Молодым осталось только «Пепси»?
-
-
Молодым осталось только «Пепси»?
Похоже, что наши дела настолько плохи, и наша лодка с большущей дырой
в днище села на такую мель, что даже у закаленных
реалистов-оптимистов и законченных жизнелюбов опустились руки. Тому
пример — последняя постановка в театре Табакова,
им же осуществленная.
«На всякого мудреца довольно простоты» — художник Давид Боровский,
костюмы Светланы Калининой.
Во всяком случае, комедия, на которой зал дико гогочет через реплику,
не оставляет шанса на честные и приличные способы жизни
поколению, выбирающему сегодня «Пепси». Талантливый, но бедный г-н Глумов
(Сергей Безруков) пытается выбиться в люди подлейшими путями: подлизнул,
сплел интрижку, поволочился, ну и т.д., и т.п. Грустно.
И это в наше время с его возможностями? «Откуда такой
беспросветный пессимизм?» — спросила я Табакова.
— Это не потому, что я поменял свою жизненную
философию. Пьеса Островского долгие годы находилась в плену
концептуализма. Ведь Глумов — порождение бесовское. А когда талант
требует: «Дать, дать, дать, и все мне», — это конец света. Горькость
истории в том, что общество нуждается в таких молодых «талантах».
— Это у Островского, а у нас?
— А у нас все то же самое. Разве мало талантливых
современных, стильных, желаемых женщинами среди нынешних начальников?
— А может быть, Олег Павлович, это просто счет вашего
поколения к молодому? Зависть?
— Это не счет, не претензии. Это признание собственной
вины. Виноват! Ведь чем страшен Глумов? «Хотите — я буду левым,
хотите — правым, а если нужно — центристом?»
— Разве в вашем поколении таких нет?
— Есть. Еще сколько. Но я-то другой. И я имею право
дерзать от первого лица. Я и себя достаточно испачкал
в этом спектакле. Ведь глумовы — дети мои.
В результате художественного осмысления действительности и последних
кремлевских скандалов у режиссера Табакова из обличительной комедии
получилась вполне лирическая, но с плотскими страстями, выполненная
в пастельно-коричневых тонах старинной фотографии. Правда, подтекст
современного социального триллера явно недопроявлен на этом снимке. Сергей
Безруков, герой которого должен навести ужас волчьим оскалом в обаятельной
упаковке, имеет лишь последнее. Волчье же—пока только в тексте
Островского, добросовестно выученном и сыгранном. В жизни господа
немцовы-чубайсы-бойки со старшими товарищами сосковцами-тарпищевами куда
страшнее, чем невинные артисты на сцене. Невнятен и схематичен образ
и у мхатовца Евгения Киндинова, приглашенного на роль
Крутицкого: его старого маразматика можно опасаться только потому, что так
написано у автора. Хотя в «Мудреце» несколько безусловных актерских
удач — Виталий Егоров (Городулин), Михаил Хомяков (Мамаев) и особенно
эпизодические — Наталья Журавлева (гадалка), Галкин (человек Турусиной).
Марина Зудина (Мамаева) расширила свой диапазон, убедительно представ
на этот раз женщиной-вамп, а Ольга Блок-Миримская (Турусина)
в «Мудреце» сократила собственный темперамент.
— «Нет правды на земле», — закатив глаза, вещает Турусина
в финале. Но нет ее и выше — добавим. Но это
не самая свежая новость на сегодняшний день.
Марина Райкина, газета «Московский комсомолец»
