Июнь

• 

Сенатор, милый мой сенатор

Сенатор, милый мой сенатор
Станет ли Лебедь генералом–драматургом?

Табакову наклеили усы, отчего он как–то сразу резко изменился. Незначительная деталь грима тут же сожрала все его мужское обаяние и безжалостно уничтожила репутацию заправского ловеласа, разбивающего женский сердца с легкостью обладателя «черного пояса». Таким неожиданным он предстал в итальянской комедии «Сублимация любви» вместе со своими молодыми партнерами — Виталием Егоровым и Мариной Зудиной — на сцене МХАТа имени Чехова.

Комедия положений Альдо де Бенедетти имеет два положения. Одно, в первом акте, — с криминальным оттенком. Во втором — откровенно сексуальным. Сначала молодой, талантливый, а значит, нищий драматург забирается в квартиру пожилого, известного, а значит, богатого сенатора с одной целью: найти хоть что–нибудь поесть. Неожиданно он заключает выгодную сделку: сенатор, тронутый рассказом драматурга, дает его пьесам свое имя, в результате чего драматург резко поправляет свое матположение, а на сенатора обрушивается слава писателя. К нему тянутся журналисты, женщины. И вот тут является та самая желанная (стильная, сексапильная), которая натянула нос сенатору в первом акте.

Надо заметить, что два момента не позволили «Сублимации любви» оказаться банальной вещицей с мыльным привкусом. Во–первых, режиссер Александр Марин так расписал партитуру комедии, что из «семи нот» (мизансцены, свет, звук, актеры и т.д.) у него получилось непопсовая безделица вроде «Сенатор, милый мой сенатор» (возможны варианты — «Писатель, милый мой»). А вышло нечто простое по форме, но сложное по гамме чувств, однако без виктюковских наворотов с претензией на эстетство. Приличную порцию философской грусти, явно облагородившей комедию положений, добавил тот самый Табаков, которому наклеили усы. Но не в усах, разумеется, дело, а в мастерстве. И это второй существенный момент, определивший успех итальянской пьесы.

И вот к сенатору явилась та самая стильная, сексапильная, которая натянула ему нос в первом акте. Но, как назло, в самый ответственный момент, когда дама хочет, а сенатор, увы. В этот самый трагикомичный момент, когда сенатор не может ударить в грязь лицом, но и другого тоже не может, драматург, вывернув пробки, «прикрывает» его репутацию своим молодым телом. Как сенатор «прикрыл» когда–то его пьесы своим именем. Дальше комедийная ситуация приобретает душераздирающий оборот: пока в соседней комнате драматург спасет честь своего благодетеля, сенатор, аккуратно поджав ножки, сидит на стуле в глубине сцены, как терпеливый посетитель в приемной. В руках у него свеча, освещающая драму на лице преуспевающего господина. Эта сцена, выдержанная по свету в рубенсовских тонах, дорогого стоит. Мощной игре Табакова соответствуют Марина Зудина и Виталий Егоров, в этом сезоне набравшие очки больше других молодых актеров.

Кстати сказать, «Сублимацию» можно рассматривать не только как зрелищное наслаждение, но и как конкретное руководство для поднятия политических акций в период предвыборной кампании отдельных граждан. Безвестных драматургов у нас много. Рвущихся в президенты — пруд пруди. И если они, как в «Сублимации», договорятся между собой, то на политическом рынке будет звучать весьма свежо — «Лебедь — генерал–драматург», «Жириновский — сын юриста–писатель». Впрочем, замечено, что эти господа начинают активно посещать театры, только когда выходят в тираж.

Марина Райкина, газета «Московский комсомолец»

Привет от Сирано

Привет от Сирано

Как известно, оригинальных сюжетов в мировой литературе не так уж и много. Но на то и дана авторская фантазия, чтобы все в новых и новых вариантах компоновать привычные составляющие драмы: любовь, ревность, деньги, творчество. Ну и еще, естественно, добавлять «местного колорита» и временных примет. Яркий тому пример — «Сублимация любви» итальянца Альдо де Бенедетти, поставленная в театре под руководством Олега Табакова и разыгранная на сцене МХАТа имени А. П. Чехова.

Преуспевающий депутат Леоне Саваста после неудачного свидания с некой Паолой обнаруживает у себя под диваном голодного и неудачливого, но талантливого драматурга Пьетро Дегани. После краткого выяснения отношений они заключают союз–компромисс: драматург уступает «авторство» пьес депутату для беспроблемной их постановки, получая взамен нешуточные гонорары, депутат же тешит свое тщеславие и, возможно, компенсирует оставшиеся в прошлом «души прекрасные порывы». Вопрос о славе остается спорным. А в качестве «награды» должна выступить вернувшаяся Паола, явно очарованная текстами, а потому оказавшаяся меж двух огней. Узнаете мотив? Ясно, что без привета от Сирано де Бержерака здесь не обошлось. Впрочем, не это главное. Де Бенедетти в сознании просвещенной театральной публики прочно закрепился как автор комедийно–шлягерный, ориентированный на коммерческий успех. И вдруг оказалось, что и в подобной драматургии есть простор и для интеллектуальных пикировок, адресованных прежде всего «своей» публике, с театром знакомой не понаслышке, и для утонченной иронии, да и просто для серьезных размышлений о метаморфозах человеческой судьбы. В общем, не пьеса, а конфетка, обернутая к тому же в красочный и привлекательный фантик. 

Его–то режиссер Александр Марин (бывший артист «Табакерки», ныне пребывающий в Канаде) и предпочел разыграть на сцене — без лишних сложностей и тонких нюансов, забавно и весело, но не слишком глубоко. Все действие происходит в изящной депутатской квартирке с претензией (сценография Александра Боровского), неотделимой от итальянского антуража, куда смело вторглась сама Пизанская башня.

Актеры тоже изрядно увлеклись комедийностью, примерив на себя броские и смешные, но все же поверхностные типажи. Олег Табаков — Леоне привычно–вальяжен, узнаваемо–комедиен и умело подает реплики с паузами, предназначенными для зрительской реакции и аплодисментов. В Паоле — Марине Зудиной, правда, интеллектуальных задатков не чувствуется (хотя ее героиня, между прочим, претендовала на какую–то там литературную премию). Она тут, скорее, играет в женщину–вамп с поступью топ–модели и грацией светской львицы. И только у Виталия Егорова – Дегани проскальзывали более тонкие нотки метаний между любовью, деньгами и художественным самоутверждением, но в полную силу пока не звучали.

Впрочем, окончательным критерием выбора между двумя «львами» (оригинальное название пьесы «Паола и львы») для Паолы послужил не столько талант, сколько качество мужских способностей. И тут справедливость наконец–то восторжествовала, поскольку драматург, подменивший депутата в полной темноте, отлично выполнил поставленную задачу, последнему же оставалось уныло держать свечу, вызывая очередной всплеск хохота у публики. И хотя неизвестно, поняла ли Паола — Зудина суть подоплеки, но свой номер телефона она, грациозно изогнувшись, оставила все–таки подлинному автору. А что там у них будет дальше, это совсем не наше дело.

Ирина Алпатова, газета «Культура»

Марина Зудина еще и сама по себе

Марина Зудина еще и сама по себе
А. де Бенедетти. «Сублимация любви». Театр О. Табакова на сцене МХАТа им. Чехова

Странными кажутся нарекания в адрес создателей «звездных» спектаклей: якобы зрителя должна привлекать концепция, а не имя на афише. Живое искусство, и в первую очередь театр, дышит и существует благодаря реальным людям, которых любят, к которым тянутся и хотят видеть. И радоваться надо тому, что в новом спектакле «Сублимация любви» по пьесе Альдо де Бенедетти на сцену вышел Олег Табаков. Его очередная встреча с публикой — это всегда свидание любовное, радостное для обеих сторон.

«Сублимация любви» — уже третья премьера в театре–студии О. Табакова с начала года, последовавшая за «Прощайте и рукоплещите» и «Старым кварталом». Влияние «итальянской тематики», о котором говорили в связи с постановкой о Гольдони, чувствуется и здесь, только это уже не комедия дель арте, а роскошное кинодейство, подранное в красках телесериала или глянцевой обложки женского журнала. Александр Боровский создал стильный декор, сочетающий в себе самый модный цвет сезона — насыщенно–синий — и изысканную графику на сюжет падающей Пизанской башни.

В самом спектакле подобных катастроф не происходит: в респектакбельных апартаментах Леоне Савасты ничего не рушится, на месте даже картина Дали, взглянуть на которую так захотелось красавице Паоле. Чего тут удивительного: после светского раута в два часа ночи зайти к важному государственному деятелю только для того, чтобы полюбоваться живописным сокровищем?

Как же точно удается Марине Зудиной подавать образ интеллигентной дамы, запутавшейся между реальным и вымышленным миром книг, в персонажей которых Паола играет, как ребенок в куклы! Между тем убедить российскую публику в том, что актриса, которую природа одарила редкой красотой, еще и талантлива, и умна от Бога, а не от того, что у нее гениальный муж, очень непросто. Укоренился стереотип «одаренность вопреки неудачным внешним данным». Когда же появляется героиня в вечернем платье, на высоких каблуках и со стильной прической, ее долго разглядывают как ту самую картину Дали и только потом начинают вдумываться в то, что она говорит. А типаж между тем очень любопытный: Паола, принцесса–Греза, воспринимает действительность через литературу, романтизирует жизнь, тем самым выводя из себя вполне земного Леоне.

Третий герой этой истории, драматург Пьетро Дегани (Виталий Егоров), каким–то образом сочетает в характере и фантазийную духовность Паолы, и трезвый цинизм Леоне. Добровольно взяв на себя роль Сирано де Бержерака, он прячется за именем Савасты, пишет за него пьесы, отвечает на телефонные звонки. Только любовь способна пробудить в нем собственное «я», и этот всплеск личных эмоций Егоров облекает в полутона: мягкие интонации, затуманенный взгляд, всепроникающая нежность осчастливленного человека.

В этой истории действительно три героя: два актера и актриса, говорящие друг с другом и с нами на понятном языке человеческих чувств. Остается только понять, куда же девался четвертый, а именно режиссер спектакля Александр Марин, чье присутствие как бы не ощущается. Он тактично удалился, выполнив великое «умереть в актере». Печалиться по этому поводу не стоит: в тех актерах, которые на мхатовской сцене сублимировали свою любовь с помощью драматурга Бенедетти, можно умереть совершенно спокойно.

Нара Ширалиева, газета «Вечерний клуб»

О сублимации и… любви

О сублимации и… любви
Слагаемые успешного театрального проекта

Театр Олега Табакова на сцене МХАТа имени А. П. Чехова показал спектакль «Сублимация любви» по пьесе Альдо де Бенедетти «Паола и львы». Не будем уточнять терминологическую правильность словосочетания «сублимация любви», явно придуманного из рекламных соображений, а просто попытаемся увидеть слагаемые этого, безусловно, успешного театрального проекта.

Драматурга Альдо де Бенедетти для отечественной сцены открыл Роман Виктюк, поставив в Театре имени Евг. Вахтангова пьесу «Я тебя больше не знаю, милый», довольно запутанную и не слишком увлекательную, несмотря на ощутимое влияние мэтра итальянской драмы Луидже Пиранделло. «Паола и львы» построена по другим законам, по законам «хорошо сделанной пьесы». Политика, искусство и секс составляют острый и пикантный коктейль сюжета, над которым ненавязчиво витает тень истории Сирано де Бержерака. Но это лишь тень, поскольку «Сирано» — драматург Пьетро Дегани — не только талантлив, но и молод, и хорош собой. «Кристиан» — депутат Леоне Саваста — вполне солиден и влиятелен. А «Роксана» - Паола кроме красоты обладает незаурядным интеллектом и даже претендует на некую литературную премию. Все три роли очень выигрышны, что, безусловно, делает пьесу репертуарной, позволяя сравнить ее с бродвейскими хитами, и остается только гадать, почему ее сценическая судьба сложилась, как сообщает программка, «не безоблачно».

Сценография Александр Боровского сочетает в себе и архитектурный мотив знаменитой Пизанской башни, и современную офисную мебель, и ярко–красный надувной диван на таком же ярком синем фоне, что в целом похоже на декорацию для съемок какого–нибудь эстрадного клипа. Однако все необходимые функции выполняются: двери открываются, радиотелефон звонит, диван позволяется принимать эффектные позы. А главное, внимание зрителя не отвлекается на актеров. Ведь именно на актеров ставился этот спектакль, и именно это обстоятельство стало решающим для его успеха.

Итак, талантливый, но неудачливый драматург оказывается под диваном у всеми уважаемого депутата, да еще в момент его встречи с обольстительной интеллектуалкой. В роли драматурга Пьетро Дегани — Виталий Егоров, артист, запомнивший по спектаклю «Смертельный номер». Его нервный изломанный герой с быстрой сменой психологических контрастов всегда интересен и по-особому трагичен. Смятение и безрассудство, желание славы и нерешительность, некоторая инфантильность и умение не идти на компромисс — Егоров лишает образ Пьетро однозначности, делая неожиданный финал пьесы психологически оправданным. В разговоре с Леоне Саваста о постанове пьесы он резок и непримирим, зато в последней ночной сцене делает героя чутким и сочувствующим. Виталий Егоров владеет и комической стихией, что дарит зрителям немало минут откровенного хохота.

Паола сначала решает посмеяться над депутатом, что ей и удается. Однако, увидев «его» пьесы на сцене, она возвращается со словами о прощении. Паола у Марины Зудиной холодно–элегантна, как фотомодель, и элегантно–холодна, как светская львица, — рассчитано ломкая пластика, вызывающе самоуверенные интонации. Актриса словно чуть отстраняется от героини, внося элемент тонкой пародии на богемных див. 

В конце концов Леоне оказывается сам не рад, что согласился на сумасшедший проект — поставить чужие пьесы под своим именем. Олег Табаков в по сути фарсовой ситуации предпочтения более молодого соперника видит драму человека, оказавшегося пленником собственной игры. Молодой драматург оказался хорош как на сцене, так и в спальне, куда он, пользуясь темнотой, отправляется заменить Леоне Саваста и поддержать его мужское реноме. Табаков пытается уйти от привычной манеры исполнения, показать сомнения героя в правильности пройденного пути, что на самом деле говорит о необходимости для актера обращения к серьезной драматургии, потребность в которой явно ощущается.

Финал великолепен — Паола разгадывает подмену, разрывая тем самым замкнутый круг и сбрасывая маски с обоих «львов». Молодость и талант торжествуют. А ведь все дело в том, что в спешке Пьетро оставил в спальне ботинки. Олег Табаков в этой сцене почти трогателен, он словно противопоставляет своего героя молодым «льву» и «львице», их беспечности и увлеченности друг другом, лишая финал традиционной для такого рода пьес легковесности.

Если режиссер Александр Марин поставил перед собой задачу подарить столь разным актерским индивидуальностям настоящий пир, то это ему явно удалось. Культурный, хорошо сделанный спектакль по столь же хорошо сделанной пьесе на премьере собрал аншлаг, и замечательно, что именно такие качества составляют сегодня формулу успеха.

 Александр Смольяков