аншлагом, и наблюдать публику, сидящую
на полу, — дело привычное. Зрительный зал всего на сто мест
не может вместить всех желающих. Очередная премьера, которая
на днях состоялась в «Табакерке», в этом смысле не стала
исключением.
Спектакль «Старый квартал» поставлен режиссером Андреем Житинкиным
по одноименной пьесе Теннесси Уильямса. Позднее творение американского
драматурга на нашей сцене практически не шло, и, наверное,
не без оснований. Герои произведений Уильямса никогда не могли
похвастаться душевным и физическим здоровьем, уж не говоря
о сексуальной ориентации. Но в «Старом квартале» картина еще
более мрачна. В дешевых меблированных комнатах на улице Тулуз
№ 722, что в Новом Орлеане, живет довольно «живописная компания»:
юный писатель, страдающий катарактой (Сергей Безруков),
художник-гомосексуалист, больной чахоткой (Виталий Егоров), девушка Джейн
(Марина Зудина) с диагнозом рака крови, наркоман Тай (Ярослав
Бойко) — стриптизер из бара, делящий постель с Джейн.
В соседстве также две престранные леди (Марианна Шульц и Людмила
Уланова), тоже не слишком здоровые и вечно голодные, копающиеся
по ночам в пищевых отходах. Хозяйка этого заведения — миссис
Уайер (Ольга Блок-Миримская) — дама взбалмошная, с психическими
отклонениями — не менее несчастна, чем ее постояльцы. Все
молодые люди, как нетрудно догадаться, приехали в Новый Орлеан завоевывать
мир и утверждаться в нем любыми способами. Они постоянно балансируют
между смертью и жизнью, которую не назовешь нормальной.
Весь спектакль пронизан щемящим чувством всеобщего несчастья, которое режиссер
развивает и усиливает. Но если в предыдущих постановках,
в том числе и по Уильямсу, Житинкин сам прибегал
к привычным для него средствам эпатажа: отчасти ненормативной лексике,
эротическим сценам и однополой любви, то в этот раз ему сильно
«помогает» автор пьесы.
В постановке задействована большая часть табаковской труппы. В «Старом
квартале» так же, как и в предыдущей работе («Псих» А. Минчина),
режиссеру удается соединить опыт маститых актеров и совсем молодых
студентов Школы-студии МХАТ. И это, кстати, добрая традиция
«Табакерки».
Ольга Блок-Миримская, Виталий Егоров, Лейла Ашрафова, Сергей Безруков, что
называется, «держат» спектакль, а порой даже вытягивают невнятные места
драматургии. Особенно пронзительно играет на сцене дуэт Марины Зудиной
и Ярослава Бойко?
Гаснущие в финале одна за другой свечи в руках жильцов старого
квартала все же оставляют тень надежды: наша жизнь состоит
не только из печалей, но из радостей — тоже.
Относиться к ней надо с хорошим запасом терпения, философски.
Арина Бородина, газета «Труд»
До катарсиса дело не дошло
До катарсиса дело не дошло
Первая встреча режиссера Андрея Житинкина с труппой «Табакерка»
на спектакле «Псих» была счастливой. Все, кто держал в руках книгу
Александра Минчина, поражался, как удалось режиссеру из откровенно слабого
романа сделать спектакль сильный и цельный. Тогда, казалось, сошлись
многие звезды: и личный опыт «косьбы» от армии, и жесткая
изобретательность режиссера, и смелость молодых актеров, которые,
не боясь и не жалея, рвали душу в куски,
и их оскомина на любую несвободу, кислые ягоды которых жевали
их отцы и деды, и где-то в подкорке — «Полет над гнездом
кукушки», и многое другое. Говорят, нельзя возвращаться туда, где однажды
был счастлив, нельзя вступить дважды в одну и ту же воду.
Андрею Житинкину захотелось эти аксиомы опровергнуть, и он поставил
«Старый квартал» позднего Теннесси Уильямса — его воспоминания, его итог.
Сергей Безруков продолжает здесь тему начинающего писателя, который постигает
действительность в самых неприглядных ее видах. Только в «Психе»
он платит за жизненный материал ценой собственной жизни,
а из «Старого квартала» он выходит с огрубевшей душой
и сознанием того, что надо выжить — во что бы то ни стало.
Без пощады и поблажек выводит Житинкин актеров на запредельный накал
эмоций — они уходят со сцены не только в слезах,
но и в ссадинах. Ведь им всем приходится играть
окончательное падение, а оно у каждого свое. Для художника
и ценителя красоты (Виталий Егоров) — это отвратительные платки,
захарканные собственной кровью. Для двух «благородных леди» в очках,
крест-накрест заклеенных пластырем, — это необходимость унижаться из-за
тарелки супа. Для девушки из высшего общества (Марина Зудина) — это
жизнь с человеком, с которым ей не о чем поговорить,
разве что о смерти — о ней здесь любому есть что рассказать.
(Две женские роли — безусловная удача «Старого квартала»: это великолепная
в своей гротескной стервозности и своем жалком растоптанном
материнстве Ольга Блок-Миримская в роли хозяйки меблирашек миссис Уайлер
и очень женственная Марина Зудина в роли Джейн — сплав отчаянной
гордости и беззащитной красоты).
Молодому писателю не хватает сил, чтобы сопереживать всем
и каждому — не хватает даже на одну, самую достойную
и самую красивую здесь душу, и он бросает умирающую Джейн
в одиночестве. Не хватает сил и на то, чтобы
бороться, — и он по приказу своей хозяйки притаскивает чан
с кипящей водой, чтобы опрокинуть его на «развратников»,
и безвольно застывает с ножом в руке, не в состоянии
заступиться за другого. Ему хватает сил, только чтобы, захлебываясь
слезами, отражать все это на бумаге с фотографической точностью:
подслушивать, подглядывать и фиксировать, чем страдаем в жизни, но,
как писал Бродский, «для переживших великий блеф жизнь оставляет клочок бумаги»
(для тех, естественно, кто чувствует потребность этим клочком воспользоваться).
Но, помимо фиксации, пусть даже точной и бескомпромиссной, на этом
клочке должно остаться еще что-то — очищение, озарение, то, что Аристотель
назвал «катарсисом». Молодой писатель еще не знает такого слова
и такого чувства, потому что спектакль «Старый квартал»
не об этом.
Ольга Фукс, газета «Вечерняя Москва»
