Август
-
-
История с Бумбарашем
История с Бумбарашем
Постфактум, почти
Когда я смотрела «Бумбараша», у «табаковцев», то вспомнила:
театр — это радость. Вспомнила, потому что давно… Да, впрочем, Бог
с ним, с тем почему. Было радостно, вот и вспомнила.
И вспомнила еще, как недавно мы с моим приятелем —
режиссером, солидно повествовали и замечательно обосновывали друг другу
в полном единодушии, что сейчас для всех этих студийно–массово–площадных
«штучек» в театре как бы и не время. Сейчас или
буффонада, или экзистенция, потому что, выплеснувшись в конце 80–х, все
опять пошло вглубь — опять поиск своей точки в этой, пусть и сумасшедшей
(что делать? времена–то, как известно, не выбирают) жизни.
Но: первые 15 минут спектакля — и все концепции к черту. Потому
что сидишь — и тебе хорошо: и не скучно,
и не стыдно, и в то же время никаких головоломок,
никаких ребусов — смыслы легко рождаются из самой эстетики,
из самого стиля спектакля. А спектакль «Страсти по Бумбарашу»
очень стильный: этакий пост–модернистский лубок (по мотивам ранних произведений
Аркадия Гайдара, режиссер Владимир Машков, художник Александр Боровский).
Все злоключения старого знакомого Бумбараша и в войну,
и в революцию, и на фронте, и дома,
и с бандитами, и с друзьями, и с белыми,
и с красными здесь как бы не взаправду, это игра.
Веселая — с замечательными танцами (хореограф Алла Сигалова),
до боли знакомыми и любимыми песнями (композитор Владимир Дашкевич),
шутками, — в которую самозабвенно играет со своими друзьями
по студии Евгений Миронов. Актер просто купается в этой игровой
стихии, плавает в ней, ныряет, выныривает, на боку, на спине.
Этот, в общем, на первый взгляд, совсем обыкновенный лохматый
мальчишка своим обаянием буквально обволакивает зал. Конечно, Бумбараша
Золотухина забыть невозможно, но в спектакле — абсолютно
не похожем на фильм — он и не забывается. Тот
образ как бы точка отсчета для молодого актера.
Но и только: его Бумбараш как бы и узнаваем,
и по–своему неповторим.
Говорят часто, что «табаковцы» вообще, и Миронов в частности,
представляют собой такой «современный тип, точно отражающий…» и т.п.
Не знаю, может быть, но в Бумбараше — а это мое первое
свидание — он вообще не привязан ко времени,
ни к какому, здесь вечное русское — чистота и лукавство,
искренность и ирония — от Иванушки–дурачка, царевича, скомороха
до… до современного москвича — актера Театра-студии п/р
О. Табакова. Время, конечно, в спектакле есть, но оно выражено не в «типах»
и не в текстах, оно в самом стиле, в том, как
стилизовано время исторической смены эпох.
Время. История. Человек и история. Тема эта составляет
и сюжетную основу спектакля, где красные, белые, бандиты, т.е. все
социальные силы в переломный исторический момент «бьются»
за Бумбараша, предлагая ему кто деньги, кто власть, кто Идею.
А тому — что, ему бы только дом, пусть неказистый, зато
свой, «неказенный», да Варьку (арт. Анастасия Заворотнюк) рядом. Вот
они — высшие ценности жизни: Дом да Варька. История, как известно,
Дама капризная — такого отношения к себе не прощает. Гибнут все:
Варька, наивный и добрый Левка, воровато–изысканный Яша, сам Бумбараш.
Но трагедии нет — потому что игра. Игра в «белых»
и «красных», только кто «наши» — не понять. А впрочем, как
раз все абсолютно понятно — «наших» нет, как нет и «ненаших».
Одинаково хороши и «беляки» в своей отточенной пластике «бомондных»
манер, к «красные», особое революционное рвение которых пробуждает Василий
Иванович изящным танцем с серпом и молотом на попке, и бандиты,
исходящие сексуально–разбойной истомой от прелестей блестящей бандерши
Соньки (арт. Ольга Блок–Миримская). Да, театр играет в Историю, играет
весело и задорно, как играли в нее мальчишки нашего детства,
но — постепенно — проступает очень серьезное: История оборачивается
Игрой. История, Политика, все надличностное — игра, не более, игровой
фон — смешной, глуповатый, временами нелепый — подлинной человеческой
жизни. И относиться к нему надо так, как ведут свою игру создатели
спектакля — легко. Вот слово, чувство, состояние, которого нам так
не хватает сегодня и которое нам дарят на всех «этажах» нашего
мировосприятия — образном, эмоциональном, интеллектуальном — ребята
из студии Табакова.
Понимаю, далеко не все согласятся с такой трактовкой спектакля и,
главное, с самим содержанием этого мировоззренческого посыла. Что ж,
и слава Богу! Ведь и театр, представляя его. Ни в коей мере
не настаивает. Это проходит как бы легким пунктиром, как одна из возможных
точек виденья себя, Истории, себя в Истории, которую тем не менее
надо обязательно иметь и хранить в наше такое серьезное, тяжелое,
безрадостное время.
Галина Брандт, газета «На смену»
Владимир Машков: «Режиссура — одна из самых страшных профессий»
Владимир Машков:
«Режиссура — одна из самых страшных профессий»
Любителям емкой формулы «страна должна знать своих героев» иногда обидно: наша
страна своих героев знать хочет, но не всегда может. Где–то там,
далеко, проходят кинофестивали, снимаются фильмы, которые никто не видел,
загораются новые звезды, о которых можно узнать исключительно
из газетных статей. Отечественное кино, как легендарный град Китеж,
исчезло неизвестно куда.
Знаете ли вы, кого на последнем «Кинотавре» назвали новым российским
секс–символом? Владимира Машкова — киноактера и молодого режиссера
Московского театра–студии Олега Табакова. За роль в фильме Дениса
Евстигнеева «Лимита». Владимир уверял, что уж этот–то фильм обязательно
появится в нашем кинопрокате. Может быть. А может, разделит судьбу
другого фильма с его участием — «Подмосковные вечера» Валерия
Тодоровского (фильма–призера Каннского фестиваля, уже проданного
за рубеж).
Сибирь тоже должна знать своих героев: когда–то Владимир Машков учился
в Новосибирском театральном училище у Владимира Граната
и Станислава Горбушина.
До приезда Машкова с театром Табакова в Новосибирск мало кто знал
о появлении новой кинозвезды и тем более о режиссерских поисках
Владимира. Здесь самое время рассыпаться в традиционных благодарностях
нашей филармонии — организатору гастролей театра, а заодно
и «Инкомбанку», без помощи которого артисты смогли бы уехать
не дальше границ Московской области.
В двух привезенных спектаклях («Страсти по Бумбарашу» и «Звездный час
по местному времени») Владимир Машков выступает только как режиссер, хотя
доподлинно известно, что в других спектаклях он играет сам, как
и полагается актеру, за спиной которого еще и курс Олега
Табакова в Школе–студии МХАТ.
— Актер и режиссер. Это безусловно две разные профессии. Когда
я на сцене — включаются определенные клавиши, от зрителей
идет энергия, которой актер как бы подпитывается. Режиссер делает все
на репетициях, а на спектакле стоит, как полководец, который видит,
что происходит, но не в силах ничего изменить. Иногда
во время спектакля хочется крикнуть: «Стоп! Сначала!».
Но это же невозможно. На протяжении всего спектакля
нормальное состояние режиссера — тахикардия, если вы знакомы
медицинскими терминами. Температура тела — 34°, кровообращение дикое.
Режиссура — одна из самых страшных профессий, после, наверное,
летчиков–испытателей.
— Поэтому режиссерскую и актерскую работу так трудно совмещать?
— Я никогда их не совмещаю. Быть играющим тренером невозможно!
— В ваших спектаклях играют одни и те же актеры?
— Да, как ни странно, причем все те, с кем я делал свой
первый спектакль «Звездный час». Мне кажется, что актеры — такие
уникальные существа, которых надо беречь. Я предпочитаю с ними
не расставаться. У нас крепкая труппа и масса замечательных
артистов, ставших звездами: Евгений Миронов, Ольга Блок, Виталий Егоров. Многие
артисты закончили Школу-студию МХАТ, и Табаков пригласил
их в свой театр.
— Олег Табаков как худрук вмешивается в ваш творческий процесс?
— Никогда. Конечно, он – Учитель. Он делает великую вещь: дает
дорогу молодым актерам и режиссерам, но за всю историю
постановок трех моих спектаклей он никогда не мешал моей
самостоятельности. Уже одно то, что он дает добро на постановку
в театре, — высшая его оценка.
— Судя по репертуару, вы не боитесь римейков. Ведь
за вашими спектаклями стоят фильмы «Бумбараш» и «Облако–рай»?
— То, что вы называете модным словом «римейк», никак
не применимо к моим спектаклям. «Бумбараш» — совсем другая
история. Источником спектакля «Звездный час» был не фильм Коли
Досталя, а пьеса Гора Николаева, написанная в 1978 году,
но запрещенная из–за некоторых политических аллюзий. Потом автор
ее немного переделал, и она легла в основу нашего спектакля.
— Есть ли творческая формула режиссера Машкова?
— Есть. Зритель должен быть ошарашен с первых секунд спектакля.
Нужен эмоциональный удар.
— Напоследок — о двух фильмах–призерах. Вдруг не удастся
посмотреть.
— «Лимита» — это история о «новый русских». Два компьютерщика
приезжают в Москву заниматься бизнесом. Со ста двадцатью рублями
в кармане и банкой кизилового варенья. Их поэтому и зовут
лимитчиками. Один из них, Иван (которого играю я), «открывает»
дискеты — за большие деньги, а его друг работает в банке
и «закрывает» дискеты — за маленькие деньги. Дальше начинается жуткая
история, но о ней я не хочу рассказывать, иначе будет
неинтересно. «Подмосковные вечера» — совместный российско–французкий
проект, уже купленный зарубежными фирмами — это вариации на тему
Лескова «Леди Макбет Мценского уезда».
— Какие планы на будущее вы строите?
— Еду сниматься в Португалию, но в каком фильме —
пока секрет. Буквально неделю назад мы сдали спектакль «Смертельный
случай» — пьесу о цирке, о клоунах, о театре, большое шоу
со страстями, со слезами, с любовью. Наверное, это тоже будет
премьера–шлягер.
— Вы довольны собой?
— Мне тридцать лет. У меня еще много времени.
Елена Дуда, газета «Семь Дней в Новосибирске»
