Снова Бум–ба–раш?

Снова Бум–ба–раш?
Слишком настоящий герой Евгения Миронова

Знакомые имена: Юлий Ким, Владимир Дашкевич. Хореограф Алла Сигалова. Художник Александр Боровский. Московский театр под руководством Олега Табакова. В главной роли — восходящая звезда Евгений Миронов. Режиссер — Владимир Машков. И название такое–эдакое: «Страсти оп Бумбарашу». Кому–то, может быть, вспомниться Аркадий Гайдар. Но большинству, конечно же, фильм режиссеров Н. Рашеева и А. Народицкого, песни Кима, музыка Дашкевича. Звездная роль В. Золотухина — незабываемый Бумбараш, невинный, как младенец, и простодушный, как ангел. Иван–дурак, он же Иван–царевич, на Гражданской войне.

Что изменилось? Изменилась война. Абсолютно противореча словам песни: «Белые и красные, и все такие разные», банды белых, красных, зеленых необыкновенно похожи. Красные, белые, зеленые дерутся друг с другом, и каждый считает свою борьбу святой и правой, у всех руки в крови. Сонька–атаманша (Ольга Блок–Миримская), однорукий поручик (Алексей Неклюдов), чубатый Василий Иванович (Вадим Александров) — гротескные образы–морды, опознавательные приметы гражданской войны. Военные советы и боевые схватки с вспышками прожекторов, громом музыки, мельтешением фигур и горой трупов разыгрываются актерами увлеченно, азартно и весело. В этот сумасшедший и диковатый карнавал только изредка врывается Смерть непрошенной гостьей, не удосужась надеть подходящую маску. И тогда рвется пестрая ткань слов и песен. И хотя обрывы эти редки, но от болезненности их все равно спешат заслониться зрители, радостно подхватывая первую же немудреную шутку.

Изменился мир, в котором живет Бумбараш, но и сам герой изменился. Пропала наивность, исчезло простодушие. Евгений Миронов принес в эту роль надрыв и умудренность. С первой же сцены — отчаяние и ярость, бессильная злоба и вызов. Если Золотухин временами напоминал блаженного младенца, то Миронов играет, скорее, трудного подростка — блата Сашки из фильма В. Тодоровского «Любовь». Ушла легкость безмятежности и невозмутимости, ушла цельность и особое внутреннее равновесие, которое роднило Золотухина–Бумбараша с бессмертным «бравым солдатом Швейком» и еще более древней куклой, которую любят дети, — Ванькой–Встанькой. Бумбараш Миронова, скорее, похож на куклу, у которой смещен центр тяжести, и потому она падает из любого положения. Но в отличие от куклы он предпринимает отчаянные попытки падения этого избежать, судорожно цепляясь как за единственную ценность — за свою любовь, свою Варю (Анастасия Заворотнюк).

Герой Миронова немножко слишком настоящий в условном мире спектакля. Стремительность, с которой разворачиваются события, приходит в противоречие с логикой душевных переживаний. Герой просто не успевает пережить ни смерть друга детства, ни расстрел нового «кореша», ни стремительные повороты собственной судьбы. Ритм спектакля и внутренний ритм актера фатально не совпадают. Точнее, можно говорить о несовпадении разных миров: просвечивает знаменитый фильм, своей особой логике подчиняется песенная стихия. И ставшая банальностью мысль об отсутствии правых и праведных в гражданской войне не совпадает с внутренними законами пусть даже и переосмысленной повести Аркадия Гайдара. Несовпадение это не становится фактом эстетическим и вообще никак не осмысляется, оставаясь лишь досадной помехой, которую Е. Миронову приходится преодолевать, форсируя чувства и голосовые связки.

И тем не менее в новом Бумбараше можно различить черты, привнесенные сегодняшним днем. И как, вглядываясь в незнакомое лицо старого друга, мы остро ощущаем ход времени, так и, открывая новые черты знакомого образа, мы вдруг осознаем перемены в себе и окружающем мире.

Ольга Егошина, газета «Независимая газета»